Его глаза воззрились на меня с гневным выражением праведника.

– Вы не любите меня, Кэтрин. Отчего вы так не любите меня? Отчего это недоверие ко мне? Я здесь только для того, чтобы спасти Барта от него самого, но, если вы так относитесь ко мне, я сегодня же уеду, хотя я более Фоксворт, чем вы.

И вдруг выражение его лица изменилось, он скривил губы и добавил:

– Нет, я беру свои слова обратно. Вы вдвое более Фоксворт, чем я.

Как я возненавидела его за эти слова, за напоминание! Он заставил меня ощутить стыд: будто бы я не поняла его тайных мысленных посланий. Но я ни слова не сказала в ответ и в свою защиту. Молчал и Крис, хотя он предвидел, что рано или поздно эта конфронтация между нами переродится в открытую вражду.

– Не знаю, Джоэл, отчего я не доверяю вам, – проговорила я голосом более мягким, чем обычно в обращении к нему. – Возможно, из-за ваших протестов по поводу отца, что заставило меня усомниться: а лучше ли вы его или хотя бы отличны от него?

Молча, с печальным видом, спрятав руки в воображаемые рукава монашеской рясы, он повернулся и зашаркал прочь.

В тот же вечер, когда Мелоди вновь заявила, что будет обедать одна в своей комнате, я подумала: придется увезти ее к Джори, даже если она будет драться со мной! Во что бы то ни стало.

Я вошла в ее комнату и отодвинула в сторону почти нетронутый обед на подносе. На Мелоди было то же поношенное платье, которое она не снимала уже несколько дней. Я вынула из шкафа ее лучший наряд и положила на кровать.

– Мелоди, прими душ и вымой волосы. А затем оденься – мы едем навестить Джори, хочешь ты этого или нет.

Она, конечно, вскочила и разразилась истерикой, говоря, что не может ехать, не готова, что я не имею права заставлять ее… Я прокричала в ответ через ее крики, что она никогда не будет готова, что меня не интересуют ее выдумки и что мы едем немедленно.

– Вы не можете, я не позволю! – кричала она, но затем начала, всхлипывая, умолять меня дать ей время привыкнуть к мысли, что Джори изуродован.

Я ответила, что у нее было достаточно времени для этого. Я, Крис, Синди успели «привыкнуть», а она… впрочем, она – профессиональная лицедейка.

Мне пришлось буквально оттащить Мелоди в душ и закрыть там, хотя она кричала, что ей нужна ванна. Но насчет ванны я уже знала предостаточно: Мелоди засядет там на несколько часов, и время для посещения больницы истечет. Я стояла снаружи душа и понукала ее. Наконец она вышла, завернутая в полотенце, все еще всхлипывая. Ее голубые глаза молили о пощаде.

– Прекрати плакать! – закричала я, насильно усаживая ее на стул. – Я стану сушить твои волосы, а ты, будь добра, постарайся при помощи макияжа скрыть эти красные пятна вокруг глаз. Ты должна убедить Джори, что твоя любовь к нему неизменна.

Я вновь и вновь убеждала ее, что она найдет нужные слова, нужные выражения своей любви, а сама сушила ее прекрасные светлые, медового оттенка волосы. Мне нравился их более глубокий цвет, чем у меня, и структура ее волос была совсем иной, чем у моих, тонких и хрупких. Когда она оделась, я сбрызнула ее любимыми духами Джори; она все стояла в трансе, не зная, что делать. Я обняла ее и потянула к двери.

– Послушай, Мелоди, все не так плохо. Он любит тебя, ты нужна ему. Если ты будешь возле него, он забудет о своих парализованных ногах. Ты инстинктивно найдешь и скажешь ему то, что подскажет любящее сердце. Я уверена в этом.

Очень бледная, она уставилась на меня своими огромными глазами, будто прятала какие-то сомнения.

К этому времени домой вернулся Барт; на самом деле, в каком-то баре он накачался так, что ноги его заплетались, а глаза не фокусировали взгляд. Он упал в глубокое кресло, вытянув ноги, а позади него в сумраке сразу возник Джоэл.

– Куда это вы? – заплетающимся языком проговорил Барт.

Я тщетно пыталась провести Мелоди к гаражу так, чтобы он не заметил.

