Но сейчас я не могла даже думать о том, чтобы снова с кем-то сблизиться.

После всего, что произошло, сама мысль о новых отношениях вызывала скорее тревогу, чем предвкушение. Мне хотелось сначала собрать себя заново, научиться стоять на собственных ногах и перестать вздрагивать от воспоминаний о человеке, которому когда-то доверяла больше, чем себе.

Давать сейчас Илье надежду было бы попросту нечестно. Но и обижать его, резко отталкивая, мне тоже не хотелось.

Поэтому я поспешила перевести разговор в более безопасное русло.

– Я яблочный пирог пеку, – сообщила с улыбкой. – Скоро должен быть готов. Надеюсь, попробуешь?

Илья рассмеялся и наклонился к тазу, чтобы вымыть руки.

– Я очень надеялся, что ты предложишь, потому что даже отсюда чувствую этот потрясающий аромат.

– Значит, ради пирога и заходишь? – шутливо поддела я.

– Вот ты меня и разоблачила.

Я тоже рассмеялась. И впервые за последние дни смех вышел таким лёгким и искренним.

Из открытого кухонного окна тянуло яблоками и корицей. Во дворе было тепло и тихо, за забором шелестели деревья, а где-то в доме Аглая о чём-то оживлённо разговаривала с крёстной.

В этот момент я ощутила, что у меня на душе… хорошо и спокойно.

И вдруг подумалось, что, возможно, всё действительно когда-нибудь наладится.

Не сразу, конечно. Мне предстоял развод, суд, поиски работы и совершенно новая жизнь, к которой я пока не была готова.

Но однажды я проснусь утром и первым чувством будет не боль.

Однажды перестану вспоминать Петю каждый раз, когда думаю о прошлом.

Однажды у нас с Аглаей снова появится свой дом.

И наша новая жизнь станет настолько настоящей, что старая наконец перестанет болеть. Забудется, как дурной сон.

Со стороны улицы послышался шум подъезжающей машины.

Я машинально повернула голову в ту сторону.

Из-за невысокого забора сначала показалась крыша, потом автомобиль проехал ещё несколько метров и остановился почти напротив открытых ворот.

Я узнала его сразу.

Знакомый серебристый седан, в котором прежде ездила сотни раз. Тот самый седан, что уехал прочь, оставляя нас с Аглаей на вокзале, окончательно отрезая от прежней жизни.

Сердце ухнуло куда-то в ноги.

Нет.

Я медленно поднялась с крыльца, не сводя глаз с машины.

Этого просто не могло быть. Что ему тут понадобилось?

Ответ пришёл сам собой – его навестил мой юрист и этот визит мужу весьма не понравился. Вероятно, Петя явился сюда, чтобы снова запугивать и требовать…

Водительская дверь открылась. Петя спешно выскочил наружу.

Я – напряжённо застыла.

Он - вскинул голову и увидел меня.

Замер.

Несколько бесконечно долгих секунд мы просто смотрели друг на друга через открытые ворота, словно оба не могли поверить в реальность происходящего.

В памяти моментально вспыхнул вокзал. Его холодное лицо. Слова о том, что я должна исчезнуть. Угроза отобрать Аглаю, если посмею претендовать на имущество.

Мои руки инстинктивно сжались в кулаки.

Первым желанием было броситься в дом и закрыть дверь. Но я больше не боялась. Я собиралась дать отпор.

А ещё…

Что-то в лице Пети заставило меня остаться на месте. Что-то новое, незнакомое, отчаянное.

Он смотрел на меня так, словно увидел привидение.

За восемь лет брака я видела его разным. Злым, счастливым, уставшим, раздражённым, весёлым. Видела, как он переживал первые неудачи в бизнесе и как радовался первым большим деньгам. Видела, как его глаза светятся нежностью и как их сковывает ледяной холод.

Но таким не видела никогда.

На его лице одно за другим сменялись неверие, потрясение, растерянность и какая-то почти болезненная радость.

Он сделал первый шаг. Потом второй.

Шёл к открытым воротам медленно, осторожно, не сводя с меня глаз, словно каждым новым шагом проверял, не исчезну ли я.

– Аля?.. – донёсся до меня его голос.

