— Я шел тебя искать, — прошептал он у моего уха. — Ты в порядке?

Я была более чем в порядке. Быть в объятиях Бо... у меня не было слов. Его крепкая грудь под моими руками — это было невероятно. И это было не просто физическое притяжение, в его объятиях я ощущала правильность, словно мир наконец встал на свое место. А еще он пах елкой. И печеньем. Я прижала лоб к его груди.

— Я тоже шла тебя искать. И я в порядке. А ты?

Его руки сжались крепче.

— Я весь день ломал голову, как бы тебя обнять. Если бы знал, что достаточно просто вырубить электричество, давно бы автомат отключил.

Ну, это было смело. И захватывало дух. И... пугало.

Мое молчание, видимо, он понял неправильно и слегка ослабил хватку, будто хотел встать.

— Прости. Я опять поторопился, да?

— Нет! — поспешно сказала я. — Все в порядке, не уходи! Мне... мне нравится быть здесь.

Неважно, что мои голени по-прежнему упирались в подлокотник после падения и я лежала в нелепой позе. Я только что призналась Бо, что хочу быть в его объятиях и не собиралась двигаться, пока не придется.

В его голосе прозвучала улыбка.

— Ты точно удобно устроилась?

— Ни капли, — тихо призналась я. — Но мне все равно.

Он рассмеялся и его грудь под моими ладонями вибрировала от смеха. Затем он повернул нас на бок и сел, усадив меня рядом. Я наверняка свалилась бы на пол, если бы не его крепкие руки.

В темноте вспыхнул мягкий голубой свет, Бо включил фонарик на телефоне и осветил комнату. Коробка со свечами и фонариками стояла на полу возле стола.

— Помоги, — сказал он, протягивая мне телефон. — Подержишь, пока я свечи зажгу?

Я держала свет пока он расставлял свечи по журнальному столику.

— Разведу огонь в камине, — сказал Бо. Мы берегли дрова на случай отключения света и, как оказалось, не зря. — Без отопления тут быстро станет холодно.

Я кивнула, молча наблюдая, как он зажигает заранее уложенные дрова и раздувает пламя.

— А я пока горячий шоколад принесу, — сказала я. — Он еще теплый.

Через несколько минут мы снова сидели на диване, который теперь придвинули ближе к камину. Света огня хватало почти на всю комнату, свечи уже были не нужны.

Бо кивнул в сторону книжной полки.

— Пока ты готовила шоколад, я немного почитал, — сказал он с хитринкой в глазах.

Я обернулась к полке, недоумевая. Книг там не было — только фотоальбомы, включая школьные.

— Ты такая милая на выпускном, — ухмыльнулся он.

Я застонала.

— О боже. Только не говори, что ты их смотрел!

— И почему кто-то подписал твой выпускной альбом именем «Мадди»? Это прозвище, да?

Я замерла. Из всех вещей — именно это он заметил! Постаралась пожать плечами как можно небрежнее.

— Пустяки, просто глупая шутка.

Только Джейк Морган продолжал цепляться за это ужасное прозвище с девятого класса. Если бы не его подпись в альбоме, история давно бы умерла.

— Раз пустяки, тогда расскажи, — подначил Бо. — Чувствую, за этим кроется отличная история.

Я покачала головой.

— Правда, нет. Клянусь.

— Чем больше отнекиваешься, тем любопытнее мне становится, Мэдс. Давай, это же школа. Что там может быть настолько ужасно?

— Легко тебе говорить, — возразила я. — Для тебя школа была легкой. Ты был популярным, умным, любимчиком всех. А для нас, простых смертных, школа — это сплошная неловкость, унижения и дурацкие прозвища.

— У меня тоже хватало неловких моментов, — парировал Бо. — И я не был умным. Оценки едва тянул, чтобы оставаться в футбольной команде. Давай так: я расскажу свой позорный случай, а потом ты — про прозвище.

Это был тот момент, когда можно было объяснить моё странное поведение. Если между нами могло что-то возникнуть — что бы это ни было, — мне было бы гораздо легче, знай он мою историю. Но рассказать ее, не выставив Бо мерзавцем, было невозможно. Хотя он тогда не хотел меня ранить, вечер на рождественском концерте второго курса задел меня глубоко. И боль, и стыд долго не отпускали.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Ладно. Но если расскажу, обещай, что не сделаешь из этого трагедию. Это было давно. И я давно все пережила.

