Габриель равнодушно забрал папку.
— Спасибо. Не терпится приступить к изучению.
— Насколько я понял, оценки теорий, выдвинутых Минналуш Монк, весьма разнятся. Некоторые признают ее вторым Эйнштейном, хотя большинство коллег считают, что она совершенно чокнутая. Проблема частично заключается в том, что она пытается привязать религию или как минимум духовность к тому, что почти все ученые называют элементарными мозговыми функциями.
— Опять сказывается наследие дедушки Ди?
— Называй как угодно. За последние пять лет Минналуш не опубликовала ни одной научной статьи.
— И чем же она сейчас занимается?
— Взбивает пену для ванн и ведет еще один домашний бизнес — продает африканские маски.
Габриель вспомнил увешанную масками стену в гостиной сестер Монк. Тогда он еще задался вопросом, как это люди могут жить под постоянным взглядом десятков пустых глазниц.
— Бизнес небольшой, но чрезвычайно доходный, — продолжал Исидор. — Я зашел на сайт, где проводится интернет-аукцион, и выяснил, что некоторые маски стоят не одну тысячу долларов. Правда, в деньгах леди не нуждается, прибыль с продаж для нее всего лишь приятная мелочь.
— А Морриган? Чем увлекается старшая сестра?
— Защищает окружающую среду, причем очень активно. Страшно переживает за состояние матушки-Земли.
— Только этого не хватало, — недовольно пробурчал Габриель. — Еще одна любительница пообниматься с деревьями. Помнишь Даниель?
Целых полгода он встречался с девушкой, которая среди прочего уговорила его принять участие в пикете против строительства эстакады. В течение пяти дней в середине промозглой слякотной зимы Габриеля привязывали к стволу дерева. Крайне неприятные ощущения, и затея совсем не в его стиле. В памяти сохранились яркие воспоминания о том, как он стоял, мокрый и продрогший, да еще застудил колено, которое до сих пор давало о себе знать в холодную погоду. Габриель не забыл и приятелей своей девушки, устрашающе-доброжелательных и напрочь лишенных чувства юмора. Удивительно, как он смог выдержать Даниель почти шесть месяцев. Наверное, только из-за секса.
— Разумеется, я помню Даниель, — многозначительно подмигнул Исидор, — но ты, наверное, меня не совсем понял. Тебе на ум приходят бригады добровольцев с изуродованными грибком ногтями в плетеных сандалетах. Морриган совершенно из другого теста, истинный борец за экологию. Она съест твою Даниель на завтрак и выплюнет косточки. Морриган — член общественной организации, состоящей из одних женщин, притом крайне воинственных. Эти дамочки пленных не берут и смелют в муку любого. У Морриган внушительный послужной список: трижды попадала под арест, в последний раз сломала челюсть офицеру полиции, из-за чего заработала кучу проблем. — Исидор вытащил из папки страницу с шероховатой цветной фотографией. — Я распечатал это из Интернета. Морриган — та, что в красной кепке.
— Ничего себе, — присвистнул Габриель.
На фото две девушки в боевом снаряжении, словно акробатки-камикадзе, спускались на веревках с крыши огромного стеклянного небоскреба и разворачивали чудовищных размеров полотнище с какой-то надписью. На снимке можно было разглядеть только первое слово: «Бойкот».
— Что они бойкотируют?
— Корпорацию «Борджесс», которая финансирует компании, непосредственно связанные с производством генетически модифицированных продуктов, и одновременно является их собственником.
Габриель еще раз посмотрел на фотографию.
— Стало быть, Морриган любит риск, а также имеет склонность к насилию. Интересно.
— Я не сомневался, что она тебе понравится. Правда, в последние два года она ведет себя прилично. Не знаю, чем она занималась, но в газетные заголовки ее имя не попадало. Вот и все, что мне известно.
Фрэнки дотронулась пальцем до распечатки.
— Минналуш столь же деятельна, как старшая сестра?
— Ммм. — Исидор загадочно улыбнулся. — Скажем так: Минналуш меньше внимания уделяет физической активности. Впрочем, нет, ее интересы можно назвать вполне физическими.
Теперь Исидор ухмылялся во весь рот.
— Что ты имеешь в виду?
