Мелоди не слышала его последних слов, так как уже вышла из палаты. По пути домой в машине она то и дело повторяла:

– О боже… что же делать? Что же теперь делать?

– Ты все говорила и делала правильно, Мелоди, просто прекрасно. В следующий раз у тебя получится еще лучше.

Прошла неделя, и действительно Мелоди гораздо лучше справилась со своей ролью во второй раз, и еще лучше – в третий. Она больше не сопротивлялась, когда я брала ее в больницу. Она понимала, что протестовать бесполезно.

Я сидела перед длинным зеркалом в своей комнате и осторожно наносила тушь на ресницы. Зеркало отразило довольно улыбавшегося Криса.

– У меня замечательные новости, – начал он. – На прошлой неделе я посетил научный раковый центр и подал заявку на участие в разработке новой темы. Они, конечно, в курсе, что я просто любитель в биохимической тематике. Однако некоторые мои высказывания при собеседовании заинтересовали их, и они предложили мне вступить в штатную должность. Кэти, мне совершенно необходимо чем-то заниматься. Барт разрешил нам жить в этом доме так долго, как мы захотим, но скорее всего – пока он не женится. Я уже говорил с Джори: он желает жить с нами. К тому же его нью-йоркская квартира слишком мала. Здесь кресло-каталка как раз пройдет в каждую дверь и в каждую комнату. Пусть теперь он говорит, что никогда не сядет в это кресло, – он переменит свое мнение, когда его выпишут.

Энтузиазм Криса был заразителен. Я хотела видеть его счастливым, желала, чтобы он отвлекся от проблем Джори. Я собиралась встать и одеться, но Крис, не желая откладывать рассказ о своих планах, посадил меня на колени и начал говорить, сбиваясь время от времени на медицинский жаргон, отчего я поняла не все.

– Скажи, Крис, ты будешь счастлив на этой работе? Очень важно, чтобы ты был удовлетворен своей жизнью. Конечно, важно и благополучие Джори, но, если в дальнейшем Барт будет невыносим, я не хочу здесь оставаться. Будь честен сам с собой: сможешь ли ты вынести Барта, пускай даже и ради того, чтобы Джори было удобно жить в его инвалидном кресле?

– Кэтрин, любовь моя, если только ты будешь со мной, я буду счастлив. Что касается Барта, то я умел ладить с ним все прошедшие годы и смогу, следовательно, вынести его и в дальнейшем. Я знаю, кто поднимет на ноги Джори. Конечно, как врач, я могу здесь кое-чем помочь, но это ты со своим смехом, вечными разговорами и шутками, охапками подарков и поддержкой Мелоди – это ты приносишь солнце в его жизнь и надежду его сознанию. Он смотрит на тебя как на Бога и рассматривает каждое твое слово как закон.

– Но ты опять будешь пропадать на работе, и мы снова не увидим тебя, – простонала я.

– Эй, убери-ка эту мрачность с лица. Я буду приезжать домой каждый вечер и постараюсь это делать до темноты.

Он принялся объяснять, что нет необходимости приезжать в университетскую лабораторию раньше десяти, поэтому у нас всегда будет время позавтракать вместе. К тому же теперь не будет вызовов по ночам, и у него будут свободные выходные и оплачиваемый месячный отпуск. Мы сможем вместе посещать конференции, интересные вечера, где станем встречаться с творческими людьми, которых я так ценю…

Он все расписывал преимущества нового образа жизни, стараясь убедить меня принять его решение. И все же я спала той ночью рядом с ним неспокойным, тревожным сном, сожалея о том, что мы приехали в этот дом, полный ужасных воспоминаний, вызвавший в судьбах людей, населявших его, столько трагедий.

Около полуночи, тщетно попытавшись заснуть, я встала и прошла в соседнюю со спальней комнату, чтобы довязать белый пушистый чепчик для младенца. Я яростно вязала, не в силах остановиться, и ощущала в себе сходство со своей матерью: как и она, я никогда не могла успокоиться, пока не доведу начатое до конца.

Послышалось слабое царапанье в дверь, а за ним раздался голос Мелоди: она просила разрешения войти. Я была приятно удивлена:

– Входи, конечно. Я рада, что ты увидела свет у меня под дверью. Я как раз думала о вас с Джори, и, если уж я что-то задумала, я не могу, черт возьми, остановиться.

Она, пошатнувшись, присела на кресло возле меня, и сама неуверенность в ее жестах меня уже насторожила. Она взглянула на мое вязанье и отвела глаза.

– Мне необходимо с кем-то поговорить, Кэти, с кем-то мудрым, как вы.

