Оглядываюсь в поисках знакомых лиц. Ага, вот и Дина — жена Валеры. Как всегда, выглядит безупречно: платье в пол, бриллианты, укладка… Но стоит присмотреться, и за блеском проступает усталость и какая-то обречённость.

Замечаю Светку с мужем. Светка — ещё одна родственница Андрея, родная сестра Валеры. Слишком громкая и порой излишне прямолинейная. От неё быстро начнёт болеть голова. Она как раз сейчас яростно, размахивая руками, спорит о чём-то со своим Сашкой. Наверное, опять из-за его постоянных отлучек ругаются.

В общем, всё как обычно. Тот самый богемный «праздник», на котором все улыбаются, но в глазах у каждого своя драма. И я со своим «замечательным» мужем и тайной в виде непонятных чувств к новому боссу идеально вписываюсь в эту картину.

Праздник идёт своим чередом. Все гости в сборе, мы усаживаемся за длинный стол, ломящийся от угощений. Тосты и поздравления следуют один за другим, как по расписанию. Вот и наша очередь. Мы с Андреем встаём и поднимаем бокалы.

— Валера, братан, ты же знаешь, как я тебя люблю и как ты мне дорог! Желаю тебе оставаться таким же активным, ну и бабла побольше! И пусть мой подарок поможет тебе получить заряд на всё это! — Андрей говорит пьяным голосом, в котором сквозит какая-то нагловатая развязность, и многозначительно хихикает.

Я чувствую, как пересыхает во рту. Давлю подступающую обиду, в горле застрял комок из слёз. Стою, как оплёванная, не зная, куда деть руки и что сказать. Мало того, что он поздравляет только от себя, а не от нас, так я ещё и понятия не имею, что делать! Добавить что-то или просто сесть на место? Почему-то интуиция вопит, что от подарка мужа мне нужно откреститься обеими руками.

— Поздравляю, — выдавливаю из себя в итоге и торопливо сажусь, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.

Праздник набирает обороты, градус его растёт. Хозяин объявляет перерыв на перекур, и гости шумно отодвигают стулья, готовясь размять кости.

Я не курю, но тоже встаю из-за стола. Хочется выйти на улицу и немного проветриться. Голова уже давно гудит от громкой музыки и фальшивых улыбок.

У Валеры курилка прямо в доме, но она, как всегда, только для мужчин — такой у него дурацкий обычай. Дамы, страдающие этой вредной привычкой, ютятся на веранде, кутаясь в шали. Я выскальзываю из дома и решаю обойти вокруг, чтобы хоть немного прийти в себя. Иду по дорожке, глубоко дышу прохладным воздухом, и когда оказываюсь напротив приоткрытого окна курилки, до меня доносится очень занимательный разговор…

Стою, боюсь дышать. Замерла и слушаю, стараясь не пропустить ни слова.

— …А что такого? Настоящим мужикам иногда нужно вспоминать, что они дикие и хищные самцы, — самодовольно заявляет мой муж и ржёт, как жеребец-победитель.

— Дюха, ну ты, конечно, дал! Не ожидал я от тебя такого подарка! — радостно кричит Валера, и я слышу, как он хлопает Андрея по плечу.

— А что ты скажешь Динке? — спрашивает кто-то из гостей, и в его голосе слышится то ли зависть, то ли злорадство.

— Мужики, я с вами! — выкрикивает другой. — Готов вложиться!

— Дам тебе номер, звони и бронируй место, — снисходительно отвечает ему Андрей, явно наслаждаясь произведенным эффектом.

— Это в следующие выходные или через одни? — уточняет Светкин Сашка, и внутри у меня что-то обрывается.

Я тут же вспоминаю, что в следующие выходные у Андрея командировка. Командировка! Он никогда раньше не ездил в командировки, а тут вдруг отправили! Глаза застилает пелена ярости и обиды, всё вокруг начинает плыть. Ведь ясно же, что они собираются не на рыбалку. И следующие слова подтверждают это.

— А вы не боитесь подхватить что-нибудь? — опасливо спрашивает кто-то.

— Ты что! Девочки все чистые, элитные! Я уже много раз проверял, — с неприкрытой гордостью сообщает мой муж.

Меня начинает тошнить. Много раз проверял?! Фу, как мерзко! И я сплю с ним в одной постели! Эта мысль обжигает, как кислота.

— И жена ничего ни разу не заподозрила?

Андрей гогочет, как безумный.

— Ты видел мою Ленку? Она давно обабилась, заглядывает мне в рот и верит каждому моему слову.

— А если узнает и уйдет от тебя?

