Теперь… Теперь я сама не знала, кто этот мужчина для меня.

Дарий сидел у костра, склонившись над котелком, в который Олла бросила последние сушёные грибы. Пламя рисовало на его лице длинные, резкие тени. Ветер трепал пряди волос, выбившиеся из-под капюшона.

Он почти не говорил весь день. Слишком напряжённый взгляд, слишком тихие скупые движения. Казалось, что бывший муж погрузился внутрь себя, пытаясь найти там что-то. И я боялась спрашивать, что именно.

Но когда Эмми уснула, свернувшись на плаще между нами, и тишина стала почти осязаемой, он заговорил сам.

— Меня не оставляет то видение, горький сон, где ты плачешь, А я… я приказываю тебе уйти.

— Это было на самом деле, — прошептала я. — Это не сон.

Я промолчала о том, что все это было не со мной, а с настоящей Элизабет, потому что испугалась. Вдруг моя тайна все только испортит?

— Значит, я вспоминаю всё больше, какие-то картины прошлого всплывают сами собой. И я… боюсь их.

Я смотрела на мужчину сквозь дым костра, который делал его лицо и фигуру зыбкими, постоянно меняющимися. Передо мной на мгновение появлялся дракон, но затем его сменял другой, настоящий Дарий, которого только начинала узнавать. По крайней мере, мне хотелось верить, что именно сейчас он был настоящим.

— Я боюсь, что если всё вернётся, снова стану тем, кто тебя выгнал. Кто считал любовь слабостью. Кто думал, что сила — в контроле, в власти! — горько продолжил бывший муж.

— Ты уже не тот, — сказала я уверенно, хотя не знала до конца, так ли это на самом деле…

— Но я был. Это… живёт во мне. Где-то внутри, и если оно проснётся… — Дарий вытянул руку. Метка на его запястье пульсировала. — Если я когда-нибудь подниму на тебя голос. Если стану тем, кто считал тебя вещью…

Он сглотнул.

— Убей меня! — произнёс он так, что внутри меня что-то оборвалось.

Я застыла, не в силах подобрать слов.

— Что?

— Просто пообещай!

Он смотрел серьёзно. В его спокойном решительном лице не было вызова, драмы или желания впечатлить…

Он говорил так, словно уже всё для себя решил и это был единственный способ сохранить нас.

— Дарий…

— Я не хочу быть тем, кто причинит тебе боль, не хочу, чтобы Эмми боялась меня.

Он резко замолчал, словно слова давались ему с болью, и снова посмотрел на огонь.

Я подвинулась ближе к мужчине, протянула руку и взяла его ладонь.

— Я не убью тебя! — прошептала, глядя ему в глаза. — Но если ты снова причинишь мне боль, исчезну навсегда. Даже если метка сгорит вместе со мной.

Дарий закрыл глаза и молча кивнул, будто мы заключили договор.

И тогда я… Я позволила себе притронуться к его щеке, делая это осторожно и с волнением. Простое лёгкое прикосновение словно пронзило нас ударом молнии. Тут же забылся холод и вьюга, а внутри стало нестерпимо горячо.

Бывший муж открыл глаза, в которых отражались всполохи костра и бушевало внутренее пламя, глядя на меня изумлённо.

— Только не становись прежним, — прошептала я. — Пожалуйста.

— Я постараюсь.

Наши губы неотвратимо потянулись друг к другу, но резкий звук выстрела прервал несостоявшийся поцелуй.

Первый выстрел прозвучал внезапно и неотвратимо. Глухой щелчок арбалета, и в дерево рядом с повозкой вонзился болт. Эмми завизжала — коротко, в испуге, и прижалась ко мне. Я инстинктивно прикрыла ее собой, трясясь от страха.

Наш лагерь был запрятан в самой глуши, но как мы ни старались замести следы, что-то нас все же выдало. Может, дым от костра, или ржание лошадей.

— Они здесь? — дрожащим голосом спросила Олла, вглядываясь лесную чащу.

Лицо у нее побледнело, и она подвинулась ближе к Бьерину.

— Дагмар, — подтвердил варвар, крепко сжимая топор. — Он нагнал нас быстрее, чем мы думали.

Дарий не сказал ни слова. Только сжал челюсти и посмотрел на Бьерина. А после с невозмутимым видом достал меч и обернулся на меня, глянув так, будто собирался идти не в бой, а в неизвестность, откуда можно не вернуться.

— Уходите, — сказал он. — Я не позволю им добраться до вас.

