Птичьим щебетом грянь, о язык мой, про радость поры, когда сирень зацветает (она в памяти снова и снова),

Отыщи мне слова о рождении лета,

Собери апреля и мая приметы желанные (так на морском берегу собирают камешки дети) —

Стонут лягушки в прудах, терпкий, бодрящий воздух,

Пчелы, бабочки, воробей с незатейливым пеньем,

Синяя птица, и ласточка, быстрая, словно стрела, и с золочеными крыльями дятел,

Солнечная дымка над землею, клубы дыма цепляются друг за друга, вздымается пар,

Мерцанье холодных вод и рыба в тех водах,

Лазурное небо, бегущий ручей, — и все это в искрах веселых…

Хрустальные дни февраля, кленовые рощи, где делают кленовый сахар,

Где порхает реполов, у него бойкий блестящий глаз и коричневая грудка,

Он подает чистый певучий голос на вечерней и на утренней заре,

Он бесшумно носится в саду среди яблонь, строя гнездо для подруги;

Тающий мартовский снег, ива выбрасывает свои желто-зеленые побеги, —

Это весна! Это лето! Что принесло оно и чего мне недостает?

Душа моя, ты на свободе, но что-то тревожит меня, а что — я не знаю;

В дорогу, скорее в дорогу — измерим все дали и выси!

О, если б летать, как летает птица!

О, если бы, словно корабль, под парусом мчаться!

Взлетать за тобою, душа, как взлетает корабль на хребты водяные,

Впитать в себя всё — все краски, все звуки, синее небо, и травы, и капли росы на рассвете,

И запах сирени; ее сердцевидные листья темно-зеленого цвета,

Лесные фиалки, и хрупкий, бледный цветок по прозванью «невинность», —

Все вещи во всех разновидностях, не ради вещей, ради их природы, —

Спеть песню любимым кустам в один голос с птицей,

Птичьим щебетом грянуть про радость поры, когда сирень зацветает (она в памяти снова и снова).

Звучность, размеренность, стройность и божественный дар говорить слова,

Пройди года, и дружбу пройди, и наготу, и целомудрие, и роды,

Реки грудью пройди, и озера, и земли,

И горло свое разреши, и впитай в себя знания, века, племена, преступление, волю,

И сокруши все преграды, и возвысь и очисти душу, и утвердись в своей вере,

И лишь тогда ты, быть может, достигнешь божественной власти: говорить слова.

И к тебе поспешат без отказа

Войска, корабли, библиотеки, картины, машины, древности, города, отчаяние, дружба, горе, убийство, грабеж, любовь, мечта,

Придут, когда нужно, и покорно прорвутся сквозь губы твои.

О, почему я дрожу, когда я слышу голоса человеческие?

Воистину, кто бы ни сказал мне настоящее слово, я всюду пойду за ним, —

Как вода за луною безмолвной струистой стопой идет вокруг шара земного.

Все только и ждет настоящего голоса;

Где же могучая грудь? где же совершенная душа, прошедшая через все испытания?

Ибо только такая душа несет в себе новые звуки, которые глубже и слаще других,

Иначе этим звукам не звучать.

Иначе и губы и мозги запечатаны, храмы заперты, литавры не бряцают,

Только такая душа может открыть и ударить,

Только такая душа может выявить наружу то, что дремлет во всех словах.

Вы, преступники, судимые в судах.

Вы, острожники в камерах тюрем, вы, убийцы, приговоренные к смерти, в ручных кандалах, на железной цепи,

Кто же я, что я не за решеткой, почему не судят меня?

Я такой же окаянный и свирепый, что же руки мои не в оковах и лодыжки мои не в цепях?

Вы, проститутки, по панели гуляющие или бесстыдствующие в своих конурах,

Кто же я, что могу вас назвать бесстыднее меня самого?

Я виновен! Я сознаюсь — сам прихожу с повинной!

(Не хвалите меня, почитатели, — к черту ваши льстивые слова!

Я вижу, чего вы не видите, я знаю, чего вы не знаете.)

Внутри, за этими ребрами, я, загрязненный, задохшийся,

За этим притворно бесстрастным лицом постоянно клокочут сатанинские волны,

Злодейства и развраты мне по сердцу,

Я гуляю с распутными и пылко люблю их,

Я чувствую, что я один из них, я сам и проститутка и каторжник

И с этой минуты не буду отрекаться от них, ибо как отрекусь от себя?

Законы творения

Для могучих художников и вождей, для молодой поросли просветителей и совершенных поэтов Америки,

Для благородных ученых и будущих музыкантов.

Все да входят в единый ансамбль мироздания, в слитную истину мироздания,

Ничто не должно нарушать законы вселенной, дабы все труды говорили о высшем законе, законе неповиновения.

В чем, по-вашему, суть творения?

Чем, по-вашему, можно насытить душу, кроме свободы ходить где угодно и никому не повиноваться?

Что, по-вашему, я твержу вам на сотни ладов, кроме того, что каждый мужчина и каждая женщина не уступают Богу?

И что нет Бога божественнее, чем Вы сами.

И что именно это в конечном счете подразумевают все мифы, древние и сегодняшние.

И что вы или каждый должны подходить к творениям в свете этих законов.

Не волнуйся, не стесняйся со мною, — я Уолт Уитмен, щедрый и могучий, как Природа.

Покуда солнце не отвергнет тебя, я не отвергну тебя,

Покуда воды не откажутся блестеть для тебя и листья шелестеть для тебя, слова мои не откажутся блестеть и шелестеть для тебя.

Девушка, возвещаю тебе, что приду к тебе в назначенный час, будь достойна встретить меня,

Я повелеваю тебе быть терпеливой и благостной, покуда я не приду к тебе.

А пока я приветствую тебя многозначительным взглядом, чтобы ты не забыла меня.