Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Моника Берг

Пышка для хозяина гор. Свадьбы не будет!

Глава 1. Замок над облаками и крем на горячих пальцах

«Тот, кто пробует крем с чужих пальцев, уже не гость — он хозяин». — Из записной книжки кондитера

Горный замок-отель «Чёрный Утёс» возвышался над облаками и заснеженными пиками Алании как неприступная каменная цитадель, согретая изнутри светом хрустальных люстр и сотнями живых бордовых и кремовых роз. Через три дня, в субботу, под этими высокими стрельчатыми окнами с панорамным видом на величественные белые хребты должна была состояться главная свадьба десятилетия на всём Северном Кавказе — бракосочетание владельца винодельческой и курортной империи Давида Аланова с дочерью столичного нефтяного магната Ингой.

А прямо сейчас, в одиннадцать часов ночи среды, в огромном кондитерском цехе при главном банкетном зале замка царила священная тишина творчества. Двадцатичетырёхлетняя Злата Вяземская — приглашённый из Петербурга шеф-кондитер авторских свадебных тортов — стояла у высокого мраморного стола в своём фирменном двубортном кителе глубокого винно-бордового цвета с золотыми пуговицами и белоснежном фартуке, туго перехватывающем её тонкую талию над роскошными, крутыми бёдрами. Мягкие светлые кудряшки выбились из-под заколки и обрамляли её румяное, круглое личико с очаровательными ямочками на щеках, пока она с ювелирной точностью украшала пробный ярус белоснежного торта с помощью кондитерского мешка и каскада бархатных бордовых роз.

Злата так увлеклась выведением кремового кружева, тихонько напевая себе под нос, что даже не услышала, как тяжёлая дубовая дверь кондитерской бесшумно отворилась и внутрь шагнул высокий мужчина.

Он остановился в двух шагах за её спиной, и воздух в помещении, пропахшем бурбонской ванилью, белым шоколадом, малиновым кули и коньячной пропиткой, внезапно стал таким густым и наэлектризованным, что у Златы побежали мурашки по затылку. Она резко обернулась, сжимая кондитерский мешок в поднятой руке, и едва не вскрикнула от неожиданности.

Прямо перед ней стоял невероятно статный, широкоплечий кавказец лет тридцати двух. На нём была идеально сидящая угольно-чёрная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей и закатанные до локтей рукава, открывающие мощные, смуглые предплечья, и строгие чёрные брюки с кожаным ремнём. Густые, слегка вьющиеся смоляные волосы, породистый профиль с горбинкой, благородные тёмные усы над волевыми губами и тяжёлый, обжигающий взгляд чёрных глаз из-под сдвинутых соболиных бровей делали его похожим на древнего князя гор. Но поскольку ни свадебного костюма, ни бейджа организаторов на нём не было, Злата приняла ночного гостя за начальника службы безопасности замка.

— Сюда посторонним вход категорически воспрещен! — строго, хотя сердце от его пристального взгляда ухнуло куда-то в пятки, произнесла Злата, прижимая локти к своей высокой, полной груди, обтянутой бордовым кителем. — Здесь стерильная зона сборки главного торта! Если вы из охраны — распишитесь в журнале обхода у двери и не дышите на мастику!

Мужчина не двинулся с места. Его тёмный, хищный взгляд медленно скользнул по её золотистым кудряшкам, розовым с жары пухлым щёчкам, задержался на натянутых до предела золотых пуговицах кителя на её пышной груди и поднялся обратно к её глазам. Уголок его губ под усами дрогнул в едва заметной, опасной полуулыбке.

— Значит, это ты и есть тот самый знаменитый кондитер из Петербурга, которого мне расхваливали месяц? — его голос прозвучал низким, бархатным рокотом с отчётливым горским акцентом, от которого по спине Златы прокатилась горячая волна. — Я думал, приедет строгая дама в очках. А тут — настоящее персиковое суфле во плоти.

— Я бы попросила без гастрономических сравнений моей фигуры, товарищ безопасник! — вспыхнула Злата, хотя под его откровенным мужским восхищением у неё предательски запылали уши. — Моё дело — чтобы жених с невестой в субботу ахнули от вкуса, а не выслушивать комплименты в полночь!

— Жених, говоришь, ахнет? — мужчина сделал плавный шаг вплотную к ней, зажимая её между своим широким, литым торсом в чёрной рубашке и краем стола с тортом. — А ну-ка дай попробовать, чем ты собираешься кормить хозяина этого дома.

Прежде чем Злата успела возмутиться такой наглости, от резкого движения из носика кондитерского мешка в её руке выдавилась пышная белоснежная завитушка сливочно-фисташкового крема с белым шоколадом и легла прямо на костяшку ее указательного пальца и на лацкан ее кителя у самой груди.

Она хотела схватить салфетку, но смуглая, широкая ладонь незнакомца перехватила её пухлую кисть. Не сводя с её распахнутых глаз тяжёлого, потемневшего взгляда, он поднёс её руку к своему рту и медленно, горячим языком и губами слизал крем прямо с её пальца, слегка прикусив подушечку зубами в конце!

От этого интимного, обжигающего прикосновения у Златы подкосились колени, а из груди вырвался тихий, прерывистый вздох. Его губы были невероятно горячими, усы приятно щекотали кожу, а от него самого шёл такой дурманящий аромат горного ветра, выдержанного коньяка, кожи и мужского тестостерона, что все её рецепторы сошли с ума в одну секунду.

— Умм… — глухо протянул он, не выпуская её пальцев из своей горячей руки и наклоняясь к самому её лицу. — Невеста вчера требовала сделать торт обезжиренным, из травы и воздуха, чтобы никто не поправился ни на грамм. а ты сделала настоящий, густой, сливочный, от которого кровь закипает.

— Свадебный торт должен быть праздником вкуса, а не диетическим картоном! — выдохнула Злата, глядя прямо в его губы с расстояния в пять сантиметров. — Если ваш хозяин Давид Аланов настоящий мужчина, он оценит именно этот рецепт!

В чёрных глазах кавказца вспыхнул настоящий костёр. Его свободная рука легла на её талию поверх белого фартука, ощутимо сжимая мягкий, податливый изгиб её бока.

— Можешь не сомневаться, сладкая моя, — хрипло прошептал он ей прямо в губы, — хозяин этого дома ценит всё настоящее, сочное и пышное. И крем, и женщину, которая его создала. Как тебя зовут, золотая?

— Злата… — прошептала она, как под гипнозом, когда его большой палец стёр вторую капельку крема с лацкана её кителя прямо на её пышной груди.

— Имя под стать тебе, Злата. Чистое золото. Иди отдыхай в свои покои в восточной башне, уже первый час ночи. А торт делай только по своему рецепту — я лично отвечаю, что никто слова поперёк не скажет.

Он ещё секунду смотрел на её приоткрытые, розовые губы так, словно собирался поцеловать её прямо сейчас на фоне пятиярусного торта и бордовых роз, — и не сдержался.

Поцелуй был коротким и от этого только более наглым: он придержал её за затылок, накрыл губы своими, провёл языком по нижней и отпустил раньше, чем Злата успела понять, что происходит.

— Это аванс за торт, — сказал он ровно, будто ничего особенного не случилось, и отступил на полшага. — Дальше будешь отрабатывать.

— Чем это интересно? — Злата услышала собственный голос будто со стороны.

— Увидишь, золотая. Спокойной ночи.

Он уже взялся за дверную ручку, когда Злата, сама не зная зачем, сказала ему в спину:

— Вы так и не представились, товарищ безопасник.

Мужчина обернулся. В полумраке цеха его улыбка показалась совсем не безобидной.

— Утром узнаешь. И, Злата, — он кивнул на её испачканный кремом лацкан, — смойте это молоком, а не водой. Крем на шёлке от воды въедается.

Дверь закрылась. Злата ещё минуты две стояла, прижимая холодные пальцы к пылающим щекам, и смотрела на недостроенный торт, будто он был виноват во всём происходящем. Потом всё-таки заставила себя домыть ярус, убрать мешок и погасить свет.

Ответ на вопрос, кто этот властный, невероятный мужчина в чёрной рубашке, от одного взгляда которого она забыла, как дышать, ждал её ровно в десять часов утра следующего дня в главном каминном зале замка — и этот ответ перевернул весь её мир с ног на голову.

1
{"b":"982835","o":1}