Литмир - Электронная Библиотека

— Ну, я Кузьма. А ты кто таков, что интересуешься?

— Да вот, я один из нанимателей, — проговорил мужчина, постукивая пальцами по оплётке руля. — Хочу тебя на стройке попробовать. У князя Долгополого. Есть желание поработать? Или всё-таки хочешь дальше по помойкам шариться и с собаками за кости драться?

— Есть желание поработать! — ответил Кузьма, выпрямив спину. — Чтобы из этой срани вырваться, я зубами грызть землю буду!

— Ну, зубами грызть не надо, но вот руки пригодятся. Садись, поехали.

Афанасий тут же засунул свою острую бородку в окно:

— Барин, ну это… за труды-то? Как договаривались?

Водитель брезгливо скривился, вытащил из кармана рублёвую купюру и кинул в окно. Афанасий ловко поймал её на лету, как дворовый пёс ловит кусок колбасы.

— Благодарствую, барин! Дай вам Бог здоровьичка! — заулыбался старик щербатыми зубами и тут же растворился в толпе бездомных.

Похоже, что сегодня у Афанасия будет праздник!

Кузьма посмотрел ему вслед, обошёл машину и уселся на пассажирское сиденье. В салоне было тепло, работала печка. Пахло ароматизатором «ёлочка».

— Ну что, поехали? — спросил Кузьма, чувствуя себя немного неловко из-за того, что пачкает чистое сиденье лохмотьями.

— Поехали, — кивнул водитель.

Дорога была не очень долгой. Они попетляли по вечерней Москве и выехали за пределы МКАДа. Через полчаса машина свернула на разбитую грунтовку и въехала на территорию огромной стройки. Ворота перед машиной предупредительно распахнулись.

Кузьма посмотрел по сторонам. Бетонные скелеты домов тянулись к хмурому небу, словно ребра гигантских мертвецов. Вокруг валялись штабеля арматуры, горы кирпича и серые бетонные плиты. Территория обнесена высоким забором из профнастила с колючей проволокой поверху. Охрана была, ребята с автоматами несли службу внутри периметра.

Машина зарулила в сторону ряда строительных бытовок и остановилась.

— Всё, приехали, — сказал водитель, глуша двигатель. — Вылезай, пойдём.

— Куда пойдём? — вылез Кузьма, поёжился от промозглого ветра и оглянулся по сторонам. — Вроде стройка, а народу нет никого. Тишина, как на кладбище.

— Так время уже позднее, все по домам разошлись, — проговорил водитель, запирая машину брелком. — А у тебя дома как такового нет. Вон, пока в бытовке поживёшь. Пойдём, покажу, где обустраиваться будешь. Там уже и помыться сможешь, ну и переодеться.

— Слушай, а что хоть делать-то надо? Какая работа?

— Пока будешь бетон месить, цемент таскать, траншеи копать. Ты мужик здоровый, так что используем тебя как тягловую силу, — ответил мужчина, шагая впереди.

— А как хоть обращаться-то к тебе?

— Никита Сергеевич. Можешь так обращаться. Пойдём, не задерживайся, а то прохладно всё-таки.

Они подошли к одной из бытовок, стоявшей чуть в стороне от остальных. Никита Сергеевич провернул ключ в замке и распахнул дверь. Кузьма шагнул внутрь и удивлённо присвистнул. Внутри оказалось на удивление чисто и тепло, там работал масляный обогреватель. Стояли два топчана с нормальными матрасами, застеленными чистым бельём. На небольшом столике расположилась электрическая плитка, рядом с ней стояли две плошки, кастрюля, сковородка. С правой стороны находился небольшой тамбур, отгороженный пластиковой завесью.

— За этой дверью вон там — душ, — проговорил Никита Сергеевич, указывая на пластиковую гармошку. — Если что, захочешь помыться.

— Да я потом. Я сначала осмотрюсь, — проговорил Кузьма, недоверчиво оглядывая хоромы. Слишком уж всё было гладко. — Авось не понравится.

— Не понравится — можешь уйти в любое время, никто силой не держит, — пожал плечами мужчина. — Так, вот тут еда.

Он подошёл к небольшому гудящему холодильнику «Свияга», открыл его и достал пузатую банку солёных огурцов и кастрюлю с варёной картошкой. Рядом на стол легли два кольца ароматной краковской колбасы и буханка черного хлеба. У Кузьмы рот сам по себе наполнился слюной.

— Вот, смотри, тут вода. — Никита Сергеевич показал на запечатанную двухлитровую пластиковую бутылку без этикетки. — Уж извини, водопровода пока нет, так что вода привозная. Завтра привезу тебе двадцатилитровую бутыль и помпу.

