Алексей направился в пожарную часть и полицейский участок — там тоже требовалось зарядить кристаллы. Чем еще помочь городку, он не знал. Если тут такое творится, страшно представить, что происходит в Санкт-Петербурге и Москве. Что там с Сашиными родителями? Живы ли? Тяжко им придется восстанавливать свои заводы. Впрочем, сейчас поди все фабрики стояли без эфирной подпитки… О своей семье Алексей старался не думать. Они живы, пока он верит в это. И матушка, и оба старших брата, и мелкие сестрички. Может, никогда больше в жизни они не повидаются, но они точно живы.
Магомобиль, старенький полицейский «Рено», ему под роспись выдал городской пристав, даже Наташин браслет, который она Алексею вручила на всякий случай в качестве оплаты, не пригодился. Авторитет Опричнины тут еще не покачнулся — их по-прежнему боялись. Пристав, одетый не по уставу в китель и брюки, был зол и замотан службой. Его достало всё — неизвестность, жертвы среди населения, отсутствие помощи, падение практически в средневековье, когда все разом перестало работать: магкристаллы, амулеты, артефакты. Не предали только лошади, а ведь их поголовье катастрофически сокращалось с 10-ых годов из-за развития транспорта. Еще и городской глава, оказывается, сбежал — собирался отсидеться в Финляндии, а то и дальше в Швецию рвануть. Хорошо урожай успели собрать — голода пока можно не бояться, только на что рассчитывать по весне с таким солнцем… Пристав посмотрел угрюмо в окно, за которым все заливало оранжевым неприятным светом. Он уже ничего хорошего не ждал. Это у Алексея была надежда на Наташу, на её силы и упорство Рюриковны. Он пообещал приставу сообщить хоть что-то, что ему станет известно. Тот понял по-своему:
— Видать, даже вас прижало…
Алексей вспомнил маслянистые черные лужи в кромеже. Прижало. Еще как. Он боялся даже представить, сколько его знакомых по псарне стали вот такими странными кляксами. Что там с Сашей и Ваней? Они точно должны были выжить.
Пристав, предложив для проформы сухую одежду, от которой Алексей отказался, попрощался, крепко пожав руку.
Закупиться хотя бы хлебом в местной лавке не удалось — цены уже кусались, так что мелочи, что была в карманах Алексея, не хватило, а платить за такое браслетом с клеймом Рюриковичей было бы слишком.
Домой надо возвращаться окружным путем, чтобы не выдать местонахождение Наташи, но сперва надо выбраться за город. Не рискуя сталкиваться с последствиями ветролома, Алексей поехал прочь пока что той же дорогой — он хотя бы знал, где надо объезжать валяющиеся деревья. По пути у парка он опять столкнулся со спасенными котятами — они никуда не ушли, прижавшись к друг другу в поисках тепла. Алексей посмотрел из машины на несчастных и прихватил их домой. Надо же, теперь изба на кромке Ладоги стала настоящим домом. Алексея там ждали. И котятам, распластавшимся на переднем сиденье и только обреченно дышавшим под кафтаном в попытке согреться, наверное, тоже будут рады.
Узнать, что случилось в стране, было крайне важно, но Алексей понимал, что рисковать Наташей нельзя. Она и так пошла на немыслимое для нее — она проводила какой-то языческий ритуал, чтобы остановить магическую бурю. Потом. Позже. Когда она обуздает вырвавшиеся из-под контроля силы. Тогда он узнает, что сталось с остальным миром. Хотя это уже может оказаться и ненужным, если Наташа не справится…
Она привычно сидела на ступеньках крыльца. Их надо срочно переделывать — неудобно же! Найти бы время на это. Жаль, что теперь на помощь парней, Сашки и Ивана, рассчитывать не стоило. Узнать бы как-то, что с ними. Только бы Саша не додумался сюда прийти кромежем! Он же сразу же узнает Наташу. Он не поймет Алексея и заставит её вернуться в столицу.
Наташа, напоминавшая нахохлившегося воробышка в теплом кафтане и кепке, ждала его. Синяк под глазом уже начал желтеть по краям. Царапины на лице кое-где уже затянулись. Скоро изысканная красота Великой княжны вернется и… И его время рядом с ней быть может закончится.
