Позади остались тёплая печка, стены, пропахшие хвоей, и несколько дней, за которые всё изменилось. А ещё там осталась верная Олла… При мысли о подруге к глазам подступили слёзы, я их нетерпеливо смахнула, но они появились вновь.

Я не могла забыть, как Олла обняла меня крепко, когда мы вышли из домика.

— Ты уверена? — прошептала она тогда.

— Уверена, — кивнула я. — Спасибо тебе. За всё.

Она только улыбнулась — та, её лёгкая, хитрая улыбка, как будто она всё знала с самого начала.

— Береги его, — сказала подруга, кивая в сторону Дария. — Он теперь твой. По-настоящему.

Бьерин стоял чуть поодаль, глядя на нас прищуром. Молчал. Как всегда.

Дарий подошёл к нему сам, шаг за шагом, тяжело дыша. Он смотрел не сверху вниз, а ровно, по-человечески.

Я даже не ожидала, что Дракон заговорит первым.

— Вы с Оллой можешь поехать с нами. Я знаю: ярл не забудет и не простит.

Он серьёзен был, почти строго. Не как герцог, а как друг, что желает помочь и переживает.

Бьерин покачал головой.

— Мой дом тут! Я не смогу жить вне Северных земель!

Он сказал это просто, без пафоса. Как будто говорил: снег идёт, и это нормально.

— У меня остались братья, — продолжил варвар. — И сестра. Кто-то должен защищать их. А вы идите, у вас дорога своя. Всё будет в порядке, и обещаю, что позабочусь об Олле.

— Ты в этом так уверен? — спросил Дарий.

— А ты нет? — усмехнулся Бьерин.

Дракон чуть улыбнулся в ответ и уже хотел повернуться, но Бьерин вдруг сделал шаг вперёд и, почти шутливо, но с тем спокойствием, в котором звучала железная воля, добавил:

— Если ещё раз причинишь Элизабет боль — метка тебя не спасёт!

Повисла тишина.

— Не спасёт, — повторил Дарий тихо. — И я не буду просить!

Суровый варвар кивнул, а затем мужчины обменялись дружеским рукопожатием.

Олла махнула Эмми рукой, та крикнула что-то весёлое в ответ, и лошади тронулись.

Я обещала себе не плакать, поэтому смотрела строго перед собой, но когда мы выехали из леса и позволила себе повернуться, то увидела, как Бьерин стоит у порога, а Олла уже подошла и взяла его за руку.

И в этот момент вдруг поняла: мы оставляем позади не прощание, а что-то вроде начала.

Для них. Для нас.

Теперь я вновь смотрела вперёд, стараясь не сбиться с пути, и Дарий тихо наклонился ко мне:

— Всё будет хорошо, — сказал он.

Я ответила ему лёгкой благодарной улыбкой, потому что, впервые за долгое время, ему верила. И знала: куда бы мы ни ехали — наш дом едет с нами.

Границу родного королевства мы пересекли на закате. Солнце начало пригревать сильнее, воздух стал мягче, а ветер больше не обжигал лицо, как в северных землях, и запахло травами.

Дарий отдернул занавеску, глядя вдаль, в сторону, где, по его словам, начинались земли герцогства Беннингемов. Я посмотрела туда же, чувствуя, как от волнения сжимается сердце.

Ведь где-то там нас ждал дом. Тот самый, из которого когда-то изгнали Элизабет. Тот, что должен будет стать мне новым домом. Если я, конечно, захочу.

— Мы можем поехать в город, — тихо сказал Дарий, словно почувствовал мою нерешительность. — Сниму тебе и Эмми комнату где-нибудь, или целый дом.

— А ты? — спросила я дрогнувшим голосом.

Он повернулся ко мне чуть удивлённо, словно я озадачила его этим вопросом.

— Я? Я буду там, где ты разрешишь.

Я замерла, чувствуя, как ком подступает к горлу. Он и правда изменился.

Маленькая ручка скользнула в мою. Эмми. Она подняла на меня глаза. Слишком серьёзные для ее возраста.

— Мам, а мы поедем в папин дом?

Я посмотрела на неё. Потом — на Дария. И кивнула.

— Поедем.

Не только ради неё. Потому что я сама хотела. Решила рискнуть и проверить, хватит ли нас теперь на новую жизнь.

Поместье встретило нас тишиной и шелестом ветра в кронах парковых деревьев. Слуги столпились у ворот, не веря, что видят своего герцога. Кто-то кланялся до земли, кто-то просто стоял в оцепенении.

