Теаган приподнял брови, но спорить не стал. Когда мы подошли к нужным покоям, он отдал распоряжение дежурившему у его двери охраннику привести старшую наставницу Иринг и повернулся ко мне.
— Быть может, приказать принести закуски? Ты отсутствовал почти весь день, должен был проголодаться.
Вопрос застал меня врасплох. Нет, голода я не испытывал — вообще нисколько. Ни голода, ни жажды. То чувство сытости, которое пришло, когда нити расколотых душ попали в мой магический водоворот, все еще продолжало ощущаться. Я будто наелся и напился на неделю вперед.
Так что в ответ на предложение Теагана я лишь вежливо поблагодарил, мол, это все потом.
В самих покоях, как оказалось, была уже встроенная многослойная защита от подслушивания, очень похожая на ту, которую я видел в кабинете Хеймеса. Так же, как и у него, она активировалась одним жестом и проявлялась плывущими по воздуху золотистыми искрами и заранее нанесенными на стены ярко горящими рунами.
Иринг ждать долго не понадобилось — очевидно, место, в котором ее держали, располагалось в этой самой башне. Едва она, появившись в проеме двери, заметила меня, как ее глаза ярко вспыхнули — и тут же ее лицо вновь приобрело нейтральное выражение. Если бы не этот один момент, можно было бы сказать, что ее маска идеальна.
Охрану Теаган отослал, а самой Иринг вежливо предложил садиться. Потом добавил к существующим рунам от подслушивания еще и свои одноразовые амулеты.
— Ну, теперь говори, — обратился он ко мне.
Пока мы ждали, я сидел, откинувшись на высокую спинку кресла, наслаждаясь комфортом — а то что-то устал я за сегодня. Но тут встряхнулся и выпрямился.
— В общем, ситуация такая, — начал я. — Демоница, которую мы видели, была вовсе не демоницей. Это павшая богиня, Лунная Дева. Амулет Раскивы перенес меня в ее подземный храм, где она пыталась уговорить меня стать ее воплощенным сосудом, а когда я отказался, хотела убить. Но я оборвал все нити, соединяющие ее с материальным миром, и выбросил, — тут я неопределенно повел рукой в воздухе, — куда-то туда. За пределы. И похоже, что даже убил.
Несколько мгновений Теаган и Иринг смотрели на меня с одинаковым выражением недоверия, не моргая. Потом Теаган резко потряс головой.
— Подожди, еще раз! Ты говоришь, что сражался с павшей богиней, победил ее и… убил?
— Насчет убил не знаю, — отказался я. — Там получилось не очень понятно. Но связи с нашим миром у нее больше нет, вернуться она не сможет.
— Так, — пробормотал Теаган. — Так…
Судя по лицу, вопросов у него теснились десятки, и он не представлял, какие задавать первыми.
— Ладно… Допустим… А она? — Теаган кивнул в сторону Иринг. — Как со всем этим связана она?
— Об этом Благая Сестра нам сама все расскажет. Верно? — я тоже к ней повернулся.
Однако Иринг рассказывать не начала. Лишь плотно сжала губы, бросив при этом быстрый взгляд на Теагана. И что-то было такое в ее глазах, что, несмотря на маску нейтральности, заставило меня понять — она его боится. Причем очень сильно.
Странно.
— Ну же, вам все равно придется обо всем рассказать, — сказал я ей. И, чуть подумав, добавил: — Наш да-вир — человек рассудительный и, что бы вы ни сказали, он вас не убьет. Верно, Теаган?
Тот развел руками.
— Я всегда действовал соответственно Уложениям Церкви, а убийство иерархов в них не входит. Старшей наставнице не стоит опасаться.
Но Иринг все еще заметно колебалась.
— Хорошо, — проговорила она наконец. — Хорошо, я… я расскажу.
Но даже после этого заговорила не сразу.
— Нити, — проговорила она. — Те нити, которые посланник оборвал, они в основном принадлежали Благим Сестрам. Самым магически одаренным среди тех, что были рождены внутри ордена…
Тут мне вспомнились две ее дочери — и другие дети в том небольшом внутреннем дворике.
— Не знал, что участие в ордене передается по наследству, — перебил я ее.
