— Как закончить, мам? А Егор? А квартира? — спрашиваю усталым шепотом.

— А что Егор? Он уже взрослый мальчик, он все поймет. А квартиру поделите по закону. Главное — не оставайся с этим… чудовищем ни минуты больше.

— Я думала, ты начнёшь уговаривать меня не обращать внимания на «причуды» мужа, терпеть ради нервов сына и делать вид, что я ничего не слышала, — с горечью признаюсь.

Мама вздыхает и смотрит в сторону, на старый выцветший папин портрет, висящий на стене.

— Я не думала, что у вас всё настолько плохо, Лен. Такое уже не склеить никаким клеем. Лучше сразу уйти и не терять драгоценное время. У тебя ещё есть шанс найти достойного мужчину и родить ему дочку. Ты ещё молодая, красивая, у тебя всё получится.

Я закатываю глаза и поспешно поднимаюсь со стула.

— Пойду прилягу, мам. Чувствую себя опустошённой, — говорю и иду в свою комнату, падаю на всегда застеленную свежим бельём кровать.

Но когда я закрываю глаза, почему-то снова представляю себе не Андрея и нашу «разбитую» жизнь, а нового босса. Его внимательный взгляд, мягкую улыбку… И маленькую кудрявую девочку со светло-карими выразительными глазами… как у него.

Муж вспоминает обо мне в два часа ночи. Телефон раздражающе вибрирует под подушкой, снова вырывая меня из зыбкого сна. С трудом разлепляю глаза, смотрю на экран — три пропущенных вызова и короткое сообщение: «Ты где?»

«Сплю у мамы. У тебя завтра выходной, а мне на работу», — отправляю сухой ответ и впервые в жизни отключаю звук, чтобы больше не слышать этих назойливых трелей. К счастью, наверняка благодаря волшебным валерьянке и чаю с ромашкой мне удаётся провалиться в глубокий сон и благополучно проспать на работу.

Хорошо, что сегодня суббота! Начальства в профилактории нет, и у меня короткий день. Раз в месяц по субботам я выхожу на работу, чтобы прочитать отдыхающим скучную лекцию о правильном питании и ответить на их однообразные вопросы. За это мне доплачивают смешную тысячу рублей. По-хорошему, можно позвонить Лизе и всё отменить. Перенести на следующую неделю. Но… что-то внутри меня противится этой мысли.

Я спешу собраться, несмотря на то, что одета, мягко говоря, не по-рабочему. А всё почему? Да потому что где-то в моей израненной психологической травмой душе теплится глупая надежда встретить в профилактории Конте. Увидеть его снова, пусть даже издалека, а если повезёт — обменяться парой ничего не значащих фраз.

— Без завтрака не отпущу! — строго предупреждает мама, когда выхожу из ванной, умытая и причесанная.

Вчерашние локоны немного раскрутились и потеряли форму, но по-прежнему отлично лежат, мягкой волной обрамляя лицо. Я решаю оставить их так, небрежно перекидываю через плечо и иду в кухню.

Мама, как всегда, с утра пораньше хлопочет у плиты. Она запекла в горшочке ароматную пшённую кашу с тыквой. Я зажмуриваюсь от удовольствия, вдыхая этот знакомый запах. Это вкус моего беззаботного детства, я очень его люблю.

— Спасибо, мам, ты чудо, — искренне благодарю, усаживаясь за стол.

— Смотрю, доча, ты сегодня прямо воспрянула духом. Расцвела, как майская роза. Это ведь не потому, что Андрей ночью наплёл тебе новых сказок? — Мама подозрительно прищуривается, внимательно изучая моё лицо.

— Конечно нет, мам! — возмущаюсь я и вдруг вспоминаю, что оставила телефон в комнате.

Бегу за ним и возвращаюсь в кухню, на ходу читая ночной ответ мужа. «Ты совсем охренела? Тебя ждет серьезный разговор».

— Что там? Ты побледнела! — чутко улавливает смену моего настроения мама.

Чего-чего, а мужа я никогда раньше не боялась. Он никогда не распускал руки, не повышал на меня голос. Но сейчас… Я ведь совсем не знаю этого человека! Андрей — крупный и физически сильный мужчина. Если он решит меня ударить… Я даже не уверена, что переживу это. С другой стороны, он тоже меня не знает, раз решил, что я потерплю такой тон, такое обращение.