Их взгляды скользили от испачканной в крови одежды Дария, к Эмми и ко мне. Особенно ко мне. И в этих взглядах было всё: недоверие, шок, изумление.

Я почувствовала, как вспыхнули щеки, но Дарий сжал мою руку.

— Она хозяйка этого дома, — громко и чётко сказал он. — И мать моей дочери. Кто не согласен — может уйти прямо сейчас.

Больше никто не смел смотреть на меня косо.

Нам отвели гостиную, самую солнечную. Камин разожгли, поставили воду, принесли тёплые пледы. Всё было… почти по-домашнему. Почти.

Я только начала распаковывать сумку, когда услышала шаги снаружи. Слуга отворил дверь и я подняла взгляд. Вещи выпали у меня из рук, и я замерла.

На пороге стояла женщина. Высокая, с идеальной осанкой, в дорогом дорожном платье, с роскошной прической и холодной улыбкой. Волосы — рыжевато-золотистые, глаза — почти янтарные. Она держалась с той лёгкой грацией, которой обладают только те, кто привык управлять не только комнатой, но и мужчинами.

Далина.

Я узнала ее, хотя никогда не видела её прежде. Дарий рассказывал о ней, пусть и неохотно, и даже описал ее. Ту, что околдовала его. Ту, кого он принял за свою «истинную». И после которой я оказалась лишней.

Эмми прижалась ко мне, затаившись за спиной. А Далина улыбнулась. И сказала, словно между прочим:

— Что, неужели мне здесь не рады?

Дарий будто онемел. Он смотрел на неё, словно не верил глазам.

— Ты не можешь быть здесь… — выдохнул он.

— Но я здесь. И, дорогой, — её улыбка стала шире, — у нас с тобой есть незаконченные дела.

— Как ты сюда попала? — Дарий шагнул вперёд, его голос был резким, полным ярости, которой я давно не слышала. — Я запер тебя. Лично. В башне на окраине королевства, с охраной и под защитными чарами! Как ты, чёрт возьми, сбежала?

Далина даже не дрогнула, будто гнев дракона её ничуть не испугал. Только провела рукой по шёлковой юбке и усмехнулась.

— Ах, милый, ты правда думал, что я какая-то простолюдинка, от которой можно избавиться, как от надоевшей игрушки?

Она сделала шаг вглубь комнаты, будто была здесь хозяйкой. Я прижала Эмми к себе — девочка цеплялась за подол, растерянно глядя на злую тетю.

— Ты всегда меня недооценивал, Дарий. А теперь заплатишь за это.

Она подняла подбородок.

— Я пришла за тем, что мне принадлежит. За тобой.

Дарий сжал кулаки.

— Не смей даже заикаться об этом! Сегодня же отправишься обратно!

— О, я не только смею, я уже всё приготовила. — Она кивнула на ковер, устилающий паркет. — Думал, я буду сидеть сложа руки? Нет, милый. Не сегодня.

Она резко шагнула вперёд и резким движением сдёрнула ковёр.

На полу, вырезанный прямо в древесине паркета, чернел ритуальный круг — ровный, геометрически выверенный, наполненный символами, от которых мне стало холодно. И в самом его центре стоял Дарий.

— Нет! — выдохнула я и бросилась вперёд. — Дарий, отойди!

Он повернул голову, но было поздно.

— Теперь ты снова мой, — прошептала Далина и прошептала что-то на непонятном языке.

Свет вырвался из круга. Руны вспыхнули, и их узор повис в воздухе тонкой золотистой вязью, опутывая мужчину с ног до головы. Дарий содрогнулся, и на миг лицо перекосилось болью. Он взревел и качнулся вперед, будто вот-вот освободится… Но когда он выпрямился — это был уже не он.

Его взгляд напугал меня до чертиков. Дарий посмотрел на Далину почти нежно.

— Я скучал, — сказал он.

— Я тоже, — медовым голосом ответила она, улыбаясь, как кошка.

— Дарий, нет! Это она! Она тебя снова околдовала! Это не ты! — я сорвалась с места, но напоролась на холодный, чужой взгляд, и словно в стену врезалась.

— Эти двое останутся, — заявил вдруг мужчина неожиданно даже для меня. — Им не причинят вреда.

— Что? — нахмурилась Далина. — Ты должен выбросить их отсюда, слышишь? Я приказываю!

— Нет, — отрезал он, словно что-то в нём всё ещё сопротивлялось.