10 Образы возникают! Распилено дерево на козлах, сбито, окрашено, Образ гроба для мертвеца, чтоб улечься в саване, Меняется образ в стойки кровати, в ножки кровати для новобрачной; Образ корытца, качалки под ним, колыбель для ребенка, Образ досок для пола, настила для пляшущих ног, Образ досок для семейного дома родителей любящих и детей, Образ крыши дома двух молодоженов, крова над юной счастливой четой, Крова над ужином, весело приготовленным верной женой и весело съеденным верным мужем после рабочего дня. Образы возникают! Образ места для подсудимого в зале суда и его иль ее на этом месте, Образ стойки бара с двумя пьяницами, молодым и старым, Образ пристыженной и гневной лестницы, попираемой воровскими шажками, Образ укромной софы и парочки тайных прелюбодеев, Образ игорного стола с дьявольским проигрышем и выигрышем, Образ лесенки для осужденного убийцы с осунувшимся лицом и связанными руками, Шерифа с помощниками и безмолвной бледной толпы, покачивание веревки. Образы возникают! Образ дверей, многих выходов и входов; Дверь, откуда поспешно вышел, покраснев, друг вероломный, Дверь, куда проникают новости хорошие и плохие, Дверь, откуда вышел, дом покидая, самонадеянный, легкомысленный сын, Дверь, куда он вошел опять после долгих скитаний, — больной, надломленный, без чести, без средств. 11 И образ ее возникает: Она, защищенная меньше и все ж больше, чем когда-либо; Средь грубых и грязных она шагает, не боясь грубости, грязи; Она узнает мысли, когда проходит, — ничто от нее не скрыто; Она, несмотря ни на что, дружественна ко всем; Она любима больше всего — без исключений, — и нечего ей бояться, она ничего не боится; Проклятия, ссоры, песни с икотой, непристойная ругань не заденут ее, когда она мимо проходит; Она молчалива, владеет собой — они ее не оскорбляют; Она принимает их, как законы природы их принимают, — она сильная, Она тоже закон природы, — нет закона сильней, чем она. 12 Главные образы возникают! Образы Демократии, полной — в итоге столетий; Образы, что вызывают другие образы, Образы буйных мужественных городов, Образы друзей гостеприимных по всей земле, Образы, крепящие землю и крепнущие землей. Из «Песни о выставке»
Перевод К. Чуковского. Муза, беги из Эллады, покинь Ионию, Сказки о Трое, об Ахилловом гневе забудь, о скитаниях Одиссея, Энея, К скалам твоего снегового Парнаса дощечку прибей: «За отъездом сдается внаем». И такое же повесь объявление в Сионе, на Яффских воротах и на горе Мориа, И на всех итальянских музеях, на замках Германии, Испании, Франции, Ибо новое царство, вольнее, бурливее, шире, ожидает тебя как владычицу. * * * Наши призывы услышаны! Да и сама она издавна жаждала этого. Она идет! Я слышу шелест ее одежд! Я чую сладостный аромат ее дыхания! О, царица цариц! О, смею ли верить, Что античные статуи и эти древние храмы не властны ее удержать? Что тени Вергилия, Данте и мириады преданий, поэм не влекут ее, как магниты, к себе? Что она кинула их и — пришла? Да, уже замер, умолк ее голос там, над Кастальским ключом, И египетский Сфинкс с перебитой губою молчит, И замолчали гробницы, хитро ускользнувшие от власти веков, Каллиопа уже никого не зовет, и Мельпомена, и Клио, и Талия мертвы, Иерусалим — горсть золы, развеянной вихрем, — сгинул, Полки крестоносцев, потоки полночных теней, растаяли вместе с рассветом. Где людоед Пальмерин? [150]где башни и замки, отраженные водами Уска? И Артур, и все рыцари сгинули, Мерлин, Ланселот, Галахад [151]сникли, исчезли, как пар. Ушел он! ушел навсегда этот мир, когда-то могучий, но теперь опустелый, безжизненный, призрачный, Шелками расшитый, ослепительно яркий, чужой, весь в пышных легендах и мифах, Его короли и чертоги, его попы и воители-лорды, его придворные дамы. В короне, в военных доспехах, он ушел вместе с ними в свой кладбищенский склеп и там заколочен в гроб, И герб на его могиле — алая страница Шекспира, И панихида над ним — сладко тоскующий стих Теннисона. К нам спешит