Он прищурился, но кивнул.

— Теперь ты меня пугаешь.

— Ты первый, — сказала я.

Бо откинулся на спинку дивана, закинув руку на подлокотник рядом со мной. Было чертовски заманчиво немного потянуться, чтобы оказаться в его объятиях, но я старалась держать себя в руках.

— Итак, — начал он. — Девятый класс. У меня были джинсы, которые я все лето носил на работе на учебной ферме Клемсона. Они были моими любимыми и мама стирала их каждый день, они же грязнющие после работы и ткань быстро износилась. Мне было все равно, я продолжал их носить. И вот начинается учебный год, я в этих джинсах. На уроке истории миссис Лемон попросила меня достать карты с нижней полки. Я присел и они разошлись по шву прямо по центру. А на мне были ярко-синие боксеры с бананами. Класс смеялся целую вечность, а миссис Лемон потом месяц звала меня «Бананом».

Я прижала губы, чтобы не рассмеяться вслух. Я думала, что знаю все истории про школьного Бо, но эта явно ускользнула от меня.

— Отличная история.

— Можешь смеяться, я пережил, — он хитро улыбнулся. — Почти. — Потер руки. — Ладно. Теперь твоя очередь.

Я развернулась на диване боком, подогнув под себя ноги.

— Ладно. Но помни — никакой драмы. Ты обещал.

Он кивнул, давая знак продолжать.

Я глубоко вздохнула.

— Итак. В девятом классе я получила главную роль в школьном рождественском спектакле. Я была снежной принцессой и в финале пела Have Yourself a Merry Little Christmas. Мне втемяшилось в голову, что это идеальный шанс для одного мальчика, который мне нравился, — я бросила на Бо быстрый взгляд, думая, как скоро он поймет, — наконец-то заметить меня. Потому что хоть я давно его любила... ну или была уверена, что люблю... он никогда по-настоящему меня не видел. Не так, как мне хотелось.

— В это трудно поверить, — сказал Бо.

Ага. Если бы он только знал.

Я заставила себя продолжить, игнорируя его слова.

— Наши семьи дружили, мы учились в одной школе, так что шанс, что они пришли бы на спектакль, имелся. Но я хотела быть уверенной. Я сделала особое приглашение, где указала, что у меня будет сольный номер, добавила строчку, что приглашается вся семья, и вручила приглашение его маме. Я была слишком труслива, чтобы сделать что-то большее, так что просто скрестила пальцы и надеялась, что он придет.

Я снова бросила на Бо взгляд, уверенная, что он хотя бы догадывается, что речь о нем, но его лицо оставалось совершенно спокойным.

— Вечером спектакля я стояла за кулисами, вся разодетая. На мне было огромное белое платье, сверкающая корона и пышная красно-зеленая лента через плечо, как у королевы бала. — Я на секунду закрыла глаза, вспоминая тот момент, когда чувствовала себя такой красивой.

— Похоже, что-то пошло не так? — осторожно спросил Бо.

Я слабо улыбнулась и пожала плечами.

— Я нервничала. Но не из-за песни. Я волновалась потому, что в моей голове это превратилось в сказку. Я представляла, как этот мальчик придет, посмотрит на меня и поймет, что та самая девчонка, мимо которой он тысячу раз проходил в коридоре, и есть та, которую он всегда искал. Если бы он только услышал, как я пою, увидел меня в этом наряде — все бы изменилось. Он наконец бы меня заметил.

Я глубоко вдохнула. Дальше было труднее.

— За пару минут до начала подруга прислала мне сообщение “он на парковке”. Я боялась поверить, поэтому выбежала проверить через служебный выход. Мне нужно было знать, что он действительно будет в зале смотреть, как я пою.

— Я и не знал, что ты поешь... — начал Бо.

— Нет, конечно, ты не знал, — я печально усмехнулась, глядя на свои руки. — Ты был на парковке, Бо, но не из-за меня.

Я наконец встретилась с его взглядом.

Его брови взлетели.

— Это был... я?