Готово. Я смотрю в зеркало и не узнаю себя.

Это не я.

На шею надеваю последнюю деталь — такую же атласную ленту. Как ошейник. Как знак принадлежности.

Я им и принадлежу на эту ночь. Обоим при чем.

Халат нахожу на крючке. Мужской — темно-синий, махровый, огромный. Пахнет кем-то из них двоих — тем холодным парфюмом с нотками свежести. Кутаюсь в него, завязываю пояс. Ткань приятно тяжелая.

Последний взгляд в зеркало. Глубокий вдох.

Я открываю дверь.

Он там. Прислонился плечом к косяку, ждет. В полумраке коридора его фигура кажется вырезанной из тени. Брюнет поднимает глаза — медленно, от моих босых ног вверх, по халату, к лицу.

— Это мой халат… М... Что это у тебя на шее?..

— Я же сказала. Я купила не трусики, как вы думали.

— Тебе так сильно нужны деньги?

— Мне очень нужны деньги.

— Тогда все в твоих руках, малышка... — он смотрит на меня, не скрывая. Он хочет заглянуть под халат. Хочет увидеть. Хочет знать, что там. Его взгляд прожигает. И в этом взгляде я вижу…

Что если его другу не понравится, я соблазню его. И это будет не хуже.

А если повезет… они оба сойдут от меня с ума.

Я захожу в спальню и… застываю.

Темные стены глубокого серого цвета. По углам стоят лампы с теплым светом, только подчеркивая интимность всей комнаты. Окна открыты, и там же стоит незнакомец, рассматривая ночной город. Где-то там обычная жизнь продолжается.

А кровать… Боже, на такой кровати можно устроить вечеринку. Или потеряться вдвоем. Или втроем. Белоснежное белье так и светится в полумраке, атлас поблескивает. Подушки сложены идеально.

На комоде — мужские штучки. Часы, что стоят целое состояние. Парфюм в тяжелом флаконе — таком, что можно человека пришибить. Зажигалка блестит холодным металлом. Все такое… Дорогое.

Пафосное…

В зеркале напротив я вижу себя и чуть не смеюсь истерически. Ну и картинка — я в мужском халате, босая. Хорошо, хоть макияж и укладка еще на месте. А

вот под халатом... Ладно, пока не будем об этом.

Пахнет здесь мужчиной. Серьезно, даже стены пропитались — парфюм, табак, еще что-то неуловимое. Кожа? Власть? Деньги? Не знаю, как пахнут деньги, но наверное, именно так.

В любом случае, у меня нет выхода…

Так, Маша. Дыши. Ты справишься. Это просто…

Я осторожно прохожу босиком по холодному полу и замираю через пару шагов.

— Боишься? — вздрагиваю от внезапного вопроса. Поднимаю взгляд на мужчину и снова вздрагиваю. — Чего тогда согласилась ехать, если боишься?

Ему ответить честно?

Или соврать?

Хотя, кажется, ему и не нужны мои ответы.

— Знаешь, мой друг часто так делает. Пытается воскресить меня. Говорит, что любовь и секс — разное. Что мне секс необходим… А я не могу…

Почему не можешь?

В моменте мне становится его очень жаль. Он выглядит так, словно он знает, что такое смерть.

А может, я просто уже в каждом ищу что-то, что докажет мне, что я не одна.

Я осторожно прохожу. Все же я должна первая проявить инициативу. Мне все же нужны деньги. И все зависит от меня.

Я осторожно касаюсь его плеча пальцами. Приятная ткань рубашки холодит пальцы, я встречаюсь с его взглядом и вдыхаю его запах.

— Почему ты согласилась на такое? Ты не похожа ни на одну, которую он привозил раньше… Ты боишься, но борешься со своим страхом… Ты… — он повернулся ко мне лицом и поднял лицо за подбородок. Я нервно сглатываю. Он почему-то тоже. — Сколько тебе нужно? Зачем тебе деньги?

— Это так важно? — я сглотнула.

— Для меня — да.

— Мне нужно спасти маму. Ей нужна операция и я готова на все, чтобы ее спасти, — я смотрю в его глаза. Развязываю пояс мужского халата и осторожно приспускаю махровую ткань с плеч. Он опускает глаза и сглатывает. — Но это не важно, — качнула головой. — По крайней мере, сейчас. Не важно зачем мне деньги. Важно, что я теперь хочу выиграть…

Он наклоняется, носом проводит по подбородку вдыхая мой запах.

— Выиграть? — голос становится хриплее.

