Я открываю рот от изумления, чтобы ахнуть и спросить, с чего это она вдруг так негативно отзывается о моём муже, но одергиваю себя, понимая, что я плохая актриса. Я просто не смогу убедительно разыграть перед Верой праведное негодование. А ещё я искренне опасаюсь услышать от Веры какие-нибудь новые подробности о похождениях моего неверного мужа. Только сейчас до меня по-настоящему доходит, что с таким уровнем осведомлённости нашей старшей медсестры она вполне может быть в курсе всех его многочисленных загулов.

— Нужно ещё всё хорошенько обдумать и взвесить, — только и выдавливаю из себя. — Всё, Вер, мне пора начинать лекцию.

Я сбрасываю вызов и иду в холл второго этажа.

А Евгений уже там. Стоит в окружении заинтересованных отдыхающих и приветливо улыбается мне очаровательной улыбкой как-то особенно заговорщически. Теперь я смотрю на него совершенно другими глазами и оцениваю каждый жест, каждое слово и каждый взгляд через призму свалившихся на меня знаний. И главное, не могу понять: нравится ли мне это или, наоборот, по-настоящему пугает?

Через пять минут после начала лекции о правильном питании, неоценимой пользе регулярных физических нагрузок и коварных проблемах лишнего веса я наконец перестаю неловко смущаться и нервно ёрзать на стуле, чувствуя на себе пристальный изучающий взгляд Конте. Всё же я настоящий профессионал в своём деле и в этой теме чувствую себя как рыба в воде. Я увлеченно рассказываю интересные случаи из своей богатой практики, с удовольствием отвечаю на многочисленные вопросы заинтересованных слушателей, принимаю искренние благодарности и стараюсь всем тепло и приветливо улыбаться.

— Лена, вы просто настоящее сокровище! — с неподдельным восхищением заявляет мой новый босс, когда последние слушатели расходятся по своим номерам и мы с ним остаёмся наедине. — Я уже сейчас отчётливо вижу, как наши оздоровительные программы станут невероятно популярными, и от желающих похудеть и помолодеть просто не будет отбоя. Не хотите ли сегодня вечером как следует отпраздновать начало этой новой многообещающей эры?

Я растерянно смотрю на него, часто хлопая ресницами и не понимая: он шутит?

— Сегодня вечером у меня будет очень тяжёлый и неприятный разговор с мужем, — с горечью напоминаю ему. — Вы действительно думаете, что мне сейчас до празднований?

— Разумеется, — уверенно кивает Конте, ничуть не смущаясь и не меняя доброжелательного выражения лица. — Я же говорю: начало новой эры. Во всех смыслах. Безболезненное избавление от несчастливых изживших себя отношений — это тоже очень хороший и светлый повод для настоящего праздника.

Я невольно поджимаю губы, чувствуя полный раздрай. Логика настойчиво подсказывает, что сейчас я просто обязана оскорбиться до глубины души и отчитать этого бессердечного Евгения за невероятную чёрствость, с которой он так легко и безжалостно смывает в унитаз двадцать пять лет моей семейной жизни. В этой жизни, между прочим, было очень много хороших и счастливых моментов, до которых ему и дела нет. Но почему-то я совершенно не могу этого сделать! Мне очень сложно объяснить странные и противоречивые чувства, которые прямо сейчас бушуют в моей душе, но… Этот малознакомый, нет — совершенно чужой мужчина действует на меня, как мой личный очень мощный антидепрессант. Именно так я бы сказала самой себе, стараясь как можно скорее и безболезненнее пережить неизбежный развод с мужем: радуйся, Лена, что узнала правду сейчас, пока ты еще полна сил, энергии и неутолимой жажды жизни. А если бы он предал тебя и выбросил на помойку, когда ты была бы старой, немощной и больной? В общем, я бы и сама сейчас всеми правдами и неправдами уговаривала себя найти в этой ужасной семейной катастрофе хоть какие-то счастливые моменты. Но ведь это я… А другие люди должны искренне сочувствовать мне в такой ситуации, всячески жалеть и поддерживать.

Или всё-таки не должны?..

