— Ягодка, — серьезно говорит он, протягивая находку мне на раскрытой ладошке.

Я забираю ягоду, целую сына в макушку и оглядываюсь на два родных, любимых лица рядом — серые глаза и синие, оба смотрят на меня с одинаковой, ничуть не убывшей за прошедшие пять лет нежностью.

— Ягодка, — соглашаюсь я тихо, чувствуя, как к глазам подступают счастливые слезы.

И, кажется, впервые за очень долгое время в этом слове нет ничего, кроме чистого, простого, честно заслуженного счастья — того самого, ради которого стоило когда-то не бояться согласиться и рискнуть дать шанс сразу двум, вместо того чтобы всю жизнь мучительно выбирать одного.

Машина с гостями наконец подъезжает к нашей калитке, и из нее, как всегда шумно, вываливаются Влад с неизменными шутками про деревенский воздух, Тим с охапкой городских гостинцев для детей и Ева с рабочим планшетом подмышкой, которым она, кажется, не расстанется даже на пенсии. Соня с визгом бросается обниматься со всеми сразу, Тёма важно протягивает руку для рукопожатия, копируя взрослых, а мы с Ромой и Глебом стоим у калитки нашего дома и смотрим, как две наши по-разному собранные, но одинаково настоящие семьи снова заполнят дом… Мы теперь обожаем собираться вместе.

Тетя Валя, уже совсем поседевшая, но по-прежнему бодрая, выходит на крыльцо позвать всех к столу…

Как же все же хорошо, что однажды они приехали сюда на лето. И изменили жизни стольких людей…

Изменили мою жизнь.