— А как же душ? Там откуда вода? — удивился Кузьма.

— В душе вода техническая, из резервуара. Пить такую не будешь, там хлорка сплошная и ржавчина, — хмыкнул Никита Сергеевич. — А вот эту воду из бутылки можешь пить. Понятно? Ну что ж, тогда располагайся. Ах да, чуть не забыл! — он хлопнул себя по лбу. — Тебе же ещё одежда положена. Сейчас, подожди.

Водитель вышел, вернулся к машине, вытащил оттуда объёмный тюк, замотанный в плёнку, и бросил его на кровать.

— Вот. Пятьдесят шестой размер, тебе как раз впору будет. Держи. Ну всё, давай тогда располагайся. А уже утром придёт бригадир и скажет, что нужно делать. Я ему сообщу, что ты его дожидаешься.

— А если я свинчу ночью? С вещами и жратвой? — прищурился Кузьма, проверяя нанимателя на вшивость.

— Ну, тогда тебя запомнят. И потом накажут, — холодно улыбнулся водитель. Глаза его при этом остались такими же весёлыми, как у дохлой рыбы. — Если хочешь, то уходи сейчас. Дверь открыта. Ну а если останешься, то подзаработаешь и будешь иметь возможность встать снова на ноги.

— Нет, я, пожалуй, останусь, — сказал Кузьма, не в силах оторвать взгляд от колбасы. — Меня тут устраивает. И тепло, и кормят.

— Вот и хорошо. Да, кстати, насчёт выпивки. Категорически нельзя. Увидят пьяным… вышвырнут за забор со сломанными ногами. Тут сухой закон.

— Ну это понятно, — закивал Кузьма. — Я не в первый раз на стройке. Понимаю.

— Всё, давай тогда. До утра.

Кузьма проводил взглядом Никиту Сергеевича, посмотрел в окно, как его «Нива» выезжает за ворота, как охранники в камуфляже закрывают железные створки. Потом тяжело вздохнул, достал из кармана мятую сигарету, чиркнул спичками и закурил, глядя в чёрное небо.

— Эх, жизнь-жестянка, — проговорил он сам себе, выпуская струю сизого дыма. — Вроде вчера готов был пить воду из лужи и подыхать в подворотне, а теперь вон оно как… И работа нашлась, и жильё. Везуха, ё-моё! Кузьма, судьба тебе дала шанс! Давай, не профукай его. Не просри!

Вскоре он щелчком выкинул окурок в грязь и вернулся в бытовку. Закрыл за собой дверь на задвижку. Тепло окутало его, заставило чуть расслабиться. Он разделся, с отвращением бросив свои вонючие, завшивленные лохмотья в угол, и зашёл в душ.

Вода действительно оказалась прохладной и пахла ржавчиной, но Кузьме было плевать. Он намылился куском хозяйственного мыла, с наслаждением смывая с себя месячную грязь, копоть и пот. Кожа аж заскрипела от чистоты.

Выйдя из душа и растеревшись жёстким вафельным полотенцем, он разорвал упаковку с одеждой. Чистое нательное бельё, рабочие штаны, шерстяной свитер. Потом примерил ботинки. Сели как влитые, нигде не жали. Шапка тоже оказалась кстати. Носить можно! Не то что его грязное фуфло, которое теперь точно только в печку.

Почувствовав себя заново родившимся человеком, он сел за стол. Холодная картошка вприкуску с краковской колбасой и хрустящим солёным огурцом показалась ему вкуснее всего на свете. Он хоть и был сыт после княжеской перловки, но от такого деликатеса отказаться не смог. Жрал жадно, откусывал огромные куски и глотал, едва прожёвывая. Наевшись до отвала, он почувствовал сильную жажду: колбаса и огурцы сделали своё дело.

Кузьма свернул пластиковую крышку с двухлитровой бутылки, которую оставил Никита Сергеевич, и припал к горлышку. Вода имела какой-то странный, чуть сладковатый, вяжущий привкус, отдающий металлом, но Кузьма не обратил на это внимания. Мало ли, пластиком провоняла и не такую приходилось пить. Он выпил чуть ли не половину бутылки в несколько огромных глотков.

Улыбнулся, похлопал себя по набитому животу.

— Жить можно! — усмехнулся он вслух.

Подошёл к топчану, лёг на простыню, закинул руки за голову:

— А теперь ещё поспать… А завтра начать новую историю. Эх, сейчас бы дурочку какую-нибудь под бочок! Тёплую, мягкую. И вообще жизнь была бы в шоколаде…

5
{"b":"982690","o":1}