Любимое стихотворение моего отца. После рождения Морриган он мечтал о сыне и заранее выбрал мальчику имя. Увы, родилась я, но имя уже менять не стали. Могло быть и хуже — представь, если бы папа остановил свой выбор на Кухулине!
Минналуш со смехом села.
— А Морриган? Тоже звучит необычно.
— Это из ирландской мифологии. Моя мать родом из Голуэя.
— Ты наполовину ирландка?
— О да. Прапрапрапраправнучка фей, эльфов и прекрасных чародеек.
— И великого Джона Ди.
— Тоже мага и волшебника. — Минналуш поднялась и пригладила волосы. — Уже поздно, Морриган, наверное, заждалась.
Только по возвращении в Монк-хаус Габриель осознал, что встревожило его днем в разговоре о Джоне Ди. Минналуш упомянула, что дневники Ди хранятся в Бодлианской библиотеке Оксфордского университета, альма-матер Габриеля. Только вот он никогда не говорил сестрам, что учился в Оксфорде. Стало быть, они наводили справки о нем и наверняка уже знают про «Глаз бури». Конечно, о его способности к дальновидению им известно и так, но ему бы очень не хотелось, чтобы сестры Монк пронюхали еще и про это. Пожалуй, стоило ожидать, что сестры соберут о нем сведения, и все-таки Габриелю было как-то не по себе.
— Габриель? — Минналуш стояла в распахнутых дверях и вопросительно глядела на него. — Зайдешь выпить?
Он заколебался, впервые чувствуя неохоту. Какой-то внутренний сейсмограф предупреждал о грядущей опасности. Если он хочет спастись, то должен бежать. Миг спустя сомнения развеялись. В окне зажегся свет, и за кружевными шторами задвигалась тень — Морриган занималась делами.
Габриель внезапно ощутил усталость. Как приятно сейчас вытянуться с бокалом спиртного на диване в просторной гостиной, где царит прохлада и благоухают розы.
— Да-да, иду, — отозвался он.
* * *
Ночью ему приснился сон — привычный сон о Портале, но на этот раз события развивались несколько иначе. Сначала Габриель находился все в том же помещении с высоким куполом и стенами, испещренными символами, постепенно приближаясь к двери, которая притягивала его, как магнит. Как всегда, он обливался потом, трепеща в ожидании момента, когда дверь распахнется полностью.
Внезапно он оказался не один. Рядом с ним стояла женщина, чьи волосы были убраны под широкополую шляпу. Она обернулась, и Габриель увидел, что это Минналуш. В одной руке она держала большую книгу в черном кожаном переплете, в другой — бокал, наполненный жидкостью, которая сверкала, будто волшебное зелье из журнала комиксов. «Пей, — велела она, — тебе полезно». Как только Габриель протянул руку за бокалом, Минналуш вдруг вспыхнула ярким пламенем и превратилась в пылающий кокон.
В следующее мгновение он уже стоял на вершине башни и вместе с Морриган готовился совершить прыжок. Она прижималась к нему всем телом, Габриель чувствовал ее упругие груди и бедра. Они шагнули в пустоту, и Морриган что-то шепнула ему на ухо, обвив руками шею. Габриель напряг слух. «Прекрасно лететь», — произнесла Морриган, и ветер тотчас унес ее слова.
Они падали и падали… Земля и небо слились в безумную круговерть, когда Габриель вдруг понял, что ослышался. «Прекрасная смерть, — повторяла Морриган снова и снова. — Прекрасная смерть».
ТЕНИ
Стремление к просвещению в действительности сродни пагубной привычке; наркотик, который порабощает нас, — сумрак неизвестности.
Акрон. Таро X. Р. Гигера
Я хотел выяснить, как человеческий дух реагирует на собственные расстройства и разрушения.
К. Г. Юнг. "Воспоминания, сновидения, размышления".
ГЛАВА 19
Всего несколько дней спустя Габриель во второй раз убедился, что сестры за ним следят.
Рано утром он пришел на прием к дантисту, но угрюмая секретарша сообщила, что у мистера Гайли сломалась машина и он будет только через час. Сидеть в приемной и листать женские журналы Габриелю не улыбалось, и он решил прогуляться. Выйдя на улицу, он увидел, что погода испортилась, на тротуар упали первые капли дождя.
