Литмир - Электронная Библиотека
A
A

55

— Вот пятый квадрат, председатель.

Согласно своему ритуалу, Ламия вошла в подвальное помещение особняка, облаченная во все черное. Длинные светлые волосы волнами спускались ей на спину Именно здесь, под парадным залом, проходили собрания для избранных. Те, на которые допускались не все члены братства.

Боковые стены длинного сводчатого подвала были затянуты черными драпировками с желтой каймой. В центре возвышался прямоугольный стол человек на тридцать. Перед каждым стулом размещались микрофоны на гибкой подставке. В полу под драпировками были искусно скрыты лампы, отбрасывающие на стены оранжевые круги приятного рассеянного света. В глубине комнаты — все тот же символ ордена в виде черного солнца, образованного скрещенными свастиками. С одной стороны от него стоял шкаф с каталогами, где хранилась часть секретных архивов, а с другой — книжный шкаф со специальной литературой. На противоположной стене, у входа, висели портреты самых знаменитых членов братства со дня его создания. Разумеется, среди них были основатель Карл Хаусхофер,[21] сам Адольф Гитлер, Альфред Розенберг, Рудольф Гесс и Герман Геринг. А пониже — портреты прославленных французских представителей ордена. Полиция весьма удивилась бы, обнаружив среди них некоторых политиков и известнейших ученых… Но орден умел хранить свои тайны.

Сидевший в конце стола. Альбер Крон принял футляр из рук Ламии и с сияющим от радости взором открыл его.

Он рассмотрел пергамент, улыбаясь, как ребенок, наконец получивший долгожданный подарок, потом закрыл футляр и взглянул на Ламию:

— Мне доложили, что у вас возникли затруднения..

— Маккензи добрался туда раньше меня. Квадрат я добыла, но от него мне избавиться не удалось. А главное, я не исполнила ритуал.

— Это не имеет значения.

— Для меня имеет.

Старик поднялся и убрал футляр в атташе-кейс, лежавший на столе рядом с ним.

— Ваш ритуал, Ламия, — всего лишь символ.

— Да. И вам, как и мне, хорошо известно, насколько важны символы. Вы сами меня этому научили.

Альбер Крон устало махнул рукой:

— Конечно, конечно. Но мы с вами выше всего этого, Ламия. Сейчас главное — собрать страницы. Пока все они не окажутся у нас, мы не найдем то, что ищем. Вот наша цель.

— Мне необходимо избавиться от Маккензи, — отрезала молодая женщина.

— Этим занимается наш союзник.

— Ему следовало позаботиться об этом раньше. Он не справился.

Альбер Крон нахмурился. Он так и не свыкся с ее бессердечностью. Она была еще более черствой и непреклонной, чем он сам. До сих пор ему удавалось направлять ее энергию и жестокость во благо ордена. Бесспорно, Ламия — важнейшее звено в их цепи. А значит, и самое опасное, если он утратит над ней контроль. Зная, какой она грозный противник, он лишь надеялся, что Ламия никогда не пойдет против него.

— На этот раз он не промахнется.

— Хотелось бы вам верить, председатель. Даже в одиночку Маккензи ставит под угрозу все наши планы. Он слишком опасен, чтобы мы позволили..

— Не спорьте, — оборвал ее старик.

Альбер Крон знал, как воздействовать на эту женщину. Она уважала лишь силу и власть. И он не колеблясь прибегал к ним, понимая, что только так сохранит ее уважение.

— Я говорю, что мы им займемся, и точка. Ваше дело — заполучить последний квадрат. Вам предстоит долгое путешествие…

— Все путешествия — ничто по сравнению с тем, которое нас ожидает.

Улыбаясь, Альбер Крон кивнул:

— Вы совершенно правы, Ламия. Ну же, не тратьте времени зря. Чем скорее мы получим последний квадрат, тем лучше.

Молодая женщина почтительно склонила голову и замерла, не сводя глаз с его кейса.

Крон нахмурился:

— Чего вы ждете, Ламия?

Сверкнув глазами, она подняла голову, задумчиво прикусила губу, развернулась и поспешно вышла.

56

Раздавшийся в больничной палате телефонный звонок вырвал Ари из сна. Поморщившись, он приподнялся на локте и дотянулся до трубки.

— Маккензи?

— Да…

— Говорит прокурор Руэ.

Ари взглянул на часы. Уже далеко за полдень. Он проспал куда дольше, чем собирался.