Я схватила его за рукав, не желая отпускать.

— Ты не справишься один! Это верная погибель!

Он задержал на мне взгляд и улыбнулся.

— Возможно. Но бежать от них бесполезно, нас все равно догонят.

Высвободив руку, он скрылся среди сосен, и у меня внутри все сжалось. Я обернулась на Бьерина с Оллой, которые спешно сворачивали лагерь, и горько протянула:

— Надо уходить. Он не задержит их надолго.

Бьерин кивнул. А потом совсем рядом раздался протяжный звук охотничьего рога, и его лицо стало мрачней тучи.

— Поздно, они уже здесь.

Я обернулась испуганно и увидела мельтешение среди деревьев. Он прав — варвары рядом, и между нами только Дарий.

Он встретил их на соседней поляне — как будто выбрал место, где снег был чище, чем в остальном лесу. Вышел один против десятков. Варваров было много — слишком. Дагмар привез с собой целый отряд. Он не прощал предательства.

Понимая, что бежать бесполезно, мы замерли, глядя на приближение врагов.

Ярл выехал вперед. Копна белых волос, тяжелый мех, в руке меч — черненый, с искрами заклинаний. Его глаза блестели, как у охотника, который загонял дичь.

— Ты снова встал у меня на пути, дракон, — донесся до нас раскатистый голос Дагмара.

— Это ты выбрал не тот путь, ярл, — ответил Дарий спокойно. — Элизабет не принадлежит тебе.

Их бой начался внезапно. Вот только что они стояли, как вкопанные, а в следующий миг сорвались с места.

Варвары обрушились на дракона, как стая волков, беря числом. Он же тоже не стоял на месте, неуловимой тенью кружа посреди врагов. Но их было слишком много, и он не справлялся. Его атаковали, он отбивался, падал, вставал, снова бил.

Я не могла смотреть на это без слез, и все равно не отводила взгляд. Дарий дрался не как герой, он просто сражался за тех, кто ему дорог. Как тот, кто знает: если отступит — всему придет конец.

Олла держала Эмми на руках. Бьерин стоял у дороги, прикрывая нас. А я… Я стояла, как вкопанная, и чувствовала, как леденеют руки.

Он же погибнет. Ему не выстоять…

И тут один из варваров ударил дракона сбоку. Клинок вспыхнул магией, и Дарий рухнул на колени. Меч выскользнул из руки, он прижал руку к ране, зашатался.

И в этот момент я увидела, как метка на его запястье вспыхнула. Как будто кто-то зажег огонь — я же ощутила пульсацию на своей руке, сильную, горячую, пугающую.

Дарий застыл. Словно по нему ударили не мечом, а чем-то тяжелым.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Я не знала, что он увидел. Но этот взгляд… Будто он смотрел сквозь меня. Сквозь время. Словно заново узнавал.

Он медленно поднялся, все еще шатаясь. И двинулся ко мне. Но варвары не дали нам ни секунды.

Ярл посмотрел туда же, куда и Дарий, и тут же, потемнев лицом, поскакал вперед — прямо ко мне.

— Ты должна была стать моей, — прорычал он, сжимая рукоять. — Я заберу тебя. Сейчас.

Он поднял меч. И в этот миг раздался взрыв. Треск. Вой. Вспышка.

Я только успела закрыть голову рукой, когда вверх взметнулась снежная завеса.

Дарий… Он превратился. Снова стал драконом. Словно проснулся от долгого сна. Черные крылья распахнулись. Тело вытянулось, как будто освобождаясь. Глаза полыхнули желтым — не гневом, а решимостью. И он встал между мной и мечом.

Я не слышала, как закричал ярл. Не видела, как рассыпались воины. Просто отпрянула туда, где с испуганным личиком меня дожидалась Эмми, и смотрела, как тот, кого я любила — и боялась, от кого сбежала — и снова впустила в свою жизнь, снова стал собой.

Он прикрыл нас своим телом. Опалил огненным дыханием врагов и остановил ярла. А потом… Просто замер над поверженными телами врагов, глядя прямо на меня.

Я не знала, что он вспомнил. Но он не убежал. И, может быть, это уже значило больше, чем все слова на свете.

Дракон тяжело приземлился на заснеженную поляну. Крылья сложились неровно, будто каждый их взмах стоил не силы, а жизни. Его чешуя поблекла, а снег вокруг растаял и тут же заледенел, покрыв все крошечной коркой инея.