Агата неожиданно рассмеялась, и ее смех эхом отразился от стен камеры.

— Знаешь что, Зина? — произнесла она, внезапно успокоившись. — Ты права как никогда. Но вот незадача — теперь весь суд обсуждает, как рогатые использовали твою… гм… не настоящую подругу!

— Пусть обсуждают, — пожала я плечами. — Главное, что правда на нашей стороне. Кстати, а где ваши драгоценные сыновья?

— Их увели на допрос, — вздохнула Агата, доставая из кармана плаща какую-то склянку с подозрительно булькающей жидкостью. — Адамант там чуть в обморок не упал, когда узнал, с чем именно он занимался привязкой.

— Ой, — я прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать смех. — Зато теперь не нужно бояться, что у них писюны поотваливаются. Надеюсь сейчас с Адамантом все в порядке, натерпелся ведь бедолага!

— В порядке, в порядке, — отмахнулась Агата, прихлебывая свое зелье. — Хотя его пришлось отпаивать успокоительным отваром. А вот Митрил ржет как конь уже второй час.

В этот момент в камеру вошел молодой комиссар и окинул нас взволнованным взглядом.

— Время вышло, прошу, покиньте камеру, — неуверенно попросил он, бросая на Агату испуганный взгляд. Я б на его месте тоже боялась.

— Ладно, — Агата поднялась, отряхивая несуществующую пыль с плаща. — Береги себя, Зина. И не делай так больше, а то я за себя не ручаюсь!

— Погоди, а ты не знаешь когда суд-то? — окликнула ее у двери.

— Суд назначен на завтра, — оглянулась она. — И… и они хотят провести экспертизу твоей… э-э-э… подружки.

— Пусть проводят, — хмыкнула я. — Лишь бы только не потеряли. А то знаю я этих бюрократов, потеряют, а потом скажут, что я все выдумала.

— Не переживай, — Агата подмигнула мне. — Я прослежу, чтобы все было по закону. И чтобы никто не смел обижать мою… бывшую невестку!

Вечером мне принесли ужин, на этот раз без излишеств, видимо, решили не превращать меня в воздушный шар. А я лежала на койке, глядя в потолок, и думала о том, как причудливо складывается жизнь. Кто бы мог подумать, что я окажусь в тюрьме другого мира, буду доказывать свою невиновность с помощью резиновой вагины и ждать суда, который определит мою дальнейшую судьбу.

'Ну что ж, — подумала я, — по крайней мере, скучно не будет.

Всю ночь я толком не спала, вертелась с одного бока на другой и не могла найти удобное положение. Волнение перед предстоящим судом передалось и малышке. Она решила устроить мне персональный чемпионат мира по футболу, используя мои внутренние органы в качестве тренировочного поля. Особенно ей нравилось атаковать мою печень в три часа ночи, когда я мечтала о бутерброде с колбасой.

Тем не менее, несмотря на некоторые неудобства, беременность на удивление протекала легко. Возможно, дело в магии этого мира или в самом ребенке, не знаю. Главное, что мой организм не сильно страдал.

К моменту, когда за мной наконец-то пришли, я вся извелась и была злая как черт.

Утро встретило меня тусклым светом из окна и противным скрежетом ключа в замке. Я подскочила с кровати, словно пружина, хотя живот уже изрядно мешал делать резкие движения.

— Госпожа Зина, пора на судебное заседание, — пробасил охранник, даже не пытаясь скрыть свое любопытство.

«Госпожа», — фыркнула я про себя. Разве госпожу можно держать взаперти⁈

В коридоре нас уже ждали. Эмиль с братьями выстроились в ряд, как на параде. Их лица выражали смесь тревоги и решительности. Агата с сыновьями стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди и сверля меня взглядом.

— Готова? — тихо спросил Эмиль, коснувшись моей руки.

— Как никогда, — усмехнулась я, хотя внутри все дрожало. От вчерашней смелости и оптимизма не осталось и следа.

Зал суда оказался огромным помещением с высоченным потолком и галереей для зрителей. В первом ряду уже сидели представители всех заинтересованных сторон: демоны, люди и даже альфы. У каждого было свое мнение на счет того, кому я должна принадлежать.