— Я хочу вас соблазнить. Это практически… — я вдыхаю в ответ его запах и вздрагиваю от дрожи, что пронеслась по телу. — Вызов… Раз уж никто не смог…

— Вызов? — смеется тихо он, замерев у ушка. Ощущаю, как он кажется случайно задел мою грудь, вызвав новую волну мурашек, и после развязал первый бантик прямо на ней, освобождая чувствительную горошинку. — Где он тебя достал? Почему ты реагируешь так?

Он словно задает вопрос самому себе, но я тихо отвечаю:

— Меня никто так не касался еще… — прошептала я. — Вам нравится?

Я запускаю пальцы в русые волосы и выдыхаю, когда он обводит пальцем грудь, слышу как сбивается его дыхание.

— Никто? Ты девственна? — шепчет он. — Почему же ты решила так грязно распрощаться со своей девственностью? А, точно… — он словно забыл, что я только что говорила. Он словно забыл все, что я говорила. — Малышка хочет спасти свою маму…

— Вам… Нравится? — Нижние губы сводит от возбуждения. Даже после долгих поцелуев Олега я такого не ощущала. А сейчас меня ведет от возбуждения, ноги подгибаются, я цепляюсь пальцами за его воротник.

Он молча усмехается. Берет мою руку, целует пальцы и опускает, кладет на свой пах. Я вздрагиваю, ощутив мгновенно, как все тело стало гореть. Я нервно поднимаю глаза и сглатываю вязкую слюну, встретившись с потемневшими темными глазами.

— Как думаешь? — он хрипло усмехается. — А целовал ли тебя кто-то?

— Да…

— Что ж… При других условиях, я бы при малейшей причине тебя выгнал ни с чем. Но ты возбудила меня даже без поцелуев, крошка… — усмехается он. — Думаю, после этой ночи ты не вспомнишь никого… кроме меня…

Он впивается в мои губы. Сильно, властно, без шанса выбраться и оттолкнуть его. Поцелуй настолько влажный и откровенный, что меня ведет еще больше и хочется ответить, хочется впиться так же сильно.

Что я и делаю, запуская и вторую руку в волосы. Они приятные и шелковистые на ощупь и я тону в его запахе, пытаюсь впитать каждой клеточкой тела его…

Пальцы тянут второй бантик на груди. Атласная ткань щекочет кожу, и мне хочется прильнуть к нему, чтобы перестало так гореть все внутри.

— Можно… — я тихонько стону между поцелуями и ощущаю, как он заводится еще сильнее, как он буквально дрогнул, когда я чуть сжала его волосы. — Можно я…

— Все можно. Все что хочешь…

Он берет мои руки и быстро заводит за спину. Колючая щетина царапает нежную кожу за ушком, на шее. Я всхлипываю, когда он толкает меня к окну и я ощущаю голой кожей холодное стекло. Он прижимает мои руки вверху и снова впивается в губы, а после мы оба резко вздрагиваем.

— Эй, ну что, детка и в этот раз…

Ворвавшийся мужчина замирает. Потом хмыкает.

— Вау.

— Выйди.

— Не смею мешать…

Брюнет быстро выходит.

Светлые глаза быстро находят мои. Он улыбается и наклоняет голову.

После кидает меня на кровать.

Он словно сошел с ума. И я вместе с ним. мы забываем о том, что кто-то входил уже через минуту, и только отдаленно слышим, что в гостиной включилась музыка.

Кажется, для нас не существует сейчас остального мира…

Я выгибаюсь, когда он проводит пальцами по телу. Когда развязывает бантик за бантиком, когда прижимает пальцы к губам и прикусывает сильнее кожу, ощутив, что я тоже возбуждена. В моменте я скромно свожу ноги, инстинктивно и боязливо, но он моментально это ощущает и впивается в губы снова, заставляя меня расслабиться еще сильнее.

Он творит что-то невероятное. Я не успеваю толком разобраться с его рубашкой, не могу сосредоточиться. Но едва я ощущаю его горячую кожу своей, все вмиг становится не важным. Мне становится так легко… Накрывает ощущением, что я ждала именно его, что мой первый раз должен был произойти именно с ним и именно так…

Мужчина нежен со мной. Едва первая боль стреляет в голову, он целует мои губы. Он избавляется от всей лишней одежды и белья, что-то рвет и отбрасывает. Он путает пальцами мои волосы, и что-то хрипло говорит на ушко. Он двигается внутри меня неспешно и безумно нежно, словно сам от этого сходит с ума…