Европа (72-й и 73-й годы этих Штатов) [161] Перевод К. Чуковского. Вдруг из затхлой и сонной берлоги, из берлоги рабов, Она молнией прянула, и сама себе удивлялась, И топтала золу и лохмотья, и сжимала глотки королей. О надежда и вера! О тоска патриотов, доживающих век на чужбине! О множество скорбных сердец! Оглянитесь на былую победу и снова идите в бой. А вы, получавшие плату за то, что чернили Народ, — вы, негодяи, глядите! За все пытки, убийства, насилия, За тысячи подлых уловок, которыми лукавая знать выжимала трудовые гроши у бедноты простодушной, За то, что королевские уста лгали им, надругались над ними, Народ, захвативший власть, не отомстил никому и дворянских голов не рубил: Он презирал жестокость королей. Но из его милосердия выросла лютая гибель, и дрожащие монархи приходят опять, С ними их обычная свита: сборщик податей, поп, палач, Тюремщик, вельможа, законник, солдат и шпион. Но сзади всех, смотри, какой-то призрак крадется, Неясный, как ночь, весь с головою укутан в бесконечную пунцовую ткань, Не видно ни глаз, ни лица; Только палец изогнутый, словно головка змеи, Из багряных одежд появился и указует куда-то. А в свежих могилах лежат окровавленные юноши, И веревка виселицы туго натянута, и носятся пули князей, и победившие гады смеются, Но все это приносит плоды, и эти плоды благодатны. Эти трупы юношей, Эти мученики, повисшие в петле, эти сердца, пронзенные серым свинцом, Холодны они и недвижны, но они где-то живут, и их невозможно убить. Они живут, о короли, в других, таких же юных, Они в уцелевших собратьях живут, готовых снова восстать против вас, Они были очищены смертью, умудрены, возвеличены ею. В каждой могиле борца есть семя свободы, из этого семени вырастет новый посев, Далеко разнесут его ветры, его вскормят дожди и снега. Кого бы ни убили тираны, его душа никуда не исчезает, Но невидимо парит над землею, шепчет, предупреждает, советует. Свобода! пусть другие не верят в тебя, но я верю в тебя до конца! Что, этот дом заколочен? хозяин куда-то исчез? Ничего, приготовьтесь для встречи, ждите его неустанно. Он скоро вернется, вот уже спешат его гонцы. Ручное зеркало
Перевод К. Чуковского. Держи его с угрюмой злостью, — гляди, что оно посылает назад (кто это там? неужели это ты?), Снаружи нарядный костюм, внутри мерзость и прах, Уже нет ни сверкающих глаз, ни звонкого голоса, ни упругой походки, Теперь у тебя руки раба, и глаза, и голос, и походка раба, Дыханье пропойцы, лицо объедалы, плоть, пораженная дурною болезнью, Легкие отгнивают у тебя по кускам, желудок дрянной, истощенный, Суставы поражены ревматизмом, нутро набито мерзопакостной дрянью, Кровь циркулирует темной ядовитой струей. Вместо слов — бормотня, слух и осязание притуплены, Не осталось ни мозга, ни сердца, исчез магнетизм пола, — Вот что из зеркала глянет на тебя перед тем, как ты отсюда уйдешь, Такой итог, и так скоро — после такого начала! Боги Перевод А. Сергеева. Божественный Друг, безупречный Товарищ, Уверенно ждущий, невидимый, но существующий, — Будь моим Богом. Ты, ты, Человек-Идеал, Честный, умелый, прекрасный, уверенный, любящий, Совершенный телом и безграничный духом, — Будь моим Богом. О Смерть (ибо Жизнь мне уже служила), Ты, вводящая нас в чертоги небесные, — Будь моим Богом. Нечто, нечто от самых могучих, лучших, кого я знаю, вижу, воображаю (Чтобы косности узы порвать на тебе, о душа), — Будь моим Богом. Все великие помыслы и устремленья народов, Все деянья и подвиги высшего одушевления, — Будьте моими Богами. А также Пространство и Время, А также форма Земли, божественная и чудесная, А также иные прекрасные формы, достойные преклонения, А также сверкающий шар солнца, а также звезды в ночи, — Будьте моими Богами. Когда я слушал ученого астронома Перевод К. Чуковского. Когда я слушал ученого астронома И он выводил предо мною целые столбцы мудрых цифр И показывал небесные карты, диаграммы для измерения звезд, Я сидел в аудитории и слушал его, и все рукоплескали ему, Но скоро — я и сам не пойму отчего — мне стало так нудно и скучно, И как я был счастлив, когда выскользнул прочь и в полном молчании зашагал одинокий Среди влажной таинственной ночи И взглядывал порою на звезды. О я! О жизнь! Перевод А. Сергеева. О я! О жизнь! Изо всех неотвязных вопросов О бесконечной чреде маловеров, о безумцах, заполнивших города, О себе самом с неизменным упреком себе (ибо кто безумней меня и кто маловерней?) О глазах, напрасно мечтающих видеть свет, о низменных целях и вечной борьбе за жизнь, О ничтожных плодах усилий, о трудолюбивых оборванных людях вокруг меня ежедневно, О пустых и бесплодных годах столь многих других, с которыми путь мой сплетала судьба, — Вопрос: «О я!» — так печален и неотвязен. Что хорошего в этом, О я, о жизнь? То, что ты здесь, — что жизнь существует и личность, То, что великая игра продолжается и ты можешь внести свой вклад в виде строчки стихов. вернуться Европа (72-й и 73-й годы этих Штатов). — Речь идет о 1848 г., когда в Италии, Австрии, Франции и Германии произошла революция, которая вскоре потерпела поражение. Стихотворение посвящено кровавому «умиротворению» Европы. |