высокородная беглянка, я вижу ее, если вы и не видите, Торопится к нам на свидание, с силой пробивает себе дорогу локтями, шагает в толпе напролом, Жужжание наших машин и пронзительный свист паровозов ее не страшат, Ее не смущают ни дренажные трубы, ни циферблат газомера, ни искусственные удобрения полей, Приветливо смеется и рада остаться Она здесь, среди кухонной утвари! * * * Но погодите — или я забыл приличье? Позволь представить незнакомку тебе, Колумбия! (Для чего же я живу и пою?) Во имя Свободы приветствуй бессмертную! [152]Протяните друг другу руки И отныне, как сестры, живите в любви. Ты же, о Муза, не бойся! поистине новые дни и пути принимают, окружают тебя, И странные, очень странные люди, небывалая порода людей, Но сердца все те же, и лица те же, Люди внутри и снаружи все те же, чувства те, порывы те же, И красота, и влюбленность те же… * * * …О, мы построим здание Пышнее всех египетских гробниц, Прекраснее храмов Эллады и Рима. Твой мы построим храм, о пресвятая индустрия… Я вижу его, как во сне, наяву, Даже сейчас, когда я пою эту песню, я вижу, он встает предо мною, Я вижу его, как во сне, наяву, Громоздится этаж на этаж, и фасады из стекла и железа, И солнце, и небо ей рады, она раскрашена самыми веселыми красками, Бронзовой, синей, сиреневой, алой, И над ее златокованой крышей будут развеваться во всей красоте под твоим стягом, Свобода, Знамена каждого штата и флаги каждой земли, И тут же вокруг нее целый выводок величавых дворцов, — они не так высоки, но прекрасны. В стенах ее собрано все, что движет людей к совершеннейшей жизни, Все это испытуется здесь, изучается, совершенствуется и выставляется всем напоказ. Не только создания трудов и ремесел, Но и все рабочие мира будут представлены здесь. Здесь вы увидите в процессе, в движении каждую стадию каждой работы, Здесь у вас на глазах материалы будут, как по волшебству, менять свою форму. Хлопок будут собирать тут же, чуть ли не у вас на глазах, Его будут сушить, очищать от семян и у вас на глазах превращать в нитки и ткань, Вам покажут старые и новые процессы работ, Вы увидите разные зерна и как их мелют, пекут из них хлеб, Вы увидите, как грубая руда после многих процессов становится слитками чистого золота, Вы увидите, как набирает наборщик, и узнаете, что такое верстатка, С удивлением увидите вы, как вращаются цилиндры ротационных машин, Выбрасывая лист за листом тысячи печатных листов, Перед вами будут создавать фотоснимки, часы, гвозди, булавки, модели всевозможных машин. В больших и спокойных залах величавый музей даст вам безграничный урок минералов, А в другом вам покажут деревья, растения, овощи, В третьем — животных, их жизнь, изменения их форм в веках. Один величавый дом будет домом музыки, В других будут другие искусства и всякие другие премудрости, И ни один не будет хуже другого, их будут равно почитать, изучать и любить. вернуться …где людоед, Пальмерин...— Имеется в виду «Пальмерин Английский» — рыцарский роман неизвестного автора. Очевидно, речь идет об эпизоде с братьями, Пальмерином и Флориано, заточенными в замок великана, который собирался отдать их в пищу своим охотничьим львам. вернуться Артур, Мерлин, Ланселот, Галахад— персонажи и образы английских средневековых легенд о короле бриттов Артуре и рыцарях Круглого стола. Сюжет, основанный на древних сказаниях «артуровского цикла», был разработан английским поэтом Альфредом Теннисоном (1809–1892), создавшим цикл поэм под названием «Королевские идиллии» (1842–1885). Это произведение и имеет в виду Уитмен. вернуться … Позволь представить незнакомку тебе, Колумбия… Во имя Свободы приветствуй бессмертную!.. — Имеются в виду события Войны за независимость испанских колоний в Америке. В 1810–1826 гг. Колумбия освободилась от испанского господства; в 1819 г. Симон Боливар провозгласил создание федеративной республики Великая Колумбия. В 1863 г., согласно новой конституции, страна получила название Соединенных Штатов Колумбии. |
