Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Соединив в своих руках огромную власть, князь Таврический сумел дать ей надлежащее применение. Энергичной деятельности Потемкина Россия во многом обязана своими быстрыми успехами в освоении Северного Причерноморья. Он прекрасно понимал, что эти благодатные земли нельзя закрепить в составе империи силой одного оружия. Требовалось призвать сюда христианское население, построить новые города и порты, наладить хозяйственную жизнь, торговлю и мореплавание. Все эти непростые задачи были успешно разрешены Потемкиным. Он приглашал колонистов из других стран, брал под защиту беглых из внутренних русских губерний, основывал города (во многом благодаря его стараниям возникли такие знаменитые в дальнейшем центры Южной России, как Екатеринослав, Херсон, Николаев, Севастополь, Одесса, Ростов-на-Дону, Ставрополь и др.). По всему краю Потемкин разводил сады и виноградники, поощрял шелководство, учреждал школы и типографии, строил корабельные верфи и фабрики. Все это осуществлялось с размахом, не жалея средств и усилий.

Помимо хозяйственных дел на Потемкине лежала оборона южных рубежей. Серьезным испытанием для него в этом смысле стала вторая русскотурецкая война 1789–1791 гг. Поначалу нападение турок повергло Потемкина в уныние, и он даже просил императрицу об отставке. С немалым трудом Екатерине удалось ободрить князя и вдохнуть в него уверенность. Но и позже всякая неудача вызывала в нем упадок сил. А неудач было много. Для действия против турецких кораблей Потемкин отправил к Варне русскую эскадру, однако страшная буря уничтожила большую часть кораблей. Потеряв флот, князь пришел в отчаяние. «Флот севастопольский разбит бурею, — писал он императрице в письме от 24 сентября, — остаток его в Севастополе, все малые и ненадежные суда, и лучше сказать неупотребительные; корабли и большие фрегаты пропали. Бог бьет, а не турки. Я при моей болезни поражен до крайности; нет ни ума, ни духу… Ей, я почти мертв, я все милости и имение, которое получил от щедрот ваших, повергаю к стопам вашим и хочу в уединении и неизвестности кончить жизнь… простым человеком».

Но дальше положение стало понемногу поправляться. 1 октября Суворов удачно отразил нападение турок на крепость Кинбурн. Потемкин сразу воспрял духом, но по-прежнему медлил с началом решительных действий. Более полугода русская армия простояла под Очаковым, причем Потемкин пропустил несколько удобных моментов для нападения. Наконец, когда из-за суровой зимы положение осаждавших сделалось совершенно невозможным, он дал согласие на штурм. 6 декабря после кровопролитного боя город был наконец взят. Узнав об этом, Екатерина была в восторге и писала фавориту: «За ушки взяв обеими руками, мысленно тебя целую, друг мой сердечный…»

В 1789 г. были взяты Аккерман и Бендеры. Потемкин переехал в Молдавию и более в активных боевых действиях не участвовал. Главная квартира его в Бендерах, по воспоминаниям современников, напоминала скорее царский двор, чем военный лагерь. Здесь был целый придворный штат: пятьсот слуг, двести музыкантов, балет, труппа актеров, сто вышивальщиц и двадцать золотых дел мастеров. На праздниках князя собиралось до двухсот хорошеньких женщин и столько же блестящих кавалеров. Весь этот народ съедал немалую часть провианта, предназначенную для армии, но Потемкин очень мало заботился об этом. Однажды он снял с фронта два гренадерских полка, которые в две недели вырыли ему несколько подземных зал, в которых он давал балы и ужины, в то время как его подчиненные генералы сражались с неприятелем. В 1789 г. Суворов нанес туркам поражения под Фокшанами и у Рымника, а в следующем году взял Измаил. Этими победами был предрешен исход войны, но Потемкин не дожил до ее окончания.

