То, что я не закричала от восторга, — мое достижение.

— Да. Очень приятно, — отвечаю я максимально спокойно.

— Вы не должны были возвращаться домой из-за меня, — говорит Ной.

— Не верь Флинту, — тихо говорит Оливия, заговорщически наклоняясь. — Ты был удобным оправданием. Но вилла, которую он нам снял, была вовсе не виллой. Просто ужас. Огромный замок. Каменные стены. Промерзший до костей. Мы вернулись исключительно потому, что устали постоянно мерзнуть.

— То есть… вы жалуетесь, что жили в замке в Италии? — спрашивает Ной.

— Вот! Спасибо, — говорит Флинт. — Это было нормальное место.

— Ладно. Нормальное, — уступает Оливия. — Но ледяное.

Пожилая женщина делает шаг вперед и садится в кресло рядом с диваном.

— Можно вернуться к действительно важным вещам? — говорит она, переводя взгляд на меня. — Ной? Представишь нас?

Я невольно выпрямляюсь, лихорадочно надеясь, что макияж не размазан, а волосы не выглядят как гнездо.

Ной прочищает горло, берет меня за руку, успокаивающе сжимает пальцы:

— Это Меган Шеридан. Оливия наняла ее присматривать за домом, пока нас не было. Меган, это моя мама, Каролин, а это мой отец, Грэм. Спенсер прошел минуту назад, а остальные братья где-то тут. — Из кухни раздается грохот. — В полном составе.

— Очень приятно познакомиться, — говорю я родителям Ноя. — Буду рада узнать вас получше.

Лицо Каролин теплое и доброе. У нее те же голубые глаза, что и у Ноя, а короткие седые волосы уложены в гладкое каре. Она берет мою руку и мягко сжимает.

— И мне очень приятно познакомиться.

— Ну что, у вас была хорошая неделя? — спрашивает Оливия, с видом человека, который знает все ответы заранее.

Ной бросает на меня веселый взгляд, закатывает глаза и показывает на кузину.

— Тебе повезло, что все так удачно сложилось.

Оливия широко улыбается.

— Значит, сложилось?

Ной смотрит на меня и его голубые глаза сияют.

— Да. Думаю, очень даже сложилось.

Через час я принимаю душ, надеваю чистую одежду и чувствую себя куда более живой.

Но Ноя нигде нет, и я до сих пор официально не познакомилась со всей его огромной семьей, поэтому топчусь в дверях гостиной, не зная, куда себя деть. Но Каролин замечает меня почти сразу, вскакивает со стула и спешит ко мне.

Она обнимает меня.

— Ты, наверное, в полном смятении, — говорит она теплым, ласковым голосом.

— Немного, — признаюсь я. — Но мне это нравится. Все это замечательно.

— У тебя большая семья? — спрашивает она.

— Только один брат. Так что ничего похожего.

— Ох, ну тогда нам нужно время, чтобы ты привыкла, — улыбается она. — Но поверь, дальше будет легче. Ты голодна? На тебя посмотришь — так и хочется накормить.

После всего того количества чизкейка прошлой ночью мне бы не мешало не есть до следующего вторника. Но тут до меня доносится запах бекона и живот выдаёт низкий, предательский звук.

Каролин смеется.

— Ну вот, определенно голодна. Пойдем, я тебя всем представлю.

В столовой полно народа, но Ноя все еще нет, так что я держусь рядом с Каролин, улыбаюсь, киваю и здороваюсь со всеми, пока она перечисляет братьев, кузенов и кузин Ноя.

Оливию я уже знаю, а теперь знакомлюсь с ее мужем Тайлером и детьми — Ашер и Мэгги. Леннокс и Тейтам — семейные повара — готовят завтрак. Я знакомлюсь с сыном Флинта, Майло, и его женой Одри, которая ждет ребенка. Пэрри и Лайла — с их сыном Джеком. Броуди и Кейт сидят за столом со своей дочкой Ривер. И, конечно, братья Ноя — Мейсон, Спенсер и Уилл. В кухне Грэм с братом и его женой раскладывают тарелки — значит, единственные, кого не хватает, это сам Ной и его отец.

— Он снаружи, — говорит Каролин, явно считывая мой взгляд. — Разговаривает с отцом, представляешь?

— Это хорошо, — говорю я, искренне радуясь. — Я очень рада.

Она чуть прищуривается, будто пытаясь понять, сколько именно я знаю.

