— Тогда я сам вызову тебя! — выдал Долгополый, брызгая слюной. Он приблизился ко мне так, что я разглядел лопнувшие капилляры в его глазах. — И ты будешь знать, выродок, что даже если ты каким-то немыслимым образом выползешь живым с этого испытания, я буду ждать тебя за пределами Арены! И мне плевать, какой там у тебя ранг, и кто за тобой стоит! Я сам сотру тебя в порошок!
— Ну что я могу сказать на это? Только одно — бугагашенька! — улыбнулся я в ответ.
Ух, из меня получился бы отличный компьютерный тролль!
Лицо Глеба перекосило. Эмоции захлестнули золотого мальчика и отключили остатки осторожности. Его правая рука дёрнулась вверх и со свистом полетела к моему лицу в унизительной барской пощёчине.
Для меня этот замах был медленным, как полёт осеннего листа. Я мог легко перехватить его запястье и сломать руку в трёх местах. Мог уйти нырком под локоть и впечатать кулак в печень. Да даже если бы я вообще не шевелился, моя Кольчуга Души отбила бы его ладошку.
Но в ту долю секунды, когда его рука шла к моей щеке, в голове промелькнула мысль!
Контакт! Физический контакт кожа к коже с сыном главного заговорщика!
Глеб жил в поместье с отцом. Он крутился рядом с ним все эти дни и наверняка знал то, чего не знал покойный вербовщик Никита Сергеевич!
Мгновенным усилием воли я погасил защитный контур Кольчуги Души, оставив кожу открытой, и одновременно пробудил дар — чтение памяти плоти.
ШЛЁП!
Ладонь Долгополого с звонко обожгла мою щёку. Голова мотнулась в сторону от удара, во рту появился солоноватый привкус крови от прикушенной изнутри слизистой, но я даже не заметил этой боли.
В тот самый миг, когда потные пальцы соприкоснулись с моей кожей, пространство вокруг раскололось, словно удар пришёлся по тонкому льду. Меня на долю секунды выбросило из коридора Арены и затянуло в бурлящий водоворот чужих воспоминаний!
Я пролетел сквозь обрывки мыслей и недавних событий Глеба, всматривался взглядом охотника в самое главное, пропитанное тайной.
Вот оно! Вчерашний вечер!
Появился кабинет князя Фрола Терентьевича Долгополого в их загородном поместье. Дубовые панели, запах старой бумаги. Глеб стоит у дверей, а его отец вместе с матерью, княгиней Долгополой, подходят к огромному книжному шкафу.
Я впитывал каждую деталь глазами Глеба. Третья полка снизу, правая секция. Ряд корешков в тёмно-зелёном кожаном переплёте с золотым тиснением — полное собрание сочинений Николая Лескова.
Княгиня протягивает руку и прижимает ладонь к скрытой пластине.
Раздаётся тихий щелчок, и секция со шкафом отъезжает в сторону, открывая ведущий вниз бетонный туннель, освещённый тусклыми лампами!
Картинка мигнула, перескакивая вперёд.
Они спускаются по ступеням под землю. Спускаются ниже уровня обычных винных погребов и домовых коммуникаций. В самом низу их ждёт толстая гермодверь из воронёной стали. Справа на стене виден ещё один рунный сканер. И снова княгиня прикладывает к нему свою ладонь!
Засовы с лязгом уходят в пазы. Дверь приоткрывается, и в лицо Глебу бьёт чудовищный смрад — смесь запаха звериного логова, гниющей плоти и алхимических реактивов.
В центре просторного убежища мечется уродливая фигура. Тварь не может завершить оборот!
Моё зелье, подлитое на приёме у Романова, сломало её внутреннюю структуру! Фигура напоминает гротескного, сочащегося чёрной сукровицей зверя с вывернутыми суставами и костяными наростами! Монстр рычит, бьётся о стены, а в углу тускло поблёскивает небольшое зеркало в бронзовой раме…
Видение оборвалось так же резко, как и началось.
Меня вышвырнуло в реальность. Я всё так же стоял в коридоре Императорской Арены, а Глеб Долгополый опускал покрасневшую от удара руку, с торжествующей улыбкой глядя на мою побелевшую щёку.
Твою ж дивизию! Вот оно что!
Так этот бункер закрыт на замок, завязанный на живицу хозяев дома! Если штурмовые группы полковника Завьялова прямо сейчас ворвутся в особняк Долгополых, они могут перевернуть там всё вверх дном, простучать стены, но за толщей земли они не найдут потайной ход за короткое время! А если и найдут шкаф, то без руки самой княгини замучаются вскрывать гермодверь внизу, давая заговорщикам драгоценные минуты форы!
