Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Гидеон приготовился ждать. Ожидание продлилось минут двадцать, потом парень вернулся и поманил его за собой.

Они покинули парк и вошли в брошенный дом на Моррис-авеню с выбитыми окнами и повсеместным запахом мочи. Как ни опасно это было, Гидеон предпочитал такой путь униженной мольбе на коленях, чтобы пистолетом его одарил Гарса. Не хотелось быть слишком ему обязанным. Гидеон знал, что находится в опаснейшем положении, но страха не чувствовал, только злость.

Дилер подошел к заплеванной лестнице и свистнул. Сверху донесся ответный свист.

— Третий этаж! — скомандовал дилер.

Гидеон стал подниматься по ступенькам, стараясь не наступать на использованные презервативы, пузырьки из-под крэка, рвоту. На третьем этаже его ждали двое в дорогих спортивных костюмах и белых кроссовках — пуэрториканцы, следившие за своей внешностью. Тот, что повыше ростом, видимо, главный, имел на лице ухоженную пятидневную щетину, пальцы у него были унизаны кольцами, на шее висели цепи, от него удушающе разило дорогим лосьоном. У второго, мелкого, украшения заменяла лихорадка на губах.

— Сперва посмотрим на деньги, — молвил высокий с самоуверенной ухмылкой.

— Только когда увижу пушку.

Высокий засунул руки в карманы и сделал шаг назад, глядя на Гидеона сверху вниз. Богатырский рост служил ему средством устрашения. При этом глаза у него были глупее некуда.

— Есть у нас пушка, есть!..

— Вот и покажи. Времени у меня в обрез.

Парень пониже, с лихорадкой на губах, расстегнул куртку и показал рукоятку пистолета.

— «Беретта», девять миллиметров.

— Сколько стоит?

— А сколько у тебя есть?

Гидеон и так с трудом сдерживал злость, а сейчас она достигла точки кипения.

— Слушай, молокосос, назови цену сам. Подойдет — заплачу, нет — уйду.

Дылда кивнул, кусая губы:

— Покажи ему.

Парень с лихорадкой достал пистолет и отдал Гидеону. Тот осмотрел оружие, несколько раз щелкнул затвором.

— Обойма?

Нашлось и это. Гидеон нахмурился:

— Без патронов?

— Недоставало нам тут еще пальбы!

Гидеон обдумал услышанное и был вынужден согласиться. Придется проверить оружие в деле позже. Он вставил в пистолет пустой магазин, подбросил его на ладони, попробовал ход курка. Оружие было как будто в отличном состоянии.

— Беру.

— Две тысячи.

За семисотдолларовый пистолет — многовато. Он еще раз к нему пригляделся. Серийный номер спилен, но не беда, при помощи кислоты его можно восстановить. Он нащупал в кармане перехваченные резинкой пачки по пятьсот долларов и извлек четыре, требуемую сумму. Положил пистолет себе в карман и отдал дылде деньги.

Когда уже собирался идти, сзади раздалось:

— Погоди!

Гидеон оглянулся и увидел два направленных на него дула.

— Давай сюда остальное! — приказал дылда.

— Это что, ограбление клиента? — не поверил своим ушам Гидеон.

— Правильно соображаешь!

У Гидеона имелись еще две тысячи и не было намерения рисковать жизнью в этой зловонной дыре. Он достал деньги и уронил их на пол.

— Это все.

— И пистолет отдавай.

— Не многовато будет?

— Тогда поцелуй на прощание свою белую задницу! — Оба ухмылялись, держа его на мушке.

— Белую задницу? — недоверчиво повторил Гидеон и направил на них свой пистолет.

— Кретин, забыл, что ли, что он не заряжен?

— Если я верну вам пистолет, вы обещаете отпустить меня живым?

— Да кому ты нужен!

У Гидеона так тряслись руки, что подонки не удержались от смеха. Дылда потянулся за пистолетом, и в этот самый момент, воспользовавшись тем, что они оба отвлеклись, Гидеон выбил пистолет из руки Лихорадки, одновременно сильно пнув его по колену и отпрыгнув, чтобы не оставаться на линии огня Дылды. Лихорадка со стоном осел, Дылда выстрелил, пуля пробила Гидеону рукав куртки. Он с душераздирающим воплем бросился на Дылду, и тот рухнул, как гнилое дерево. Сидя на нем верхом, Гидеон одним могучим движением отнял у него пистолет и вставил дуло ему в глаз, сильно надавив на глазное яблоко.

Мерзавец заорал от боли, попытался отвернуться, но нажим на глаз усилился, и дурная голова перестала мотаться.

— Прекрати, ты мне глаз выдавишь! Пожалуйста!

