Я перестал дышать.

Просто стоял, вцепившись пальцами в край стола, и смотрел на человека перед собой.

Словно издалека раздался голос Анжелы. Секретарша, кажется, тоже произнесла моё имя.

Я ничего не слышал.

В голове звучало только одно.

Жива.

Аля жива.

Как это возможно?!

Тарлецкий подошёл ближе, открыл свою папку, достал из неё несколько листов и спокойно положил их передо мной.

– Так что, Пётр Вадимович, – произнёс он деловым тоном, – обсудим наши дела?

Глава 12

– Значит, ты решила тут остаться?

Я сидела на крыльце и наблюдала, как Илья заканчивает возиться со старым столом, который много лет стоял во дворе крёстной. Тот давно покосился, ножки пришли в негодность, и крёстная уже собиралась отправить его на свалку, но Илья заявил, что выбросить всегда успеется.

– Наверно, да, – ответила я, пожав плечами. – Мне больше некуда идти. А здесь хотя бы крёстная есть. Она сможет помогать с Аглаей, когда я выйду на работу.

Произносить последние слова оказалось неожиданно странно. И волнительно.

Выйду на работу…

Когда-то мне казалось, что моя жизнь уже давно сложилась и ничего принципиально нового в ней не случится. У меня был муж, дом, ребёнок, привычный уклад, планы на следующий месяц и даже приблизительное представление о том, где и как мы будем жить через десять лет.

Теперь от всего этого не осталось ничего.

– Надеюсь, после развода мы с Аглаей сможем купить здесь своё жильё, – добавила я. – Если всё пройдёт так, как говорит Александр.

За последние две недели я успела сделать для себя больше, чем, наверно, за несколько предыдущих лет.

Первым делом нашла толкового юриста, который согласился представлять мои интересы в суде.

Александр Тарлецкий оказался человеком спокойным, рассудительным и, к счастью, совершенно не склонным раздавать пустые, громкие обещания. Он внимательно изучил документы, которые я ему предоставила, подробно расспросил о моей старой квартире и о том, как мы с Петей покупали нынешнюю, а потом заявил, что ситуация совсем не такая безнадёжная, какой пытался представить её мой муж.

У нас были доказательства того, что значительная часть денег на покупку нынешней квартиры поступила от продажи моего добрачного имущества. Александр объяснил, что эти деньги не перестали быть моими только потому, что я вложила их в наше общее жильё. Поэтому мы могли требовать признать соответствующую часть квартиры моей личной собственностью, а уже оставшуюся – делить между нами с Петей.

Кроме того, я имела право и на часть бизнеса мужа, ведь тот был начат уже в браке.

Конечно, никаких гарантий юрист не давал. Сразу предупредил, что впереди может быть тяжёлый раздел имущества, особенно если Петя решит воевать за каждый метр и за каждую копейку.

А я почти не сомневалась – решит.

Слишком хорошо помнила его лицо на вокзале и слова о том, что всё принадлежит ему. Что это он заработал, он создал, он добился.

Будто не существовало тех первых лет, когда никакого успешного бизнеса ещё не было. Будто я не заложила ради его начинаний собственную квартиру, не верила в него, когда он только начинал, не помогала ему в мастерской, делая всю работу, какую не мог делать он.

Интересно, когда именно Петя успел забыть обо всём этом?

А может быть, не забыл. Просто ему оказалось гораздо удобнее считать, что я ничего не заслужила.

Но имущество волновало меня далеко не так сильно, как Аглая.

Я призналась юристу в угрозах Пети и впервые за эти дни вслух произнесла то, чего боялась больше всего: вдруг он действительно сможет забрать у меня дочь?

Александр тогда посмотрел на меня поверх очков и совершенно спокойно спросил, на каком основании.

Я не нашлась, что ответить.

Оказывается, Петя тоже не смог бы.

По словам Александра, угрозы мужа были обычным запугиванием, рассчитанным на то, что я растеряюсь, испугаюсь и добровольно откажусь от всего, лишь бы сохранить ребёнка.

Наверно, именно после этого разговора внутри меня что-то окончательно изменилось.

