— А это ещё для чего? — недовольно буркнул я, дёрнув головой. Очки сидели как влитые, словно приклеенные к черепу.
— Исключительно для того, чтобы у вас не возникло соблазна снять их в процессе прохождения испытания, — ответил служка, после чего попятился назад и поклонился. — Извините за неудобства, господин Ярославский, но это тоже обязательное условие Ордалии. Желаю вам удачи!
Подхватив пустые коробочки, он припустил к выходу с такой прытью, словно за ним гналась стая Ледяных Гончих. Как будто мы собирались его догонять, чтобы заставить снять очки.
— Ничего себе… Кругом одни сплошные условия да ограничения, — пробормотал я, пробуя поддеть пальцем край оправы.
Бесполезно. Металл намертво сцепился с кожей — тут либо с мясом выдирать, либо тратить кучу времени и живицы на взлом замка. А времени, судя по тому, как загудел воздух вокруг, у нас в запасе не было от слова «совсем». Терять драгоценные секунды на борьбу с собственной экипировкой — верх идиотизма.
Мир вокруг окрасился в тревожные багровые тона, словно я снова вернулся за Рубеж, под кровавое небо Опасных земель. Периферийное зрение и в самом деле ухудшилось. Не очень приятная новость. Я повернул голову к арене.
Там творилось что-то странное. Песок вздыбился, забурлил, и из его глубин с глухим каменным скрежетом начали выползать массивные восьмигранные колонны.
Ефросинья, стоявшая рядом, разминала плечи. Несмотря на дурацкие розовые окуляры на пол-лица, держалась она молодцом.
— Знаете, Елисей Святославович, вся эта подготовка с очками и грядущей ареной напоминает мне вашу недавнюю Командную дуэль в Академии, — неожиданно произнесла она, наблюдая за растущими из песка конструкциями.
Я удивлённо скосил на неё глаза.
— Не знал, что вы любите наблюдать за студенческими Командными дуэлями, госпожа Преображенская.
— Ну, господин Ярославский, вами интересуются не только в Москве, — она лукаво улыбнулась уголками губ. — Ваша слава бежит впереди вас. Мы с отцом за вашими успехами наблюдали ещё из Новосибирска. Записи того боя с Голиафом и ваших тренировок в сети многие пересматривали.
— Вот как? Приятно слышать. Ну, зато теперь у вас появился уникальный шанс не просто смотреть со стороны, а самой поучаствовать в моих безумных авантюрах! — хохотнул я.
Княжна фыркнула и вздёрнула подбородок:
— Это ещё как посмотреть, боярич! Скорее уж это у вас появился шанс поучаствовать в МОИХ авантюрах! — она специально выделила голосом слово «моих», намекая на то, кто именно первым вышел в бальный зал к Императору и бросил перчатку Долгополому.
— Что ж, ваша правда, княжна. Тут один-один, — усмехнулся я.
Девчонка не раскисла после лесных кошмаров, огрызается, шутит… значит, боевой дух в норме. С таким напарником можно и в пекло лезть.
— ДАМЫ И ГОСПОДА! — над Ареной снова раскатился громоподобный голос глашатая. — ВАШЕМУ ВНИМАНИЮ ПРЕДЛАГАЕТСЯ ВТОРОЙ ЭТАП ВЕЛИКОЙ ОРДАЛИИ — ИСПЫТАНИЕ НЕБОМ!
Пока распорядитель нагонял пафос для беснующихся трибун, восьмигранные колонны на арене прекратили расти. По их граням пробежала голубая искра воздушной магии, раздался сухой треск, и от верхушек колонн начали отделяться плоские каменные блины. Сами же колонны пошли вниз. Подхваченные невидимыми потоками ветра, восьмиугольные платформы поплыли вверх и зависли в воздухе в полном беспорядке.
Я быстро оценил габариты этой небесной полосы препятствий. Платформы были совсем крохотными: толщиной максимум в две ладони, а в поперечнике? Ну, где-то с полметра, не больше. Места ровно столько, чтобы поставить две ступни и попытаться удержать равновесие. Ни разбежаться толком, ни ногу отставить. Но зацепиться и устоять при должной ловкости всё-таки можно.
— ВАШЕМУ ВНИМАНИЮ ПРЕДЛАГАЕТСЯ ОЧЕРЕДНОЕ ИСПЫТАНИЕ ДВУХ МОЛОДЫХ ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ РЕШИЛИ БРОСИТЬ ВЫЗОВ СУДЬБЕ И ДОКАЗАТЬ СВОЮ НЕВИНОВНОСТЬ С ПОМОЩЬЮ ДРЕВНЕГО СУДА! — продолжал вещать глашатай.
Я внимательно следил за тем, как распределяются парящие островки. Они замирали на самых разных высотах и дистанциях. Какие-то висели всего в метре от земли, другие поднялись на два, на три, а дальше эта безумная каменная лесенка уходила спиралью и зигзагами под самый свод защитного купола, на высоту пятиэтажного дома.
Внезапно в центре арены взметнулся небольшой песчаный вихрь. Песчинки спрессовались, обретая форму, и с пола вспорхнула небольшая, размером с голубя, птичка, целиком состоящая из золотистого песка. Оживлённая магией, она резво взмахнула крыльями, взмыла вертикально вверх, к самой макушке купола, и уютно устроилась там на невесть откуда взявшейся сухой ветке, торчащей из силовой завесы. Уселась, наклонила головку и принялась деловито чистить клювом свои песчаные пёрышки.
Какая, ядрёна медь, милота! Прямо кружок юного натуралиста на выезде!