Габриель стоял на перекрестке и раздумывал, не лучше ли вернуться в приемную. Его внимание привлекла узкая улочка, уходившая в сторону от шумного движения. На ней притулились три крохотных магазинчика. Габриель миновал цветочную лавку, в витрине которой щетинились кактусы, и облезлую кофейню с металлическими столиками. Пыльная вывеска последнего магазина за еще более пыльным стеклом была едва различима. «Годовое колесо», прочитал он, и ниже: «Атрибуты оккультных ритуалов, предметы викканского искусства и прочие магические аксессуары».
Опять магия. Он не слишком-то верил в совпадения, но ситуация становилась просто смешной. Габриель распахнул дверь; где-то над его головой слабо звякнул колокольчик. Мужчина за прилавком поднял голову. Худым лицом и тяжелым взглядом он напомнил Габриелю заморенного волка. Тыльная сторона его ладоней и пальцев была густо украшена татуировками: чернильно-синие пауки и паутины. Некоторое время продавец смотрел на Габриеля отсутствующим взглядом, потом опять уткнулся в книгу.
Лавка была довольно тесной, но полки набиты до отказа. Краска на стенах облупилась, плинтусы потемнели от сырости. Среди прочего хлама Габриель заметил три мышеловки с заплесневелыми кусочками сыра и поморщился. Если он чего и боялся, так это мышей, а уж вид крысы мог вызвать у него истерику. Откуда взялся этот страх, Габриель не знал, но грызуны для него представляли самый страшный ночной кошмар.
В помещении витал слабый аромат — сладковатый, приторный. Габриель потянул носом. Запах, хорошо знакомый ему в прошлом, но теперь почти забытый. Марихуана. Кое-кто в лавочке покуривает травку. Что ж, язвительно подумал он, мистика и хороший кайф почти никогда не обходятся друг без друга.
Габриель вновь бросил взгляд на хозяина лавки. Тот по-прежнему увлеченно читал, подперев ладонями подбородок. На дальней стене висели две репродукции. С первой, черно-белой, ухмылялась Смерть — скелет, сжимающий песочные часы; на другой картине, цветной и яркой, была изображена длинноволосая женщина в развевающейся накидке; в руках она держала солнце. Картина показалась Габриелю знакомой, он где-то видел ее прежде. Вспомнил: такой скринсейвер установлен на компьютерах сестер Монк.
Стараясь не задеть головой индейские «ловушки для снов», свисающие с потолка, Габриель подошел к стене. Вне всяких сомнений, рисунок тот самый: на женщине длинная накидка, волосы развеваются на ветру, длинные белые пальцы сжимают золотистую сферу. Он обернулся и кашлянул:
— Простите…
Хозяин лавки поднял глаза, и в его лице, а особенно во взгляде Габриелю опять почудилось что-то волчье. Он указал на постер.
— Можно спросить?
Мужчина демонстративно захлопнул книжку.
— Этот рисунок… Что он означает?
Хозяин магазинчика встал из-за прилавка и подошел к Габриелю. На худой, но мускулистой руке повыше запястья он носил браслет в форме змеи.
— Как видно по цвету плаща, эта женщина — ведьма.
Голос у него был мягкий, произношение правильное.
Габриель посмотрел на постер. Накидка зеленая.
— Солнце в ладонях означает, что она — солнечная ведьма.
— Солнечная?
— Солнечные ведьмы практикуют высшую магию.
— А что, есть еще и низшая?
Габриель начал терять терпение.
На его сарказм мужчина никак не отреагировал.
— Магия подразделяется на элементарную и высшую. Элементарная магия имеет яркие внешние проявления, именно она привлекает обывателя. Зелья, чары, колдовские ритуалы. — В его голосе послышалась скука. — Ведьмы в остроконечных шляпах верхом на метлах, книжки про Гарри Поттера, телепередачи — почти все это построено на мифах и предрассудках. Так сказать, магия для масс. — Владелец лавки жестом обвел ящики со стеклянной прозрачной стенкой, в которых лежали ивовые прутики для поиска воды, декоративные кинжалы и украшения. — Большая часть этого добра предназначена для дилетантов от элементарной магии. Надо же и мне на что-то жить. — Он сделал страшное лицо, словно поразился собственному признанию. — Тогда как высшая магия… высшая магия восходит к «Герметическому своду», каббале и восточному мистицизму. Высшая магия — нечто совсем иное.