В 1791 г. князь в последний раз посетил Петербург, однако встреча с Екатериной не принесла ему обычной радости. Императрица была удручена недавней войной с Швецией и другими тяжкими заботами, между ней и Потемкиным случались частые сцены и размолвки. Везде и во всем князь чувствовал противодействие нового фаворита Зубова. Поначалу веселый Потемкин впал в ипохондрию. В конце июня, так и не помирившись до конца с государыней, он выехал из столицы и по дороге серьезно занемог. Пишут, что несмотря на опасное направление, которое принял с самого начала его недуг, Потемкин почти не лечился: не соблюдал диеты, не принимал никаких лекарств, во время лихорадки приказывал открывать окна в доме и заставлял лить себе на голову целые потоки одеколона. Он все надеялся на то, что недомогание пройдет, между тем болезнь не оставляла его. 4 октября князь выехал из Ясс в Николаев. Но уже на другой день он почувствовал себя совсем плохо, понял, что умирает, велел остановить коляску и вынести себя в поле. Его положили на ковер, дали в руки икону, и несколько минут спустя он тихо скончался. На современников и на саму Екатерину его внезапная и скоропостижная кончина произвела ошеломляющее впечатление.

АЛЕКСЕЙ АРАКЧЕЕВ

' Алексей Андреевич Аракчеев родился в сентябре 1768 г. в семье мелкопоместного дворянина и отставного гвардейского поручика Андрея Андреевича Аракчеева. Начала образования он получил, занимаясь с сельским дьячком, который обучил его грамматике и арифметике. С детства Аракчеев отличался блестящими способностями, особенно к математике, и удивлял своего учителя тем, что мог в уме складывать и умножать большие числа. В 1783 г. отец не без труда сумел устроить Алексея в Петербургский артиллерийский и инженерный шляхетский корпус. (Из-за бюрократической волокиты дело затянулось на полгода; отец и сын в эти месяцы петербургской жизни издержались до последней крайности и принуждены были даже просить милостыню на паперти.) Несмотря на огромные пробелы в своем домашнем образовании Аракчеев, благодаря редкому упорству и прилежанию, очень быстро стал в корпусе одним из первых учеников. Уже через семь месяцев он был переведен в «верхний» класс, где преподавание велось на иностранных языках. (В дальнейшем Аракчеев очень прилично говорил по-французски и по-немецки.) В 1787 г., по окончании положенного курса наук, он был оставлен в корпусе Преподавателем математики и артиллерии. В 1789 г. граф Салтыков пригласил (Способного юношу преподавать математику у своих сыновей. Это помогло бедному подпоручику артиллерии несколько поправить свои материальные дела. Через два года по протекции Салтыкова он был назначен старшим адъютантом к директору шляхетского корпу-3 са генералу Мелиссино. Одновременно Аракчеев продолжал преподавать в корпусе.

Настоящий переворот в жизни скромного офицера произвело его сближение с наследником престола великим князем Павлом Петровичем. Как известно, отношения Павла с его матерью Екатериной II складывались очень трудно, из-за чего цесаревича держали вдали от всех дел. При жизни императрицы ему так и не разрешили командовать настоящими войсками. Тогда Павел решил создать свою собственную армию, которая, по его мысли, со временем (подобно «потешным» полкам Петра I) должна была стать основой будущей военной мощи России. Для начала он вызвал к себе в Гатчину батальон пехоты и эскадрон кирасир. Впоследствии к ним добавились еще наемные отряды пехоты, кавалерии и артиллерии. Павел придавал своей маленькой армии огромное значение и занимался с ней по нескольку часов в день.

В 1792 г. великий князь Павел Петрович попросил Мелиссино направить в его гатчинские войска толкового артиллериста-практика. Мелиссино откомандировал к нему Аракчеева. Это назначение сыграло огромную роль в судьбе последнего. Командуя артиллерией гатчинских войск, Аракчеев вошел в круг лиц, близких к «малому двору» наследника, и как нельзя лучше вписался в него. Его привычка к точной и безукоризненной самоотверженной исполнительности, его железная воля и крутой нрав очень понравились Павлу, и это способствовало его быстрому продвижению по служебной лестнице. К 1796 г., когда Аракчеев получил чин полковника, в его ведении оказались все гатчинские войска. Кроме того, на него были возложены обязанности коменданта города. Большего наследник не мог ему дать. Но едва Павел стал императором, на Аракчеева посыпались новые милости. Уже 8 ноября 1796 г. он был произведен в генерал-майоры, 9 ноября назначен командиром сводного батальона лейб-гвардии Преображенского полка, а 12 декабря получил богатую вотчину Грузине в Новгородской губернии с 2 тысячами душ крепостных.

71
{"b":"118630","o":1}