«К тебе тот же вопрос», — парирую я и с натянутой улыбкой возвращаюсь к маме за стол.

— Всё нормально, просто я увидела, что у меня куча пропущенных звонков и сообщений, — не моргнув глазом вру.

— Ты пока поживёшь у меня, да, доча? — с надеждой спрашивает мама, и в её глазах я вижу неподдельную тревогу за меня и в то же время скрытую радость.

А не посоветовала ли она мне развестись так уверенно, потому что ей просто одиноко? Папа умер, Егор уехал в другой город, я с мужем… Конечно, она скучает, ей нужно, чтобы кто-то был рядом… Да ну, нет. Мамуля не такая.

— Скорее всего, мам. Посмотрим, что будет после разговора с Андреем. Может, у него хватит совести съехать, — неуверенно говорю, стараясь придать голосу твёрдость.

— Сомневаюсь, — бормочет мама себе под нос, — борщ сварить или солянку?

Я быстро доедаю кашу, выпиваю чай и вызываю такси. Встаю из-за стола, обнимаю маму и целую в щёку.

— Позвоню с работы, — обещаю и спешу на улицу, где меня уже ждёт машина.

В лёгком плаще никакого общественного транспорта — замерзну и заболею.

Почему-то во время этого поспешного завтрака я очень ясно понимаю, что жить с мамой мне будет очень тяжело. Она собирается носиться со мной так же, как в детстве. Будет контролировать каждый мой шаг, совать под нос валерьянку и пытаться откормить, чтобы я не дай бог не зачахла от горя.

А я как-никак взрослая женщина, сама мать, а не маленькая девочка. Вряд ли я долго выдержу такую гиперопеку. Значит, нужно поскорее разобраться с этим проклятым разводом и муторным разделом имущества, чтобы снова стать свободной и независимой.

Приезжаю на работу и спешу в свой кабинет с одной целью: поскорее залезть в интернет и почитать, что опытные юристы и «бывалые» разведёнки пишут о разводах таких, как мы с Андреем. Я настолько сосредоточена на этой мысли, что, наверное, все мои переживания и намерения написаны у меня на лице. Потому что когда в холле натыкаюсь на нового босса, он хмурится, решительно хватает меня за руку и тащит к лифту!

Дежурный администратор Ирина, обычно скучающая за своим столом, провожает нас ошарашенным взглядом, полным неприкрытого любопытства. Кажется, она вот-вот выронит из рук свой любимый журнал «Вязание».

— Здравствуйте, Евгений. Что вы делаете, позвольте узнать? — возмущённо шиплю я, краснея от неожиданности и неловкости.

Вырываю свою руку из его крепкой хватки, когда лифт поднимается на верхний этаж, где находятся кабинеты администрации.

— Почему вы в такой лёгкой верхней одежде?! — не менее возмущённо, но с плохо скрываемым беспокойством шипит Конте в ответ, сверля меня взглядом светло-карих глаз. — Ваше пальто до сих пор в химчистке, и вам совсем не в чем ходить?! Вы же простудитесь!

Я беспомощно хлопаю глазами, поражённая до глубины души такой неожиданной заботой и вниманием со стороны практически незнакомого человека. Моей маме Конте точно бы понравился, она бы сразу решила, что это идеальный кандидат мне в мужья.

Евгений Конте

Всё началось пару лет назад, когда родители неожиданно усадили меня на диван в гостиной, а сами встали напротив с очень серьёзными лицами, словно собирались устроить мне разнос. На мгновение я снова почувствовал себя школьником-хулиганом, устроившим взрыв в кабинете химии. Но мать сказала:

— Женя, я всё понимаю, но доколе?! Тебе уже за сорок! Мне скоро семьдесят! Когда же я наконец увижу внуков?!

Сейчас ей шестьдесят пять, а тогда было меньше. Да и здоровьем Господь Бог, к счастью, матушку не обидел, поэтому я попытался отшутиться:

— Мам, я ещё не готов. Да и не до серьёзных отношений мне сейчас. Ты же знаешь, сколько сил и времени отнимает этот новый курортный комплекс.

Но тут в дело решительно вступил отец:

— Эухенио, сын, твоя мама права. Не дело тебе до сих пор перебиваться случайными подружками и легкомысленными интрижками. Пора наконец-то обзавестись семьёй и детьми, иначе так и останешься одиноким волком до конца своих дней.