Я пожимаю плечами:

— Мы за эту неделю много говорили.

У Каролин округляются глаза:

— Ной? Говорил? — Она тихо смеется и берет меня под руку. — Нет, тебя нам точно нужно оставить рядом. Ты настоящая волшебница.

Через пять минут я сижу рядом с Оливией с тарелкой панкейков, бекона и фруктов. Завтрак выглядит обычным, но стоит попробовать первый кусочек и мне хочется застонать от удовольствия. Это не просто панкейки.

— Боже мой, — говорю я. — Это потрясающе.

— Я знаю! — отвечает Оливия. — Уверена, Леннокс подмешивает в еду что-нибудь незаконное.

— Серьезно, это лучшие панкейки в моей жизни. Почему они такие другие?

— Молочный солод, — говорит Тэйтум, садясь напротив. — И он взбивает белки отдельно, перед тем как вмешать их в тесто.

— Я же говорю, — хмыкает Оливия. — Практически наркотик.

— Это утверждает человек, который в наркотиках не разбирается, — говорит мужчина за соседним столом. Думаю, это Уилл. Или Спенсер. Они похожи.

— Не придирайся, — отмахивается Оливия. — Я просто сказала, что еда вкусная. Леннокс? — кричит она на кухню. — У тебя сегодня обалденные панкейки!

— Спасибо, Лив, — откликается он. — Только перестань рассказывать людям, что я готовлю с применением запрещенных веществ.

Все смеются, но я — лишь наполовину. Вторая половина — там, где сейчас Ной. Я просто надеюсь, что разговор с отцом прошел хорошо.

— Ну что, ты меня ненавидишь? — спрашивает Оливия. — Честно, я правда нуждалась в человеке на ферме. Но когда Саммер сказала, что знает подходящую девушку, назвала твое имя… Я посмотрела твой профиль и просто почувствовала.

— Ты посмотрела мой профиль?

— О да, — кивает она. — Абсолютно криповое сталкерство в Инстаграме. Не спрашивай почему. Просто что-то в твоей энергии подсказало, что Ной точно влюбится.

— Постойте, вы с Ноем… встречаетесь? — спрашивает мужчина напротив. Это точно Мейсон — тот, что идет сразу после Ноя по возрасту.

— Эм… ну, прошла всего неделя, но…

— Ты ему ничего не должна объяснять, — вмешивается Каролин и бросает на сына строгий взгляд. — Мейсон может заняться своими делами, пока его брат сам не будет готов рассказывать. Это касается всех.

Я улыбаюсь в тарелку, подцепляя очередной кусочек блина. Это немного ошеломляет — такое количество людей, которым небезразлична моя личная жизнь. Но самое невероятное — никто не осуждает и не критикует. Даже подшучивая, они делают это с любовью.

Последние дни я представляла себе жизнь с Ноем. А сейчас — с целым кланом Хоторнов. С племянниками, кучей кузенов и кузин. С тетями и дядями, которые тоже будто болеют за нас.

В этот момент я слышу, как открывается и закрывается задняя дверь. Я кладу вилку, прислушиваюсь. Шаги. Мужские голоса — может, он здоровается с Ленноксом? Потом, наконец, Ной появляется в дверях столовой. Он быстро окидывает комнату взглядом и когда находит меня, улыбается так широко, так светло, что у меня перехватывает дыхание.

— Ну вот, — говорит Каролин. — Все ясно. Она делает вид, что обращается к Оливии. — Ты видела, как он на нее посмотрел? Когда он вообще так улыбается?

— Пожалуйста, — говорит Оливия, довольная собой. — Не благодарите.

Ной садится рядом со мной, но народу слишком много, разговоров — еще больше, поэтому поговорить толком нам не удается. Я люблю всю эту энергию и смех, но к тому времени, как мы уже почти закончили и все собираются в гостиной открывать подарки, я сгораю от желания побыть с Ноем наедине.

Кажется, он чувствует то же самое. Когда я прохожу через кухню, чтобы поставить стакан в раковину, он ловит меня за талию и утаскивает в свою комнату.

Я вскрикиваю от удивления, а Ной уже закрывает дверь, прижимая меня спиной к ней. Его тело — теплое, тяжёлое, желанное.

— Привет, — тихо говорит он и накрывает мои губы поцелуем.

Поцелуй мягкий, нежный, идеальный и я растворяюсь в нем, вся утренняя нервозность исчезает.

— Я хотел сделать это весь день, — шепчет он, когда отстраняется.