Дым заполняет салон, и я невольно морщусь — глаза начинают слезиться.

Он замечает. Конечно, замечает. Но не гасит сигарету. Просто смотрит — изучающе, оценивающе. Как смотрят на товар.

А потом говорит. Голос у него низкий, бархатный. Но под бархатом — сталь.

— Мне все равно как тебя зовут и зачем тебе деньги.

Я вздрагиваю. Слова звучат отрепетированно. Заученно. Будто он произносил их десятки раз.

Ну да, ну да. Я не первая.

Он даже не собирается притворяться, что я особенная.

Так и есть. К чему бы мне быть особенной.

— Тебе нужно соблазнить моего друга. Если ты это сделаешь, я заплачу сколько скажешь.

— Это так сложно?

— Да. Иначе бы справилось гораздо больше девушек. Все, что нужно тебе сделать, это выдержать его нрав и сделать все, чтобы ты ему понравилась, — он смотрит на тлеющий кончик сигареты и усмехается.

— А если я не в его вкусе?

— Ты в его вкусе, — он прищуривается, переведя взгляд снова на меня, и уголки его губ чуть приподнимаются в улыбке. Уверенность в его голосе бьет как электрический разряд. — Сделай все, что можешь, чтобы он наконец забыл свою любимую… и получишь гонорар.

— А вы?

Страшно спрашивать и другие вопросы. Я понимаю, что он просто не ответит на все, что роятся в моей голове.

— Что я?

— Вы будете присутствовать?

— Буду.

— Но… — я теряюсь. Горло снова сжимается.

— “Но” что? — усмехается он.

Он поворачивается. Наклоняется. Берет мой подбородок двумя пальцами. Легко, но властно. От него пахнет дорогим парфюмом — что-то древесное, с нотками табака и кожи.

Мужское.

Опасное.

— Ты и в моем вкусе, сладкая. Будь умницей и хорошо потрудись. Мне сказали, тебе очень нужны деньги…

Его глаза совсем близко. Темные, с золотистыми искрами в глубине. Красивые и абсолютно холодные.

Да. Очень.

Черт, мне никогда в жизни так не нужны были деньги. Никогда в жизни я не была так близко к концу…

Тишина растягивается между нами. Я стараюсь дышать ровно — чтобы не показать, как все дрожит внутри.

Он отпускает мой подбородок и возвращается на свое место. Гасит сигарету в хромированной пепельнице, встроенной в подлокотник. Отворачивается к окну, за которым проплывают огни ночного города.

Я смотрю прямо перед собой. На приборную панель с неоновой подсветкой. На светлую кожаную обивку. На свои руки, которые мелко дрожат.

Накручиваю на палец прядь волос, пытаясь успокоиться.

Но внутри все кипит. Я не знаю, как это сделать. Как нравиться тому, кого я ни разу не видела вживую…

Стоп. Мужчины ведь любят глазами.

Под моим платьем сейчас обычное белье. Без каких-то излишеств. А если он заказывал много девушек, и всем ставил такое условие, то он тоже заинтересован в том, чтобы его друг соблазнился.

Что ж…

— Можно… — мой голос дрожит, но я заставляю себя посмотреть на него, — заехать в магазин?

Он поднимает бровь. Идеальную. Как и все в нем.

— Какой?

— Белье. Раз уж я должна понравиться… Надо постараться.

Он улыбается. Медленно. И от этой улыбки по спине бегут мурашки.

— Умница.

Я улыбаюсь в ответ. Но от этой похвалы меня выворачивает сильнее, чем от всего остального.

Магазин встретил меня приглушенным светом и запахом дорогого парфюма. Не пустой — в дальнем углу какая-то пара рассматривала витрину, у кассы стояла женщина с несколькими брендовыми пакетами. Но мне показалось, что я одна. Что весь мир сузился до этого пространства с черными манекенами и кружевом.

Несмотря на то, что мужчина остался в машине, я не могу нормально выдохнуть. Потому что он отправил со мной водителя.

Продавщица материализовалась рядом бесшумно — элегантная женщина лет тридцати в черном платье-футляре. Ее взгляд скользнул по мне оценивающе, но без осуждения. Профессионально.