— Не то чтобы передается… Но многие наши дети, вырастая внутри Церкви, решают остаться и связать с ней свою судьбу.
— «Наши дети» — у вас их много?
Иринг слабо улыбнулась.
— Лично у меня — пятеро.
Неожиданно. Почему-то об этой стороне жизни Сестер-воительниц я не задумывался.
— Выживание и процветание человечества во многом зависит от существования сильных магов, — негромко проговорила Иринг, заметив мое недоумение. — Способности к магии передаются по наследству. У меня десять камней. Продолжить род — мой долг перед человечеством.
— И где эти дети? В смысле, не только ваши, а вообще, всех Сестер?
— Обычно они растут под присмотром Сестер Хранительниц в построенных Церковью укреплениях далеко от Границ. Моя дочь, которая нас встречала — ее приезд не планировался. Она должна была в это время гостить у отца, но того неожиданно отправили на побережье ловить пиратов, и Хильда решила навестить меня, — Иринг чуть смущенно улыбнулась.
Я отметил про себя, что голос ее звучал искренне и говорила она правду, однако при этом умудрилась ни словом не упомянуть о находящейся в крепости своей второй дочке. Я о ней говорить тоже не стал — пока не видел в том необходимости.
— Хорошо, — я кивнул Иринг. — Продолжайте про нити.
Та вновь покосилась на Теагана.
— Я не знаю, когда именно все началось, хроник у нас не сохранилось, — проговорила она негромко. — Вернее, их просто никто не вел. Но по косвенным признакам могу сказать, что павшая богиня, Лунная Дева, начала влиять на наш орден около трех веков назад. Я даже слышала слух, что все началось еще раньше, и что превращение некоторых воительниц ордена в убийц тоже было частью ее плана. Что сама павшая подкинула эту идею людям, претворившим ее в жизнь. И я слышала, будто все, кого такие Сестры убили, на самом деле были принесены Лунной Деве в жертву. Так она… кормилась.
Я посмотрел на Теагана — тот слушал Иринг в молчании, которое с каждым мгновением становилось все более мрачным. При этом нельзя было сказать, что выражение его лица как-то менялось. Скорее эта мрачность ощущалась подспудно, будто сам воздух в комнате становился густым и тяжелым.
Иринг это тоже заметила, потому как поежилась, будто бы ей внезапно стало холодно.
— Лунная Дева — она угрожала, шантажировала, иногда подкупала обещаниями, лишь бы вынудить Сестер дать клятву служения… Тех, кто отказывался, она убивала — причем так, что смерти со стороны выглядели невинными случайностями. После того, как Сестра поддавалась, вырваться возможности уже не было. И… и дети такой Сестры тоже были обречены.
Иринг опустила голову и несколько мгновений молчала. Потом тихо вздохнула.
— Мне было пять лет, когда моя мать привела меня в подземный храм Лунной Девы и заставила дать такую клятву. Она сказала, что так надо, и я… я просто повторила за ней все слова. А когда повзрослела и поняла, что это значит, было уже поздно…
— Вы поэтому пошли в белую секту? Надеялись, что хотя бы они помогут? — спросил я.
Иринг подняла голову.
— Да… То была одна из причин. Но все оказалось бесполезно… Одно из условий клятвы — нельзя никому говорить ни о павшей богине, ни о нашем ей служении. Нарушение — немедленная смерть.
Я кивнул — что-то такое я предполагал. А ведь Иринг пыталась дать мне намек еще до приезда в крепость. Она так сильно выделила часть слов интонацией, что я запомнил ее речь дословно: «Некоторые вещи укоренялись в ордене столетиями. Порой требуется воля богини, чтобы вырвать корни, ушедшие настолько глубоко». Запомнил, но расшифровать вовремя не смог.
— Всех своих детей вы тоже отдали Лунной Деве? — спросил я, практически уверенный в ответе. Иринг действительно кивнула, а на лице ее отчетливо отразились вина и стыд.
— Иначе Лунная Дева убила бы и их, и меня, — проговорила она тихо.
— А потом вы отдали павшей богине посланника Пресветлой Хеймы, — холодным пустым тоном произнес Теаган; камень в его кольце наследника вспыхнул, а давящее ощущение резко усилилось, став почти нестерпимым.