В общем, я окончательно запуталась в своих мыслях и переживаниях и, отчаянно пытаясь как-то разобраться, сама не заметила, как оказалась в огромном автомобиле Конте, который с ветерком привёз меня прямо к моему родному дому. Очнулась я только на словах:

— …Ну, в общем, я буду ждать тебя здесь, у подъезда. Я никуда не тороплюсь, так что можешь не спешить. Ноутбук у меня с собой, я пока с удовольствием поработаю в тишине и спокойствии. А ты просто позвони мне, когда соберёшь вещи. Только не поднимай тяжести сама. Обещай!

Как мы вообще умудрились договориться о том, что я прямо сейчас соберу свои вещи, а мой новый босс лично отвезёт их к маме — хоть убей не скажу! Как будто кто-то другой, намного более молодой, безбашенный и беззаботный, вместо меня всю дорогу непринуждённо болтал с Евгением на самые разные темы и даже умудрился перейти с ним на доверительное «ты».

Но что я могу сказать с полной уверенностью: мне безумно нравится находиться рядом с Конте! Мне очень нравится его слушать и украдкой на него смотреть. Каким-то непостижимым образом он дарит мне столь необходимую сейчас уверенность в себе и вселяет в мою раненую душу надежду на лучшее и светлое будущее.

А вот мысль о том, что мне сейчас придётся подниматься в свою собственную, но теперь такую чужую квартиру и разговаривать с Андреем, мне совершенно не нравится. Но делать нечего, от этого неприятного разговора всё равно не уйти.

— Не думаю, что задержусь надолго, — стараюсь говорить увереннее, прежде чем выскользнуть из его тёплой уютной машины на промозглый весенний воздух.

Иду к подъезду, машинально поднимаю взгляд на свои окна, а та-а-ам! Муж стоит на балконе и курит, сверля меня недобрым взглядом. Он смотрит прямо на меня, и я чувствую его клокочущую ярость даже на таком расстоянии.

Сердце предательски замирает на мгновение и тут же пускается в бешеный скач. Я прекрасно понимаю, что сейчас Андрей постарается обернуть ситуацию в свою пользу и сделать во всём виноватой именно меня.

Прежде чем выйти из лифта, я трижды глубоко выдыхаю и украдкой крещусь. С богом!

Дверь в нашу квартиру распахнута настежь, и мой взбешённый муж стоит на пороге, всем своим видом показывая, что мне сейчас придётся очень и очень несладко. Я гордо расправляю плечи и молча вхожу в квартиру, нарочно задевая его плечом.

— Что это вообще значит, Лена?! — не выдерживает Андрей и начинает громко орать, едва дверь захлопывается. — Ты что, совсем с ума сошла?! Ты решила опозорить меня перед всеми соседями и выставить оленем?!

Я медленно поворачиваюсь к нему лицом, скрещиваю руки на груди и вызывающе смотрю прямо в глаза.

— А теперь повтори мне всё то, что ты вчера с таким воодушевлением рассказывал своим дружкам: и про сушёную воблу, и как ты перепробовал всех местных проституток, и не забудь рассказать мне о том, как я просто обязана радоваться в постели, когда ты там что-то невнятно пытаешься изобразить, — цежу я каждое слово сквозь плотно сжатые зубы.

— Ты что, подслушивала?! Ты опустилась до уровня какой-то дешевки?! Может, и телефон мой начнёшь проверять?! — багровея, рычит Андрей, не ожидавший от меня такой дерзости.

— Не начну, — холодно бросаю в ответ, — я подаю на развод. Прямо сейчас я соберу свои вещи и уйду из этой квартиры, но даже не думай, что останешься здесь жить-поживать и добра наживать. Квартиру мы разделим по закону, и ты отдашь мне половину наших сбережений.

Андрей краснеет ещё сильнее. Он беспомощно открывает и закрывает рот, как выброшенная на берег рыба. Но мне его совсем не жаль. Я резко разворачиваюсь и иду в кладовку за большой дорожной сумкой, чтобы поскорее собрать вещи и уйти из этого проклятого дома.

Но меня останавливает звонок в дверь.

Евгений

Чем дольше я наблюдаю за Леной, тем сильнее крепнет моя уверенность в том, что если я когда-нибудь решусь жениться, то только на ней.

Помимо привлекательной внешности — ну вот вообще мой идеальный женский типаж — она нравилась мне рассудительным характером, редким умением держать свои бурные эмоции под контролем, полным отсутствием малейшего кокетства и жеманства (хотя бы и ради какой-то корысти).