— Кто?! Моя сушёная вобла? Да кому она нужна? Я сам её терплю из жалости и по привычке. Пусть радуется, что хоть кто-то ее иногда трахает.

— Да чего ты наговариваешь? Ленка у тебя еще ничего. Стройная, и мордашка смазливая. Ты мою Ритку видел? Вся заплыла, жопа как баржа. Я ее дома центнером называю, — со смехом заявляет друг Валеры — Никита.

Его жена Рита недавно родила четвертого ребенка. Ну и козлы!

На этом мое терпение лопается, как мыльный пузырь. Больше я не могу это слушать. Меня трясет от гнева и отвращения. Разворачиваюсь на дрожащих ногах, иду в дом за сумочкой, вызываю такси и ухожу, ни с кем не попрощавшись. Плевать! Выскальзываю за ворота и жду машину там, в темноте. Отчаянно боюсь, что муж заметит мое исчезновение и начнет искать, но мне везет — машина приезжает быстро. Я ныряю в нее, как в спасительную гавань, и мчусь к маме. Почему-то даже мысли не возникло поехать домой. Мне кажется, я теперь даже порог нашей квартиры никогда не переступлю. Мой муж развлекался с проститутками, а потом мыл свой стручок в нашей ванне! Меня передергивает от брезгливости, как будто на меня вылили ведро помоев. Едва нахожу в себе силы написать маме короткое сообщение, что еду к ней, а то она испугается — уже девять, может, она спать легла.

Мама, конечно, сразу начинает паниковать и засыпать меня тревожными вопросами. К счастью, улицы пустынны, и я добираюсь до нее быстро. Едва открываю своим ключом дверь в квартиру, в нос ударяет резкий стойкий запах корвалола, а мама встречает меня в стареньком халате, накинутом на ночную рубашку до пят. На ее лице застыла тревога.

— Боже, Лена, ты откуда в таком виде? — ахает она, оглядывая меня с головы до ног.

Почему-то кажется, что сейчас она начнёт отчитывать меня за лёгкий плащ и тонкие брюки. И это становится последней каплей. Ком обиды и отчаяния, копившийся весь вечер, прорывается наружу, и я начинаю рыдать, захлёбываясь слезами, уже с порога. Мама бросается ко мне и крепко-крепко обнимает, как в детстве.

— Ну-ну, девочка моя, все хорошо, все пройдет, — шепчет она, гладя меня по спине. — Пойдем скорее в кухню, я тебе сейчас накапаю валерьянки и налью чаю с ромашкой. Ты мне все расскажешь, и мы все решим, только не плачь, моя хорошая, ты дома, в безопасности.

Ее простые теплые слова действуют, как бальзам на израненную душу. Постепенно успокаиваюсь и первым делом иду в ванную умыться. Тщательно убираю остатки искусного макияжа, обнажая бледное заплаканное лицо, и долго смотрю на свои красные опухшие глаза в зеркале. «Сушеная вобла» — как есть. Нечего было притворяться кем-то другим, кем я не являюсь. Вытираю лицо полотенцем и иду в кухню к маме, стараясь взять себя в руки.

На столе уже дымится кружка ароматного чая, а рядом на блюдце сиротливо стоит рюмка с валерьянкой. Не морщась, залпом выпиваю ее и рассказываю маме обо всем, что случилось и что у меня на душе, изливаю накопившиеся боль и обиду. Даже про Конте не забываю рассказать все подробности — пусть и это будет на ее суд.

Мама не перебивает, слушает молча, но реагирует очень эмоционально: то хмурит брови, то поджимает губы, то вздыхает. И мне становится легче, когда я вижу, что есть на свете человек, которому я небезразлична, который любит меня несмотря ни на что.

— …Всё это так ужасно, мам. И я не знаю, что теперь делать, — говорю, закончив свою длинную исповедь.

Мама в очередной раз тяжело вздыхает и качает головой, словно пытаясь подобрать нужные слова.

— А что тут поделаешь, Лен? С этим мудаком нужно кончать, — неожиданно уверенно говорит.

В этот момент я как раз делаю глоток чая, но от неожиданности выплёскиваю его наружу. Брызги разлетаются по всей кухне. Я никогда в жизни не слышала от мамы таких ругательных слов, и от изумления у меня начинается настоящая истерика. Я смеюсь сквозь слёзы и не могу остановиться. Хватаюсь за живот и вытираю мокрые щёки. У меня даже скулы начинают болеть от напряжения. Не знаю, сколько это длится, но когда я наконец успокаиваюсь, то чувствую себя полностью опустошённой, словно из меня выкачали всю энергию.