Алексей вышел из магомобиля под тихий обреченный вздох:
— Калина, да что с тобой не так…
Он знал, что не так — брюки не успели высохнуть, а кафтан был нужнее котятам. Им не хватало собственных сил согреться. Он так и понес их, завернутых в кафтан, показывать Наташе.
— Смотри, кого я нашел. Котики… Будут по дому ходить, мышей ловить, песенки петь, мурлыкать… Хорошо?
— Хорошо, — подтвердила Наташа, направляясь вместе с Алексеем в дом и накладывая несчастным найденышам утреннюю кашу с пеммиканом.
Пока она возилась на кухне, Алексей переоделся в сухое за печкой, попутно отчитываясь:
— В городе все магкристаллы пусты. Понимаешь? Магомобили, кристальники, артефакты, амулеты… — Он на миг замолчал, осознавая масштаб. — Артефакторные конвейерные линии, заводы, фабрики, освещение в городах — все уничтожено или остановлено.
Он, одергивая рубашку, зашел в кухонный уголок. Наташа, сидевшая на полу и наблюдавшая, как тыкались в миску с кашей котята, потрясенно подняла на него взгляд. Алексей мрачно закончил:
— Мы отброшены в Средневековье. Технологическое Средневековье. Даже если страна выживет, мы на годы отстанем в развитии по сравнению с другими странами… Наташа, не сомневайся — делай, что можешь, что знаешь. Хуже точно не будет.
Её лицо напряглось, она словно давилась словами — хотела сказать, но понимала, что этим только причинит ему боль. Он же не знал, как еще ей сказать, что вытерпит все, лишь бы это помогло остановить творящееся вокруг безумие. Ветер на улице продолжал голодно выть. Вода в озере волновалась и периодически кипела пузырями. Огонь сюда еще не добрался, но Алексей понимал, что это дело времени — тушить его было некому.
Наташа поднялась и серьезно сказала:
— Собираемся. Только прошу — не спрашивай ни о чем, не ходи за мной, даже не думай, что я буду делать. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Понимаешь? Я не хочу, чтобы из-за меня опричные обеты терзали тебя.
В её глазах плескался страх за него. Он замер, не зная, как её утешить, как заставить поверить в него… Он мог только бессильно сжимать руки в кулаки и терпеть.
Сборы были недолгими. Алексей собрал еды и воды, Наташа устроила объевшихся, осоловевших котят в корзину, дно которой выстелила старыми полотенцами. Пригрозив малышам пальцем, чтобы вели себя хорошо до их возвращения, она встала и направилась на кухню. Алексей видел, что она опять взяла нож, соль, карандаш, связку свечей. Обет болью бушевал в нем, но он об этом молчал.
Поездка вместо шести часов растянулась на все десять — часто приходилось искать объезд. Если с ветроломом Алексей легко мог справиться сам, то с трещинами он не рисковал — тьма была нестабильной, и застрять из-за того, что она исчезнет не вовремя, не хотелось.
Наташа дремала на заднем сиденье, укрывшись пледом. Ночь у неё будет тяжелая, и Алексей ничем не может ей помочь. Это же надо, насколько он бесполезен оказался.
Чем ближе подбирались к Ладоге, тем страшнее становился пейзаж за окнами магомобиля. Вырванные с корнями леса — целыми полосами, как летел дикий вихрь. Затопленные дома в низинах. Сгоревшие деревушки, где торчали в неласковые небеса только остовы печных труб. Иногда магомобиль проносился мимо устало бредших вдоль дороги беженцев с незатейливым скарбом в руках или тачках. Алексей в такие моменты до боли сжимал челюсти, обещая себе, что подобное никогда больше не повторится.
Быстро опускались оранжевые сумерки, ветер усиливался, пытаясь сбросить магомобиль с дороги. Скорость совсем упала — Алексею приходилось уже три раза выходить из салона и по новой заряжать магкристалл. Эфир в нем не держался — продолжавшаяся буря высасывала из него энергию, несмотря на экранировку мотора. Как бы не пришлось пешком идти до Новой Ладоги, точнее до капища.
В Лодейном поле у городской управы на тумбе висело свежее объявление — ветер игрался его краями, пытаясь оторвать. Алексей подумывал, стоит ли остановиться и прочитать или проехать мимо, но Наташа, рассматривавшая из окна погруженный в оранжевую марь городок, все решила сама. Она попросила: