Вот только надолго ли её хватит при моём-то почти пустом резерве? В этом я совсем не был уверен!
Клыки и когти свистели в миллиметре от моей кожи. Я пытался огрызаться, контратаковал при любой возможности. Метил ножом в оборотня, но эта тварь, несмотря на свои исполинские габариты, оказалась невероятно ловкой!
Краем глаза, в короткие мгновения между уклонениями, я успевал зацепить взглядом бой Ефросиньи с её медведем. Девчонка держалась молодцом!
Она порхала вокруг туши, отскакивала от лап и довольно-таки успешно отбивалась. Да, конечно, на ней одежды тоже поубавилось — куртка была распорота на плече и боку, обнажая белую кожу с кровоподтёками, но она жила, дышала и продолжала кромсать врага!
А в нашей ситуации это уже было кое-что!
— Ты труп, Ярославский! Слышишь меня⁈ Ты уже мертвец! — взревел оборотень, когда после очередного кульбита я оказался совсем рядом.
— А это мы ещё посмотрим, кто из нас труп, псина сутулая! — огрызнулся я и с разворота в упор швырнул в его грудь «Огненный клинок».
Пламенный серп со свистом рассек воздух, но монстр ускользнул от удара одним неуловимым, размазанным в пространстве движением! Моё плетение лишь вскользь опалило шерсть на его плече.
А в следующий миг мне пришлось резко упасть на спину, буквально вжимаясь лопатками в кварцевый песок, потому что над самой моей грудью со свистом пронеслась когтистая лапа медведя!
Мой косматый оппонент не собирался скромно стоять в сторонке, пока с хозяином выясняют отношения.
Ну что же, раз вы так, суки позорные! Раз зажимаете с двух сторон, то… Получите распишитесь!
Перекатившись через плечо и вскочив на одно колено, я выжал из своего ядра солидную порцию живицы, сложил ладони рупором и выстрелил в наседающего медведя «Огненным штормом»!
Ревущий поток багрового пламени ударил зверю в широкую грудь, опалил морду, в одно мгновение разметал густое пламя по его шкуре!
Если бы передо мной находился обычный лесной хозяин тайги, то от такого жара он бы подпрыгнул до потолка и с диким визгом помчался прочь. Но передо мной был накачанный мутагенами биоробот! Эта зверюга огня не боялась!
Шерсть на медведе вспыхнула как порох, во все стороны полетели искры. По Арене тут же поплыл тошнотворный запах палёной щетины и жареного мяса, кожа на его груди и лапах на глазах почернела и потрескалась от чудовищного жара… а ему хоть бы хны!
— Даже не вздумай отступать, скотина! — рявкнул на него оборотень, тоже отскакивая от пламени. — Вперёд! Мои мишки не боятся твоих дешёвых фокусов!
И ведь не врал, зараза! Похоже, те эликсиры, которыми он накачал животных в клетке, напрочь отключили болевые рецепторы и нервные окончания медведей!
Охваченный пламенем, превратившийся в живой ревущий факел, косолапый монстр даже не замедлился и попёр на меня с удвоенной яростью!
Если с первым медведем нам помог справиться снайперский выстрел молнией Ефросиньи, то с этим горящим кошмаром мне пришлось возиться в одиночку. И это при том, что вокруг нас коршуном кружил оборотень, то и дело пытаясь достать меня на бешеной скорости!
Мне пришлось прыгать и скакать вокруг пылающей туши, выискивая лазейку, чтобы подобраться к его голове. Жар от горящего зверя стоял такой, что брови трещали, а дышать было почти невозможно. Ещё и песок под ногами начал плавиться…
В один из моментов, когда я уходил от выпада оборотня, горящий медведь всё-таки подловил меня на противоходе!
Клац!
Его пасть сомкнулась на моём левом предплечье!
Золотистая плёнка Кольчуги Души в месте укуса лопнула, как мыльный пузырь. Кривые жёлтые клыки вспороли ткань рукава и глубоко вошли в живое мясо, до самой кости!
— А-а-аргх, тварь! — заорал я сквозь стиснутые зубы, когда предплечье обожгло дикой болью, и ударом другой руки в нос заставил зверя разжать челюсти.
Из глубоких рваных дыр на предплечье хлынула горячая кровь. Она потекла по запястью, залила рукоять и заструилась по тёмному лезвию ножа… Отскочив на пару шагов, я перехватил боевой нож в другую руку, меняя хват.
И вдруг произошло нечто странное!
Стоило моей крови омыть оружие, как вязи рун, выгравированные на гарде и у основания клинка, полыхнули багровым светом! В ладонь ударила вибрация. Сталь словно жадно выпила мою кровь, согрелась и тихо запела!
Что ж… похоже, мой верный нож пробудился от спячки и тоже готов вступить в этот смертельный бой!
Медлить было нельзя — силы тают с каждой секундой и долго поддерживать такой сумасшедший темп я не смогу. Нужно рисковать!
Когда горящий медведь в очередной раз пошёл на таран, я не стал отпрыгивать назад. Вместо этого я ушёл в короткий «Рывок» навстречу, а затем оттолкнулся от песка и взмыл в воздух!
Перевернувшись в полёте, я приземлился на загривок медведя! Левой рукой намертво вцепился в обгоревшую шкуру возле уха, а правой с размаху вонзил нож зверю в основание затылка!
Честно говоря, идя на этот трюк, я не особо рассчитывал с первого раза пробить его толстенную мутировавшую шкуру, бугры мышц и уж тем более литую черепную кость. Мне нужно было хотя бы ранить его, достать до позвонков…
Но пробудившийся артефактный клинок сотворил чудо!
Окружённое багровым сиянием лезвие прошло сквозь толстую шкуру и кость так легко, словно это было подтаявшее сливочное масло! А может быть, дело было ещё и в том, что медведь в этот самый миг яростно дёрнул башкой вверх, пытаясь сбросить меня со спины, и сам насадил череп на острие!
Сталь по самую гарду ушла в мозг хищника!
Для верности я с хрустом провернул клинок в ране на девяносто градусов, выдернул его и лишь потом кувырком скатился с огромной туши на песок.
Охваченный пламенем медведь замер на месте. Он постоял пару секунд, качаясь из стороны в сторону и как будто недоуменно глядя на меня своими мутными глазами. Словно прислушивался к каким-то новым внутренним ощущениям. А потом ноги его подкосились, и двухтонная гора мяса с протяжным вздохом рухнула мордой в песок.
Готов! Второй пошёл!
Мы остались с Высшим оборотнем практически один на один — краем глаза я заметил, что третий медведь, с которым билась Ефросинья, тоже сдавал позиции. Изрезанный мечом, он еле волочил лапы, хотя и сама девчонка заметно ослабела, то и дело опираясь на клинок и хватая ртом воздух.
Оборотень остановился в пяти метрах от меня. Его грудь в шрамах и костяных наростах тяжело вздымалась. Он посмотрел на труп медведя, затем перевёл чёрный взгляд на меня и прорычал:
— А ты чертовски силён, Ярославский… Не ожидал такой прыти от человеческого щенка.
Я сплюнул на песок розовую слюну, потёр предплечьем взмокший лоб, размазывая по лицу кровь, и криво усмехнулся:
— Ты ещё не знаешь предела моих сил, чучело огородное. Я ведь пока только разминался.
Монстр склонил уродливую голову набок, и в его булькающем голосе вдруг прорезались нотки искусителя:
— Какая жалость губить такой талант… Слушай меня, мальчишка! Если бы ты сейчас опустил оружие и перешёл на мою сторону, на сторону Великой Госпожи… мы бы с тобой могли править этим миром! Клянусь Бездной, с таким напарником, как ты, я бы сработался куда лучше, чем с этими трусливыми ублюдками и продажными князьками вроде Долгополого! Мы можем утопить эту сгнившую Империю в крови и встанем во главе нового мира! Что скажешь⁈ И с этой Арены мы сможем уйти вместе — никто нам не станет помехой!
Я посмотрел в его изуродованную морду, вспомнил мёртвые глаза людей, которым не повезло встать на пути Опасных земель. Вспомнил седых стариков и детей, растерзанных тварями за Рубежом, и отчеканил:
— Пошёл ты на хрен со своими предложениями, выродок. Я никогда — слышишь меня⁈ — никогда не встану ни на твою сторону, ни на сторону паскудной Госпожи! Я родился человеком, прожил жизнь человеком и человеком должен умереть! А с нежитью и предателями за меня скажут речь пламя и сталь!
Оборотень оскалился, обнажая клыки:
— Человеком умереть хочешь? Что ж… прямо сейчас ты это и сделаешь!