Я перестала бояться.

А вот боль никуда не исчезла. Иногда по ночам я лежала без сна и вспоминала восемь лет своего брака, пытаясь понять, в какой момент мужчина, которого я любила, превратился в человека, способного бросить меня с шестилетней дочерью на вокзале.

Но рыдать сутками и жалеть себя я не собиралась.

У меня была Аглая.

А значит, нужно было не страдать, а действовать.

Я занялась поисками работы. Создала резюме, разослала его в несколько мест и уже успела сходить на два собеседования. Пока безрезультатно, но я не отчаивалась.

На моей личной карте оставалось немного денег. На первое время этого было достаточно, но я прекрасно понимала – очень скоро они закончатся.

Мне предстояло снова учиться жить самостоятельно. Ни на кого не рассчитывать и не ждать, что кто-то другой обеспечит мне надёжное будущее.

Наверно, это был самый дорогой и ценный урок, который преподал мне мой брак.

Нельзя всю себя без остатка вкладывать в другого человека.

Когда-то я отдала Пете всё, что могла. Свою квартиру, деньги, силы, время, веру в него. Его успехи считала нашими общими и даже не задумывалась о том, что у меня самой при этом почти ничего не остаётся.

Теперь понимала – нужно было вкладываться в первую очередь в себя. В собственное будущее. Создавать что-то, что никто однажды не сможет у меня отнять со словами: «Это моё, а ты здесь никто».

Что ж, лучше понять это сейчас, чем никогда.

Начну с нуля. Я не первая, кому это предстояло.

Нам с Аглаей нужно было на что-то жить, покупать еду, одежду, обувь и прочие необходимые мелочи. Вещей у нас практически не осталось – всё, что мы взяли с собой из дома, уехало в том автобусе. Вернуть свои сумки мне так и не удалось.

На вокзале грубо заявили, что ничего не знают ни про наш автобус, ни про оставшиеся в нём вещи, и в конце концов я решила, что, может быть, это даже к лучшему.

Я приняла это как знак – не стоит тащить в новую жизнь ничего из прошлого.

Чтобы окончательно оборвать с мужем все связи, я даже сменила номер телефона. Купила новый, самый простенький и недорогой смартфон, а с ним вместе – и новую симку.

Не хотела однажды увидеть на экране его имя и снова услышать голос человека, который так ясно дал понять, что мы с дочерью ничего в его жизни не значили.

Пусть живёт так, как хотел. С Анжелой. С будущим сыном.

А мы с Аглаей будем учиться жить без него.

– Ты чего задумалась? – спросил вдруг Илья.

Я подняла голову и взглянула на него.

Он уже закончил работу – заменил старые ножки стола новыми, перевернул его и установил на прежнее место.

– Да так, – улыбнулась я. – О будущем.

– И как оно?

Я немного подумала.

– Пока пугает.

– Это нормально, – ответил он просто. – Неизвестность всегда пугает. Но она даёт и надежду. На то, что дальше будет лучше.

Илья надавил ладонью на край столешницы, убедился, что стол стоит ровно и не качается, и довольно кивнул сам себе.

А потом посмотрел на меня и улыбнулся.

– Знаешь, если ты будешь жить здесь… у меня появится дополнительный повод приезжать почаще.

Я почувствовала, как щёки предательски вспыхнули, и опустила глаза.

Что-то потаенное, невысказанное уже несколько дней витало в воздухе между нами.

Илья ни разу не сказал ничего прямо, не позволил себе лишнего прикосновения, не поставил меня в неловкое положение. Но я не была настолько наивной, чтобы не замечать его взглядов и не понимать, почему за последние две недели он стал таким частым гостем у крёстной.

Он заглядывал к нам порой по несколько раз за день. Иногда помогал по хозяйству, иногда приносил что-нибудь Аглае, а иногда просто появлялся на пороге и спрашивал, как наши дела.

Его тянуло ко мне.

Наверно, в другой жизни мне было бы приятно такое внимание. Илья был хорошим человеком, рядом с ним я чувствовала себя спокойно, а после всего случившегося это дорогого стоило.