И что это за зеркало? Что это, чёрт побери, за зеркало? Что-то такое знакомое…
Чёрт побери, вот же незадача… И в то же время — какая фантастическая удача, что этот напыщенный индюк не сумел сдержать нервишки в узде и решил почесать об меня ладонь!
Эх, если бы только он знал, какой бесценный подарок только что преподнёс мне этой оплеухой, то отгрыз бы себе руку по самое плечо!
Ефросинья рядом со мной зашипела. Её рука дёрнулась, выхватывая меч из ножен на пару вершков, в глазах полыхнула сталь — она явно собиралась навалять обидчику за такое оскорбление.
Я перехватил её запястье левой рукой, мягко вдавил клинок обратно в ножны. Не сейчас, девочка моя. Этот дурачок только что подписал смертный приговор себе и всему своему роду.
Я медленно повернул голову к Долгополому, потёр пальцами горящую щёку и растянул губы в самой широкой улыбке, на какую только был способен.
— Глеб Фролович, — почти мурлыкающим тоном произнёс я. — Всё-таки я категорически настаиваю на том, чтобы вы прямо сейчас пошли в то самое место, куда я вас столь любезно послал минуту назад. И советую поторопиться, пока я эти три безобидные буквы не изменил на другие три. Поверьте, новый вариант понравится вам куда меньше и нанесёт хрупкому княжескому достоинству непоправимый урон.
От моей совершенно неадекватной реакции и спокойствия улыбка сползла с лица Глеба. Он ожидал чего угодно: что я брошусь на него в драку, начну метать огненные шары или хотя бы стану вытирать сопли. Но моя довольная рожа поставила его в тупик.
— А я полностью поддержу господина Ярославского, — добавила Ефросинья и смерила бывшего ухажёра таким взглядом, каким смотрят на раздавленного таракана. — От себя хочу направить вас уже не на три, а на пять букв!
— Да-да, пока что мы посылаем вас исключительно на «место» в зрительском секторе, — подхватил я, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех. — Но если задержитесь ещё на пару секунд, я и эти пять букв поменяю на правдивый маршрут. Поэтому, Глебушка… идите-ка вы в за-а-ал!
Судя по тому, как блеснули глаза княжны Преображенской и как дрогнули уголки её губ, она в этот момент тоже очень хотела заменить последнюю букву в моём слове на звонкую «д». Что ж, приятно осознавать, что хотя бы в вопросах направления маршрута мы с ней достигли полного и безоговорочного взаимопонимания!
Глеб смерил нас полным лютой ненависти взглядом. Сказать ему было нечего, а продолжать потасовку под носом у дворцовых служителей он не решился. Крутнувшись на каблуках так, что взметнулись полы пиджака, княжич развернулся и широким шагом двинулся по коридору к лестницам, ведущим на трибуны.
Стоило его спине скрыться в полумраке за выступом туннеля, как с моего лица мгновенно слетела вся дурашливость. Время работало против нас. Штурм поместья Долгополых уже начался или вот-вот начнётся!
Я шагнул к подбежавшему пухлому служке, который принимал нас на выходе с Арены, и без церемоний всучил окуляры.
— Слушай сюда, друг любезный, — быстро заговорил я, когда наклонился к лицу растерянного мужичка и взял за локоть, чтобы он не вздумал пятиться. — Мне сию секунду нужен твой телефон. Всего на один короткий звонок. Я тебе заплачу. Щедро заплачу.
Служка испуганно захлопал ресницами, пухлые щёки затряслись, а взгляд заметался по сторонам, как будто выискивая старшего.
— Г-господин Ярославский, помилуйте… — заблеял он, прижимая к животу бархатные коробочки и наши очки. — Да как же это… Мне же по уставу не положено! Испытуемым во время Ордалии связь с внешним миром строжайше…
— Дружище, забудь про устав на тридцать секунд! — я влил в голос максимум убеждения. — Я уверяю: за один звонок ты сможешь озолотиться! Никакого криминала, слово чести рода Ярославских! Ты сразу после этого поднимешься наверх, подойдёшь к ложе рода Морозовых и попросишь любого из них оплатить мой долг. Я сам, когда выйду на следующее испытание, найду тебя глазами у бортика и подниму вверх большой палец, подтверждая уговор! Соглашайся, мужик, мне позарез нужен всего один звонок! Выручай давай!