Какой юной и беззащитной она выглядела – моложе, чем Синди. Я отложила вязанье и обняла ее:

– Поплачь, Мелоди, и расскажи мне все. У тебя есть о чем плакать. Я была груба с тобой, я знаю это и сожалею.

Она положила голову мне на плечо и с облегчением расплакалась.

– Помогите мне, Кэти, пожалуйста, помогите. Я не знаю, что делать. Я все думаю о Джори и о том, как он представляет себе ситуацию, – это ужасно. И еще о том, как неадекватно я веду себя. Я рада, что вы заставили меня поехать к нему, хотя в то время я ненавидела вас за это. Сегодня, когда я приехала одна, он улыбнулся так, будто что-то осознал, будто это много значило для него. Я понимаю: я была глупой и малодушной. И все же… мне каждый раз приходится себя заставлять входить к нему. Я не могу видеть его таким неподвижным, двигающим лишь головой и руками. Я целую его, обнимаю, но как только я принимаюсь говорить о важных вещах, он отворачивается к стене и отказывается отвечать. Кэти… вы можете сказать, что это попытка привыкнуть к своему новому образу, но… я думаю, что он не желает жить – и это моя вина, моя!

Я раскрыла глаза от изумления:

– Твоя вина? Это был несчастный случай, при чем тут ты!

Она начала говорить быстро, на одном дыхании:

– Вы не можете понять! Вы не знаете, отчего мне так тяжело, отчего я так веду себя! Меня преследует моя вина. И все из-за того, что мы в этом проклятом доме! Джори не хотел ребенка. Перед нашей свадьбой он заставил меня пообещать ему, что мы заведем ребенка не ранее чем лет через десять после того, как достигнем расцвета в балете, но я нарушила свое слово и перестала принимать противозачаточное. Мне хотелось завести первенца до тридцати лет. Я решила, что после зачатия Джори уже не захочет аборта. Но когда я рассказала ему, он пришел в ярость! Он потребовал, чтобы я сделала аборт.

– Неужели это правда… – Я была шокирована: оказывается, я не все знала о Джори.

– Не обвиняйте его: это была лишь моя вина. Балет – его мир, – продолжала Мелоди, задыхаясь. – Мне не следовало так поступать. Я оправдалась тем, что забыла. Начиная с первого дня нашей совместной жизни я всегда ощущала, что на первом месте у него балет, а я уже потом. Он никогда не лгал мне, он любит меня. Из-за моей беременности мы отменили свой тур; мы приехали сюда… и вот что из этого вышло! Это несправедливо, Кэти, это несправедливо! Если бы не ребенок, мы сейчас были бы в Лондоне. Он стоял бы на сцене, раскланиваясь, принимая аплодисменты и цветы, он делал бы то, для чего был рожден. Я обманула его, я вызвала этот несчастный случай, и что теперь ему делать, что?! Чем могу я возместить то, что украла у него?

Она дрожала с головы до ног. Что я могла ей ответить? От боли за них обоих я закусила губу. Все, что произошло, было так похоже на нашу с Джулианом судьбу, потому что я косвенно была виновна в его смерти, оставив его, бросив его в Испании, – и это привело к его концу. Я также никогда сознательно не желала причинить вред, лишь делала то, что считала правильным, – точно так же поступила и Мелоди, и это привело к трагедии.

Кто и когда подсчитывает погубленные цветы, когда пропалывает цветник? Я тряхнула головой, стараясь забыть о прошлом и сосредоточиться на настоящем.

– Мелоди, Джори сейчас в таком же шоке, как и ты, даже более, чем ты, и этому есть причины. Ты не должна себя ни в чем винить. Уверяю тебя, он счастлив тем, что ты вынашиваешь ребенка. Множество мужчин протестуют при самой мысли о будущем ребенке, но едва увидят свое творение, как они уже полностью завоеваны этим ребенком. Джори лежит сейчас и думает о вашей судьбе и вашем браке: есть ли у него будущее? Это ему сейчас хуже всего, ведь его постигло несчастье. Он поставлен лицом к лицу со множеством мелких и крупных проблем: он не может сесть, когда ему того хочется; он не может ходить, гулять по траве и даже просто принять самостоятельно ванну. Все, что прежде само собой разумелось, теперь станет для него очень сложным. А представь, каково это для такого подвижного, красивого и гордого человека, как Джори. Он думает, что будет тебе обузой. Это страшный удар по его самолюбию. Но послушай: сегодня днем, когда я навещала его, он сказал мне, что постарается повеселеть и вылезти из депрессии. Он сделает это, будь уверена! И может быть, только потому, что ты приезжаешь к нему и просто сидишь возле его кровати. Каждый раз, навещая его, вновь и вновь уверяй его в своей любви.