Я невольно отступила.

И, кажется, именно это движение окончательно убедило его, что перед ним действительно я.

– Аля!

Он резко сорвался с места и побежал ко мне.

Я испуганно отшатнулась, совершенно не понимая, что происходит.

– Что ты…

Договорить не успела.

Он взлетел вверх по ступенькам и порывисто обнял меня.

Так крепко, что стало больно.

Я задохнулась, упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь отстраниться, но Петя словно вообще не замечал моего сопротивления. Он прижимал меня к себе обеими руками, лихорадочно гладил по волосам, плечам, спине, будто хотел убедиться, что я настоящая.

Что живая.

– Господи… – выдохнул он мне в волосы. – Мышка… Господи, Мышка…

Я оцепенела.

Что с ним?

Его трясло.

По-настоящему трясло, и это окончательно выбило меня из колеи.

Последний раз я видела Петю на вокзале. Холодного, злого, безжалостного. Бесконечно далёкого и чужого.

А теперь этот же человек держал меня в своих объятиях так, словно только что получил обратно самое дорогое, что у него когда-либо было.

– Пусти меня, – выдохнула я, снова пытаясь оттолкнуть его. – Петя, ты делаешь мне больно!

Он немного ослабил объятия, но не отпустил.

Отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в лицо.

Его глаза лихорадочно блестели.

– Я думал, что больше никогда тебя не увижу, – проговорил он срывающимся голосом. – Никогда, понимаешь?!

Я смотрела на него в полном недоумении.

– Что ты несёшь?

Он словно не услышал.

Его поразительно холодные ладони легли на мои щёки, и я резко дёрнула головой, пытаясь освободиться, стряхнуть с себя его прикосновение.

– Зачем ты так со мной?! – прохрипел он отчаянно. – Ненавижу тебя! Ненавижу за то, что едва не сошёл с ума!

Я окончательно перестала понимать происходящее.

Он сам выставил нас с Аглаей на вокзале. Сам потребовал, чтобы мы исчезли.

А теперь стоял передо мной бледный, осунувшийся, с каким-то совершенно безумным выражением лица и обвинял в том, что едва не сошёл с ума?

– Ненавижу… но ещё сильнее – люблю, – вдруг выдохнул он.

У меня перехватило дыхание.

Петя смотрел прямо мне в глаза, будто кроме нас двоих во всем мире больше никого не существовало.

– Я так тебя, оказывается, люблю, Мышка…

Глава 13

Последние слова Пети меня буквально обожгли.

«Я так тебя, оказывается, люблю, Мышка…»

Несколько секунд я просто смотрела на него, не веря собственным ушам.

После ресторана. После Анжелы. После вокзала. После того, как он собственными руками выбросил нас с Аглаей из своей жизни и велел исчезнуть, он стоял передо мной и говорил о любви.

Словно все, что было до этого момента, мне просто почудилось.

Его слова звучали настолько нелепо, странно и неуместно, что иначе как издевательство я подобные излияния воспринимать не могла.

– Ты откуда прискакал с такими признаниями? – едко поинтересовалась я. – Из дурки?

Петя прикрыл глаза и шумно выдохнул.

– Знаешь… я вообще-то был от неё в двух шагах.

– А зря не дошёл.

Я упёрлась ладонями ему в грудь и резко оттолкнула от себя.

Наверно, он совершенно не ожидал, что я это сделаю, потому что отшатнулся, оступился на краю крыльца и едва не полетел вниз. Лишь в последний момент успел ухватиться за перила и удержался на ногах.

Почти сразу рядом раздался голос Ильи:

– Аля, тебе нужна помощь?

Я повернула голову. Он подошёл ближе и теперь настороженно смотрел на Петю, явно готовый вмешаться в любую секунду. Помочь. Защитить. Эта мысль успокаивала и поддерживала.

На мгновение мне захотелось сказать – да.

Захотелось попросить Илью выставить моего мужа за ворота, вернуться в дом, закрыть дверь и продолжить этот день так, словно серебристый седан никогда тут и не появлялся.

Но я снова посмотрела на Петю.

Опасным он не выглядел. Скорее - уязвимым и отчаявшимся.