Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Скажи, что через неделю ты моя жена, — потребовал он, не сбавляя ритма.

— Через неделю я твоя жена, — послушно и хрипло повторила Злата.

— Ещё раз.

— Твоя жена, твоя, твоя…

Он ускорился, и её накрыло на этих словах — резко, с долгой судорогой, и она уткнулась лицом ему в шею, чтобы не закричать на весь погреб. Давид кончил почти сразу за ней, сжав зубы и до боли стиснув её бёдра.

Они просидели на бочке ещё с полчаса, передавая друг другу бокал и не разговаривая.

Глава 10. Самая сладкая свадьба в горах

«Свадьба, на которой гости плачут от счастья, а не от зависти, — единственно правильная».

Через месяц главный панорамный зал замка «Чёрный Утёс» снова сиял тысячами хрустальных огней и утопал в живых винно-бордовых и кремовых розах, а за высокими стрельчатыми окнами в лучах золотого заката величественно вздымались снежные вершины Кавказа. Но на этот раз здесь не было ни фальшивых улыбок, ни расчётливых брачных контрактов, ни чужих людей: пятьсот самых близких друзей, родственников со стороны Алановых и Вяземских собрались, чтобы отпраздновать свадьбу хозяина гор Давида Аланова и его любимой Златы.

Когда Злата вышла к цветочной арке под руку со своим гордым отцом, по всему залу прокатился восхищённый вздох. На ней было роскошное свадебное платье цвета топлёного молока с расшитым жемчугом корсетом, который великолепно поддерживал её пышную, высокую грудь, подчёркивал тонкую талию и мягкими шёлковыми складками струился по округлым бёдрам, а в золотистых кудряшках под фатой сияла старинная диадема.

У арки её ждал Давид — в парадной чёрной рубашке и национальном кафтане, широкоплечий, статный, глядящий на свою невесту такими горящими от любви и гордости чёрными глазами, что у Златы от счастья перехватило дух.

— Сегодня свадьба точно будет, моя сладкая? — тихо и с нежной улыбкой в усах шепнул Давид, когда отец передал пухлую ладошку дочери в его огромную, горячую руку.

— Сегодня от меня не отвертишься даже с охраной, хозяин гор! — прошептала в ответ Злата, сверкая ямочками на щеках.

Когда прозвучало их обоюдное «Да!» и золотые обручальные кольца легли на пальцы, над горным ущельем грянул праздничный оружейный салют и полилась зажигательная музыка кавказского пира.

А в кульминации вечера в центр зала вывезли тот самый легендарный торт с бордовыми розами — и на этот раз Злата надела поверх свадебного платья свой маленький кружевной фартук, чтобы вместе с мужем разрезать главный символ их судьбоносной встречи.

Изящным движением Злата взяла на пальчик капельку белого крема с верхнего яруса и, лукаво глядя в глаза мужа, провела ею по его губам под тёмными усами.

Под дружный смех и аплодисменты пятисот гостей Давид перехватил её ручку, жадно поцеловал её пальчик, а затем подхватил свою молодую жену на руки и накрыл её губы таким долгим, страстным поцелуем, что гости начали кричать «Горько!» на русском и кавказских языках одновременно.

— Хватит пировать, уважаемые гости, — громко объявил счастливый жених час спустя, не выпуская Злату из рук, — у нас с женой в башне остался недоделанный десерт!

В башню Давид нёс её на руках по винтовой лестнице, и Злата, обхватив его шею, целовала его в скулу, в уголок губ, в шею — всю дорогу, пока он не занёс её в спальню и не поставил на ковёр перед камином.

— Свадебное платье жалко, — сказала она, переводя дыхание.

— Платье я тебе купил, значит, могу испортить, — он развернул её спиной и нашёл молнию.

Платье сползло к её ногам, и Давид, не давая опомниться, расстегнул корсет, снял с неё всё до чулок и усадил на ковёр у камина, а сам опустился рядом, потянув её за собой.

— Сначала я хочу посмотреть на свою жену, — хрипло сказал он, и в свете огня его глаза прошли по ней медленно, подробно, как по самому дорогому в мире предмету. — Всю.

Злата лежала, вытянувшись, и не прикрывалась — впервые ей было нечего прятать. Он наклонился и начал целовать: плечи, грудь, живот, бёдра, — долго, мучительно, нигде не задерживаясь настолько, чтобы дать ей сорваться.

— Давид, — взмолилась она, — ну пожалуйста.

— Что «пожалуйста», жена? — он поднял голову.

— Хватит дразнить.

— Как скажешь, — он накрыл её тело своим, вошёл медленно, до конца, и оба замерли, глядя друг другу в глаза.

Он любил её в ту ночь так, как не любил ещё ни разу: сначала медленно, почти благоговейно, с поцелуями в ладони и в закрытые веки, потом всё жарче, пока оба не сбили дыхание, и в конце — на полу у камина, сплетённые, отчаянные, с её ногтями на его спине и его губами на её шее.

Она сорвалась первой, громко, не сдерживаясь, — в этом замке теперь можно было всё. Он — через несколько движений, уткнувшись лицом ей в плечо.

— Ну что, хозяйка, — пробормотал он, скатившись набок и притягивая её к себе, — теперь уже точно не отвертишься.

— Теперь уже точно, — согласилась Злата и поцеловала его в грудь над сердцем.

Прошло два года. Авторская кондитерская «Золотая Злата» при замке «Чёрный Утёс» прославилась на всю страну: сюда специально приезжали молодожёны и гурманы, чтобы попробовать знаменитые торты с горным мёдом и розами от супруги хозяина курорта. Сама Злата стала ещё краше, женственнее и увереннее в себе — ведь рядом с мужчиной, который каждое утро и каждую ночь носит тебя на руках и целует каждую твою складочку с обожанием, невозможно не цвести.

Но самым сладким творением их союза стали двое очаровательных малышей-погодков — черноглазый крепыш Тимурчик и светловолосая, кудрявая как мама пухленькая малышка Амина, которые сейчас в субботний полдень под присмотром дедушек и бабушек радостно перепачкались в муке и креме в углу маминого цеха.

А в самом центре залитого горным солнцем зала, у высокого стола с очередным шедевром из белого крема и бордовых роз, стояла Злата в своём любимом винно-бордовом кителе с золотыми пуговицами и белом фартуке, держа в руке кондитерский мешок.

Дверь зала бесшумно открылась, и к ней вплотную подошёл её муж — всё в той же расстёгнутой на груди угольно-чёрной рубашке, широкоплечий, властный, обжигающий её взглядом из-под густых бровей так же жарко, как в их самую первую полночь.

— Сюда посторонним вход воспрещён, товарищ начальник охраны! — с игривой строгостью сказала Злата, поворачивая к нему голову и улыбаясь ему снизу вверх.

— Я пришёл проверить качество крема у главной пышки этих гор, — хрипло пророкотал Давид, обнимая её за талию, прижимая её мягкие бёдра к себе и наклоняясь к её губам. — Дети с бабушкой до вечера в саду, цех я запер на ключ. Так что ставь свой мешок на стол, жена… сейчас я буду снимать пробу!

Злата счастливо рассмеялась, бросила кондитерский мешок на поднос и обвила руками его могучую шею, отвечая на его страстный, бесконечный поцелуй на фоне сияющих за окном снежных вершин Кавказа.

Потому что та чужая свадьба не состоялась только ради одного — чтобы их собственная сказка длилась вечно.

9
{"b":"982835","o":1}