Я сжала пальцы на ручке сумки так, что костяшки побелели. Голос вышел чужим, сдавленным:

— Что-то красивое… черное… и тонкое…

Она не задала ни одного вопроса. Только кивнула и жестом пригласила следовать за ней. Мы прошли мимо стеллажей с яркими и нежными комплектами, мимо манекенов в провокационных позах, к витрине в глубине зала.

— Размер? — мягко спросила она.

Она работала быстро, профессионально. Тонкие пальцы порхали между вешалками, выбирая, откладывая, комбинируя. Черное кружево. Атласные ленты. Что-то с множеством красивых бантиков.

Это я и выбрала. После смотрела, как она складывает выбранное в маленький черный чехольчик. Бережно, будто это не белье, а драгоценность какая-то. Наверное, так и есть — я видела ценник краем глаза.

Сейчас бы я это не потянула.

Пакет оказался совсем небольшим — матовый, черный, с золотым тиснением и названием бутика. Весил почти ничего, но жег ладони.

Я автоматически потянулась к сумке. На моей карте была жалкая тысяча с копейками.

— Вот, пожалуйста, — вежливо произнес мужчина в костюме. Он провел черной картой по терминалу и я вздрогнула от резкого звука.

Я оказалась права. Едва сдерживала улыбку, пока мы шли обратно. Этому незнакомцу очень нужно, чтобы его друга соблазнили.

В машине я села осторожно, поставила пакет к ногам. Старалась не смотреть на него.

— Трусики хоть красивые?

Меня дернуло. Противоречиво. Благодарность смешалась с унижением. Звучит так, словно он забавляется от моей инициативы. Бр-р…

Я опускаю глаза на колени. Не хочу ничего ответить. Он выглядит хорошо и дорого, но обращается ко мне как и ко всем.

А я уверена, что я — не все. Почему-то я уверена в своей победе. Я это сделаю.

Мы поехали дальше. Молча.

Он снова курил. Окно было приоткрыто, холодный воздух врывался тонкой струйкой, смешиваясь с табачным дымом. В салоне пахло кожей, его парфюмом и моим страхом — я уверена, что сейчас страх имеет запах.

И уверена, что он его ощущает. Смакует.

Он печатал что-то в телефоне, не отрываясь. Иногда на его губах появлялась легкая улыбка, иногда брови сходились к переносице.

А я сидела, вжавшись в угол, и пыталась не думать.

Не представлять.

Не паниковать.

Эта поездка была похожа на падение в пропасть в замедленной съемке. Я видела дно, знала, что удар неизбежен, но все еще летела. Между той Машей, которая читала младшему брату сказки на ночь, и той, которая едет соблазнять… Кого-то… Огромная разница.

Я заранее все решила. Еще когда села в эту машину. Если задача — соблазнить, значит, придется играть по полной. Не просто улыбаться и хлопать ресницами. Это должен быть секс.

Господи, я ведь на самом деле мечтала о такой ночи. Не так, не с этими обстоятельствами, но мечтала. Хотела, чтобы первый раз был особенным. Свечи, вино, кружево. Хотела увидеть восхищение в глазах. Хотела быть желанной. Красивой. Настоящей.

Но тот, для кого я это планировала, оказался мудаком. А теперь я еду отдать то, что берегла для него, незнакомцу. За деньги. Ради мамы.

Ради долбанного шанса выжить.

Я сделаю это красиво. Чтобы потом… чтобы хотя бы не было мучительно стыдно вспоминать.

Машина плавно остановилась. Я подняла глаза.

Жилой комплекс высился передо мной стеклянным монолитом. Относительно новый, дорогой, с подсвеченным холлом и фонтаном у входа. Все продумано до мелочей — от мраморных ступеней до кованых перил.

Я вышла из машины. И замерла.

Наверху, на одном из верхних этажей, светились окна. Обычные окна, ничем не отличающиеся от десятков других.

Там была наша квартира. Наш дом. Там пахло мамиными блинами по воскресеньям, там Сашка разбил вазу, играя в футбол в большом зале, там мама пела, готовя ужин.

Там папа целовал меня в лоб каждое утро…

Теперь там живут другие люди.

Ноги подкосились. Я покачнулась.

И тут же почувствовала руку на талии. Уверенную, теплую. Он подошел бесшумно, встал рядом. Близко. Слишком близко. Запах табака и парфюма окутал меня, но почему-то не оттолкнул.