– В больницу, – ответила я, потянув Мелоди за руку. – И думаю, что тебе уже пришла пора навестить брата, Барт. Не сегодня; может быть, завтра. Купи ему что-нибудь, что сможет занять его, он сходит с ума там от безделья.

– Мелоди, не езди туда, если ты не желаешь, – неуверенно встав на ноги, вдруг проговорил Барт. – Ты не должна подчиняться моей властной матушке.

Она потянулась к Барту, что-то отвечая ему, но я резко подтолкнула ее и усадила в машину.

В гараж, пошатываясь, вошел Барт, он звал Мелоди и обещал спасти ее, но тут же упал на пол, потеряв равновесие. Я нажала кнопку, открывающую одну из запасных дверей гаража, и выехала.

Всю дорогу до Шарлотсвилла и пока я припарковывала машину возле больницы, Мелоди дрожала, всхлипывала и убеждала меня в том, что ее появление нанесет Джори больше душевных травм, чем успокоит его. Я как могла всю дорогу разубеждала ее в этом и уверяла, что она в силах владеть ситуацией.

– Пожалуйста, Мелоди, войди в палату с улыбкой. Прими опять тот царственный благородный вид, что ты «носила» до сих пор. Когда подойдешь к его кровати, обними и поцелуй его.

Она покорно, как испуганный ребенок, кивнула.

Я сунула ей в руки розы, что купила, и другие подарки, в числе которых был тот, что она приготовила сама для Джори после вечера у Барта.

– Скажи ему, что ты не приезжала раньше, потому что чувствовала себя слабой и больной. Скажи ему в свое оправдание еще что-то, если хочешь. Но даже не намекай, что не можешь больше воспринимать его так, как ранее, и не хочешь быть ему женой.

Она кивнула автоматически, как робот, двигаясь в ногу со мной. Поднявшись в лифте на шестой этаж, мы натолкнулись на Криса. Увидев рядом со мной Мелоди, Крис радостно заулыбался.

– Как чудесно, Мелоди, что ты приехала, – обнял он ее и обернулся ко мне. – Я выходил, чтобы купить Джори чего-нибудь на обед, да и сам подкрепился. Он в прекрасном настроении. Выпил молока и съел два кусочка пирога. Мелоди, постарайся уговорить его съесть побольше. Он быстро теряет в весе, а ему надо хотя бы наверстать потерянное.

Все еще не говоря ни слова, широко открытыми невидящими глазами Мелоди смотрела на дверь с номером 606, будто на электрический стул. Крис понимающе погладил ее по спине, поцеловал меня и проговорил, прощаясь:

– Мне надо поговорить с его врачом. Я приеду домой следом за вами на своей машине.

Я так и не смогла придать уверенности Мелоди, подводя ее к дверям палаты Джори, которые по его настоянию были всегда плотно закрыты, чтобы никто не увидел бывшего первого танцовщика балета, распростертого в беспомощности на больничной койке. Я постучала, как мы договаривались, условным стуком один, затем два раза:

– Джори, это я, мама.

– Мама, входи, – ответил он более приветливо, чем всегда. – Отец сказал, что ты скоро будешь. Я надеюсь, ты привезла мне книгу. Ту я закончил… – Он оборвал себя на полуслове, увидев Мелоди, которую я втолкнула в палату.

Я предварительно позвонила Крису и рассказала о своем плане привезти Мелоди, поэтому Крис приложил все старания, чтобы Джори переоделся из больничной пижамы в голубую шелковую. Он был подстрижен и аккуратно причесан и впервые после той трагической ночи выглядел прекрасно.

Джори робко улыбнулся, в его глазах вспыхнула надежда.

Но Мелоди стояла недвижно, не делая ни шагу к его кровати. Неуверенная улыбка застыла на губах Джори, он искал взгляда Мелоди, пытаясь скрыть колеблющийся, слабый огонек надежды в глазах. Однако Мелоди отказывалась встречаться с ним взглядом. Улыбка Джори погасла, как пламя свечи, глаза помертвели, и он повернулся лицом к стене.

Я поскорее подтолкнула Мелоди к кровати Джори, не успев заглянуть ей в лицо. Она стояла посреди комнаты, держа в охапке розы и подарки, не в силах ступить ни шагу и дрожа как осиновый лист. Я еще раз толкнула ее локтем и прошептала:

– Скажи же что-нибудь.

– Привет, Джори, – дрожащим ненатуральным голосом проговорила Мелоди.