«Принадлежать», — мысленно передернулась я. Как будто я вещь, а не человек!

Судья, та самая женщина, что приходила ко мне в первый день заключения. Так вот оно что! Значит, она приносила еду только для того, чтобы поближе рассмотреть меня!

— Слушается дело о семейном праве на обладание жены, — провозгласила она, и ее голос эхом отразился от стен.

— Стоп-стоп-стоп! — взвизгнула я. — Я не «обладание», я — личность! С правами, свободами и, между прочим, беременностью!

По залу прокатился шепоток. Даже судья на мгновение потеряла свою невозмутимость.

Прокурор, тот самый старик, похожий на сухофрукт, что допрашивал меня, начал зачитывать обвинительную речь.

Он перечислял все мои «прегрешения»: связь с представителями разных рас, сделав акцент на змеев-изгоев, отказ от обязательств перед кланом «длинных хвостов», использование «запрещенных предметов», тут он многозначительно посмотрел на мою сумку, лежавшую на столике для улик.

— Ваша честь, — поднялся Эмиль, — позвольте возразить и представить доказательства невиновности моей супруги.

Он достал из сумки злополучную вагину и положил ее на стол перед судьей. Зал ахнул.

— Это доказательство вины, а не наоборот? — прошипел прокурор.

— Это доказательство того, что моя жена не имела физической связи с представителями клана демонов, — спокойно ответил Эмиль. — А наги использовали этот предмет для призыва жены не из мира женщин. Что нарушает все основы нашего мироздания. Из-за этого ритуалы по призыву жены у многих пошли не по плану, и Зина по ошибке перемещалась от одной семьи в другую.

Судья взяла в руки «доказательство», осмотрела его со всех сторон и, к моему удивлению, не упала в обморок.

— Интересная вещь, — произнесла она. — И где вы ее приобрели?

— В моем родном мире, — не моргнув глазом, ответила я. — У нас такие вещи продаются в каждом магазине.

По залу прокатился смешок.

— Хорошо, — кивнула судья. — Приведите заключенного нага Офиона, послушаем, что он скажет.

Пока его вели, минуты тянулись, как часы. Я нервно поглаживала живот, чувствуя, как малышка тоже волнуется. А вдруг он вырвется и снова утащит меня в свое подземелье?

Грохот распахнувшихся дверей заставил вздрогнуть всех присутствующих. В проеме стоял Офион и без охраны. Действительно вырвался!

— Моя жена! — рев нага всколыхнул люстры.

— Наша! — Эмиль и братья повскакивали с мест, принимая оборонительную позу.

— Она носит мою дочь! — не унимался змей.

По залу пронесся шепот: «Дочь… дочь… это невозможно…».

Я тоже вскочила со стула и прижалась к стене, чувствуя, как трещит мраморный пол. Между двумя кланами вспыхнула синеватая дымка, магия готова была рвануть в ход.

— Порядок! — невозмутимая судья грохнула молотком по столу. — Я не позволю нарушать порядок в суде!

Толпа загудела. Эмиль шагнул вперед, сжимая свиток с печатью.

— По закону о первом браке…

— По демонскому праву наследования… — перебила Агата, вдруг решившая, что ей тоже нужна невестка, беременная дочерью, пусть и не от ее сыночков.

— Она носит мою наследницу! Я был первым, беременность тому доказательство! — шипел Офион, вытирая кровь с рассеченной ладони. — По древнему праву нагов…

Судья, видимо решив, что с нее хватит всех этих «древних прав» и «священных уложений», резко поднялась со своего места. Ее мантия взметнулась, словно боевое знамя.

— Тихо! — голос прогремел так, что даже окна задребезжали. — Я созываю Высший Совет Магов для разрешения этого дела! А пока все стороны остаются в зале суда!

Офион, явно не согласный с таким решением, попытался броситься ко мне, но был обездвижен каким-то хитрым заклинанием. Его хвост так и остался в полуметре от моей ноги, словно замерзшая змея. Наконец-то стражники начали выполнять свою работу, а то где это видано, чтобы заключенные безнаказанно слонялись где попало!

— А теперь, — судья обвела взглядом зал, — пусть каждая сторона спокойно выскажет свои предложения и возражения.