— Думаю, тебе лучше выяснить это самому. Увидеть — значит убедиться. Ты найдешь ее вот по этому адресу… — Исидор бросил взгляд на запястье, — через час.
Габриель вчитался в строчки на листе бумаги.
— Общество «Вино жизни»?
— Да. Я забронировал для тебя место участника.
— Участника чего?
— Не важно. Главное, не опоздай. Извини, Фрэнки, — оправдываясь, произнес Исидор, — входной билет только на одного.
— Ничего страшного. Я должна вернуться домой к Уильяму. — Фрэнки встала и подхватила сумочку. — Кстати, а как насчет мужчин? У сестер есть постоянные связи?
— Связи, безусловно, есть, но вряд ли их можно считать постоянными. Морриган и Минналуш — довольно ветреные девицы. Если верить сайтам, посвященным светской хронике, за сестрами тянется вереница брошенных кавалеров. Очевидно, ухажеры им быстро наскучивают, поэтому они меняют мужчин, как перчатки.
— Все, мне пора. — Фрэнки протянула руку Исидору, затем передумала и запечатлела у него на щеке легкий поцелуй. — Спасибо, что занялись этим делом ради меня. Не могу передать, как я признательна вам за помощь.
— Рад быть полезным, — потупился Исидор.
Фрэнки обратилась к Габриелю:
— Позвонишь?
— Конечно.
Она послала еще одну улыбку Исидору и, стуча каблуками, удалилась с гордо выпрямленной спиной. В ее осанке всегда была величавость. Габриель уже забыл неизменное тихое мужество Фрэнки — черту, которая так привлекала его, когда они были вместе.
— Милая девушка. — Исидор коснулся щеки. — Очень милая. Странно, почему у вас с ней не сложилось? На твоем месте я пошел бы за ней на край света. Она из тех женщин, рядом с которыми мечтаешь состариться. Не понимаю, и как ты ее отпустил?
Хороший вопрос. Почему он отпустил Фрэнки? Потому, что больше не мог смотреть ей в глаза. Потому, что женщина по имени Мелисса Картрайт вмешалась в их жизнь со скоростью и силой метеорита.
— Дело прошлое. — Габриель опустил глаза и снова сверился с листком: — Лиссон-стрит, дом три. Это в Челси?
— Угу. Всего в паре кварталов от особняка сестер Монк.
— «Вино жизни», хм. Может, все-таки объяснишь, что это за общество?
Ни в коем случае, — замотал головой Исидор. — Не хочу испортить впечатление. — Он расплылся в улыбке. — Приготовься к сюрпризу!
ГЛАВА 9
«Искусство — если не хлеб, то вино жизни». Иоганн Пауль Рихтер, 1763–1825, — гласила надпись курсивом высоко на стене. Под ней той же краской было выведено: «Искусство — это не девушка, с которой вступаешь в брак, а скорее женщина, которую насилуешь». Эдгар Дега, 1834–1917.
Не совсем политкорректно, подумал Габриель, хотя, с другой стороны, во времена Дега человеческие чувства были менее уязвимы. Его взгляд скользнул по посетителям клуба: эти вряд ли станут обижаться по пустякам. Публика состояла исключительно из мужчин, все они имели вид добродушных, помятых жизнью гуляк. Полупустые винные бутылки (на каждой имелся ярлычок с фамилией владельца) соседствовали с мольбертами; столы были завалены большими листами бумаги, карандашами, кистями, ветошью и коробками, набитыми толстыми брусочками мела. Габриелю уже объяснили, что как член общества он имеет право не только приносить собственную выпивку, но и оставлять ее в клубе до следующего раза — отсюда и ярлычки с фамилиями. Резкий запах скипидара определенно забивал все другие ароматы, мешая насладиться тонкими винными букетами; впрочем, у Габриеля сложилось впечатление, что присутствующие от этого отнюдь не страдают, а многие из них вполне способны «уговорить» целую бутылку, а то и две за один визит. Он посмотрел на часы. Еще только одиннадцать утра, но почти все бутылки уже откупорены.
К нему подошел тщедушный мужчина с клочковатой бородой:
— Поэзия или натура?
— Простите, что?
Габриелю на мгновение показалось, что ему предлагают вступить в философскую дискуссию.