Лихорадка уже подобрал свое оружие и стоя целился в Гидеона.

— Брось, а то выстрелю! — бешено проорал Гидеон. — Убью сначала его, потом тебя!

— Брось! — взвизгнул Дылда. — Делай, как он говорит!

Лихорадка захромал в темноту, оставшись при оружии.

Гидеон понял, что у него только бегство на уме. Пусть уматывает! Гидеон услышал топот, потом звук падения — Лихорадка в панике споткнулся. Снова топот, потом тишина.

— Похоже, мы с тобой остались наедине, — проговорил Гидеон.

По руке текла теплая струйка — видимо, пуля все-таки задела плечо. Из рукава торчал клок материи. Саму рану он не чувствовал.

Дылда бормотал что-то несвязное. По-прежнему вдавливая дуло ему в глаз, чтобы не рыпался, Гидеон забрал свои деньги. В процессе обыска он нащупал пачку побольше, на все пять тысяч, и присвоил ее, а также нож. Потом сорвал с шеи мерзавца золотые цепи, с пальцев кольца с драгоценными камнями, переложил в свой карман его бумажник. Туда же переместились ключи от машины, от квартиры, мелочь и полдюжины патронов калибра девять миллиметров, предусмотрительно извлеченные Дылдой из магазина «беретты».

Теперь можно было вынуть у него из глаза дуло. Дылда лежал и хныкал, как ребенок.

— Значит, так, Фернандо, — произнес Гидеон, заглянув в водительское удостоверение. — У меня твои ключи, я знаю твой адрес. Если попытаешься меня найти, я заявлюсь к тебе в гости и пришью твою семью, собаку, кошку и золотую рыбку.

Дылда вместо ответа закрыл руками лицо и задрыгал ногами.

Покидая поганое строение, Гидеон удостоверился, что поблизости нет Лихорадки, и быстро зашагал к станции метро «Гранд Конкурс». По пути выбросил в канализационный люк ключи, цапки и бумажник, оставив себе деньги и оружие.

Теперь у него было два пистолета. Он нырнул в подъезд и изучил свою добычу. Вторая пушка оказалась автоматической моделью «таурус-миллениум» тридцать второго калибра с полной обоймой. Он загнал в магазин «беретты» ее девятимиллиметровые патроны и засунул оба пистолета под ремень. Потом снял куртку и осмотрел плечо. Рана оказалась не простой царапиной, но кость задета не была. Он надел куртку и посмотрел на часы. Два часа ночи.

На пути к станции метро он купил в аптеке бинт и перевязал в общественном туалете плечо. После этого, повинуясь импульсу, приобрел в киоске блокнот, бумагу, ручки и большой плотный конверт. Оставалось составить в ближайшем кафе завещание.

ГЛАВА 59

Кафе оказалось приятным местом, что было особенно неожиданно на таком мрачном, безнадежном фоне. Боевая официантка лет шестидесяти, но проворная, как девчонка, с забранными в пучок волосами и ярким гримом, сразу подскочила к ночному посетителю.

— Что тебе принести, милый?

Именно такое общение было ему сейчас необходимо. Впервые за долгое время у него на сердце потеплело, он даже попробовал улыбнуться.

— Кофе, глазунья, бекон, белый тост.

— Я мигом!

Она убежала, а Гидеон открыл блокнот и задумался. Он любил всего две вещи в целом свете: свою рыбацкую хижину в горах Хемес и рисунок Уинслоу Хомера. Рисунок пусть вернется в Музей живописи Мертона в Киттери, штат Мэн, где он его раздобыл много лет назад. Что до хижины… Хорошо бы она попала к любящему хозяину, который не допустит, чтобы строеньице развалилось. На худой конец можно продать ее девелоперу. Даже в случае победы над Кивающим Журавлем — а это из разряда самой настоящей случайности — он все равно будет смотреть в лицо скорой смерти.

Официантка поставила перед ним завтрак.

— Пишем Великий Американский Роман? — осведомилась она.

Гидеон, зажав в пальцах ручку, размышлял о своей вероятной скорой смерти и в очередной раз приходил к заключению, что у него нет на свете ни единой близкой души. Большую часть взрослой жизни он провел отталкивая, а не привлекая людей к себе. Ни семьи, ни друзей, ни коллег по работе, с которыми было бы приятно проводить время… Самым близким своим приятелем он вынужден был назвать Тома О’Брайена, но эти отношения всегда смахивали скорее на сделки. К тому же Тому не хватало честности. Выходило, что единственным настоящим другом Гидеона была проститутка, да и та по его вине отправилась на тот свет.

47
{"b":"143219","o":1}