— ГОСПОДА И ДАМЫ! — снова прогремел глашатай. — ДАННОЕ ИСПЫТАНИЕ ПРЕДПОЛАГАЕТ ПРОВЕРКУ НА ДОВЕРИЕ ДРУГ К ДРУГУ! ИБО НЕБО НЕ ТЕРПИТ ФАЛЬШИ! ЕСЛИ ЭТИ ДВОЕ ИСКРЕННЕ ДОВЕРЯЮТ ДРУГ ДРУГУ И ЕДИНЫ В СВОЁМ МНЕНИИ, В СВОЕЙ ПРАВДЕ, ТО ОНИ СМОГУТ ДОБРАТЬСЯ ДО ВЕРШИНЫ И ДОСТАТЬ КЛЮЧ, КОТОРЫЙ СЕЙЧАС СОКРЫТ ВНУТРИ НЕБЕСНОЙ ПТИЦЫ! ТОЛЬКО С ПОМОЩЬЮ ЭТОГО КЛЮЧА ОНИ СМОГУТ ОТКРЫТЬ ВРАТА И ВЫЙТИ ИЗ СИЛОВОГО КУПОЛА НА ПРОТИВОПОЛОЖНОЙ СТОРОНЕ! ЕСЛИ ЖЕ ОНИ ЭТОГО СДЕЛАТЬ НЕ СМОГУТ, ТОГДА…
Распорядитель сделал мхатовскую паузу. Четверо магов Воздуха резко опустили руки ладонями вниз. Остатки колонн скрылись под песком и…
ВУ-У-УХ!
Песок по всей площади арены, от нашего стартового пятачка и до самого дальнего выхода, в одно мгновение полыхнул ослепительным пламенем!
Огонь взметнулся вверх на добрый метр, превратив пол в сплошное ревущее море. Пламя было странным — абсолютно бездымным, чистым, но чудовищно горячим. Волна плотного, обжигающего жара тут же ударила нам в лица, заставив синхронно отшатнуться на полшага назад, к самой решётке. Даже сквозь зачарованную ткань костюмов я почувствовал, как воздух раскалился, словно в открытой топке паровоза.
Так вот зачем нужны очки — чтобы не повредить глаза! Чтобы не ослепить или нет?
— … ЕСЛИ ИСПЫТУЕМЫЕ ОСТУПЯТСЯ И УПАДУТ, ОНИ РИСКУЮТ СГОРЕТЬ ЗАЖИВО В ОЧИЩАЮЩЕМ ПЛАМЕНИ! — с плохо скрываемым удовольствием закончил мысль глашатай. Трибуны кровожадно взревели. — ОДНАКО, ЕСЛИ ИХ ПОМЫСЛЫ ЕДИНЫ, ОНИ ПРОЙДУТ ЭТОТ ПУТЬ С ЧЕСТЬЮ! КАК ВЫ ВИДИТЕ, НА НАШИХ ГЕРОЯХ НАДЕТЫ ОСОБЫЕ ОЧКИ! ОНИ ПОЗВОЛЯЮТ ВИДЕТЬ ТОЛЬКО ТЕ ПЛАТФОРМЫ, КОТОРЫЕ СКРЫТЫ ОТ ГЛАЗ НАПАРНИКА! ТО ЕСТЬ ОДИН ЧЕЛОВЕК ВИДИТ ЛИШЬ ПУТЬ ДРУГОГО! И МОЖЕТ ДРУГОМУ ПОДСКАЗАТЬ! ТОЛЬКО ДЕЙСТВУЯ ВОЕДИНО, СТАВ ГЛАЗАМИ ДРУГ ДРУГА, ОНИ СМОГУТ ДОБРАТЬСЯ ДО САМОГО ВЕРХА! ЕСЛИ ЖЕ ИХ МНЕНИЯ РАЗДЕЛЯТСЯ, ЕСЛИ В СЕРДЦАХ ПРОЦВЕТАЕТ СОМНЕНИЕ, ТО ОНИ РУХНУТ ВНИЗ!
— Во как… Мы видим только путь другого… — протянул я, щурясь сквозь красные стёкла на пляшущее огненное море. — Подожди-ка. Ефросинья, ты видишь вон ту платформу справа? — я вытянул руку, указывая на восьмигранный блин, который парил в метре впереди и чуть правее, прямо над языками пламени.
Княжна повернула голову, вглядываясь в пространство.
— Нет, Елисей. Справа вообще пусто, только огонь. Зато я отлично вижу платформу левее того места, куда ты показываешь! Может быть, ты имеешь в виду её? — она ткнула пальцем в воздух на левее нас.
Я уставился туда, куда она указывала. Там не было ни черта! Полная пустота, под которой весело потрескивал огненный ковёр.
Ради эксперимента я подошёл к самому краю стартового каменного уступа и попробовал дотянуться кончиком ботинка до той платформы справа, которую отчётливо видел сам. Стоило моей подошве коснуться её края, как камень под ногой пошёл рябью, словно голограмма, и моя ступня провалилась сквозь него в пустоту, едва не нырнув в пламя. Я тут же отдёрнул ногу. А вот когда Ефросинья протянула туда же ножны своего меча — металл глухо стукнул о твёрдую преграду, которую она сама не видела!
— Да уж, засада так засада… — резюмировал я, почесав затылок рядом с замком очков. — Хитро придумали, черти клювастые. Получается, мои красные стекляшки показывают только твои платформы, а твои розовые — только мои. Для своих собственных ступенек мы полностью слепы. Похоже, нам придётся ориентироваться исключительно на голос друг друга. И сработать нужно ювелирно, чтобы не навернуться вниз. Мне что-то совсем не улыбается сгореть заживо в нескольких шагах от нашего триумфа. Да ещё и мне, обладателю стихии огня! Засмеют ведь на том свете!