— Хотел предупредить, что уже не успею к вам сегодня зайти. Мне очень жаль. У меня плохие новости.

— Слушаю вас.

— Мы не можем найти Альбера Крона.

— Я так и знал, — ответил Ари, ничуть не удивившись. — Ему известно, что я подобрался к нему вплотную. И он залег на дно. Во всяком случае, это подтверждает его вину…

— Я объявил его в розыск. В конце концов мы его возьмем.

— Надеюсь. Надо выяснить, что он скрывает, господин прокурор. Он действует не один. Нужно нащупать связь между ним, убийцей, типом, проникшим в мою квартиру, и тем, за которым я гонялся по городу. Уверен, кое-что нам даст их татуировка — символ ордена «Врил». Удалось Управлению судебной полиции найти что-нибудь в неонацистских кругах?

— Комиссар Алибер как раз разрабатывает один след. Обещаю держать вас в курсе. Отдыхайте, Маккензи. Мне пора возвращаться в Шартр, но я позвоню вам завтра, перед вашей выпиской.

— А что за след?

— Какой-то знакомый Альбера Крона. Больше я пока ничего не знаю. Расскажу вам все, как только будет возможно.

— Договорились.

С кряхтением Ари повесил трубку. Малейшее движение причиняло ему боль. Он с трудом потянулся.

Снова взглянул на часы. Лола до сих пор не звонила. А ведь прокурор говорил, что она собирается навестить его после обеда.

Ари потер глаза, раздираемый противоречивыми чувствами. Ему было сильно не по себе. Так хотелось увидеть ее, обнять. И в то же время он боялся встретиться с ней взглядом.

Лола совсем не глупа. Она наверняка поняла, что вчера произошло между ним и Моной Сафран.

Теперь он чувствовал себя легкомысленным дураком. А главное, эгоистом. Его мучила мысль, что он ранил ее. Сильнее, чем когда-либо прежде. Он представлял себе, как она сидит дома одна, переживая случившееся. Как, наверное, она его ненавидит!

Он решил позвонить ей сам. Чем скорее вскрыть нарыв, тем лучше. Именно он должен сделать первый шаг.

Ари набрал ее номер. Послышались длинные гудки. Тяжело вздохнув, он повесил трубку. Может быть, Лола как раз сейчас едет к нему в больницу. Он позвонил ей на мобильный. Но она не отвечала.

Расстроенный Ари бросил трубку рядом с собой и закрыл глаза. Так, не двигаясь, он пролежал некоторое время.

Почему она не отвечает на звонки? А вдруг с Лолой что-то случилось? Неужели до нее добрались сообщники Альбера Крона?..

Его пробрала дрожь. Чем больше он размышлял, тем вероятнее казалось ему это страшное предположение. В ужасе он перезвонил Лоле и оставил на автоответчике тревожное сообщение.

Прометавшись несколько минут в постели, он понял, что не в силах дольше терпеть мучительный страх, и решил встать. Он не желал ждать, ему не терпелось узнать правду. С трудом высвободив ноги из-под простыни, он опустил их на холодный больничный пол и поднялся. Его замутило от боли в спине и ногах, и все же он смог добраться до одежды. Медленно оделся, то и дело ругаясь, когда приходилось напрягать затекшие мышцы.

Испачканные кровью джинсы были продырявлены в том месте, где их пробила пуля. Рубашка тоже оказалась в плачевном состоянии. Но какая разница? Под плащом ничего не будет заметно. Кое-как одевшись, он на несколько секунд присел на край кровати, борясь с головокружением. Когда стены прекратили вертеться, осторожно встал, взял свои вещи и, прихрамывая, вышел из палаты. В лифте Ари посмотрелся в зеркало. Небритый, покрасневшие глаза глубоко запали. Выглядит он ужасно. Он спустился вниз и пересек приемную, держась подальше от стойки регистратуры. Нельзя терять ни минуты. Но никто не обратил на него внимания.

Выйдя на улицу, он снова позвонил Лоле на мобильный. Безрезультатно.

Голова все еще кружилась, он едва дотащился до первого перекрестка и поймал такси. С щемящим от тревоги сердцем он попросил шофера поскорее отвезти его на бульвар Бомарше.

вернуться

21

Глава геополитической школы германского нацизма, возглавлял ряд нацистских научных и политических организаций.

46
{"b":"133705","o":1}