Отец с размаху наносит пощечину своему сыну, и Лиам замолкает. На его лице отражается обида. Мать по имени Кейтлин горько плачет. Младшая сестра Саманта отворачивается.

Отец подписывает бумаги в нескольких местах, и доктор ставит печать с красным оттиском. Под напряженную музыку Оливера кладут на высокую кушетку, пристегивают ремнями, надевают шлем, сияющий десятком ламп. Включаются компьютеры. Толпа медиков окружает тело, шепчется о чем-то. Катушки на шлеме стреляют искрами, на мгновение комната погружается в кромешную тьму — заметны только красные огни глаз у толпы докторов. Затем свет возвращается.

Камера приближается к лицу Оливера. Он вдруг открывает глаза. Видит над собой красный самолетик, подвешенный к потолку. Парень в своей комнате. С этого самого момента и до конца фильма Ник Кейдж ни разу не моргнет.

Оливер встает с кровати. Все его движения неестественно медленно и плавные. На лице — ноль эмоций. Его физиономия своим выражением напоминает маску Майкла Майерса из «Хеллоуина» — вот только Кейджу не понадобилась маска, он и без нее справился.

Сестра стоит в дверном проеме.

— Оливер? Это ты?

Оливер ничего ей не отвечает. Он поворачивает голову, смотрит на нее. Саманта нервно сглатывает и отступает.

— Мама будет очень рада… что ты проснулся. Помнишь, что было вчера?

Ее брат слегка кивнул.

— Врачи едва успели тебя спасти. Приходи. Там твои любимые оладьи и сендвич с плавленным сыром из тостера.

Оливер стоит некоторое время перед зеркалом. Он касается пальцем своей щеки, затем оттягивает кожу и зачем-то смотрит на на кровоточащие десны. Затем неуверенно спускается по лестнице, спотыкается, но не падает, удерживает равновесие.

Он входит на кухню. Отец откладывает газету, подходит к сыну и крепко сжимает его в своих объятиях. Мать роняет тарелку, и та бьется о пол. Плача от радости, она тоже обнимает сына. Только сестра не радуется. Она в ужасе смотрит на брата и усаживается за стол.

— Надо позвонить Лиаму, — говорит Саманта.

— Еще чего, — отвечает отец, выпуская воскресшего сына из объятий. — Оливер, представляешь, твой брат был против того, чтобы мы тебя спасали.

— Адам, прекрати, — отчитывает его Кейтлин. — У нас такая радость. Сынок, наш сынок! садись скорее.

Она давит ему на плечи, и он усаживается на стул.

— Как ты себя чувствуешь?

Оливер смотрит по очереди на всех. Затем опускает взгляд на тарелку с сэндвичем.

— Обидно, — говорит Оливер.

— Что? Что такое? — спрашивает мать.

— Обидно. Что брат хотел мне смерти.

— Нет, ты не так понял, сыночек, — Кейтлин гладит его по голове. — Он беспокоился о тебе.

— За это я убью его, — без эмоций говорит Оливер.

Родители испуганно оглядываются. Отец пожимает плечами.

— Имеешь право! Я сам его вчера чуть не пришиб. Поганец.

Оливер смотрит на сэндвич. Берет его в руки, поднимает ко рту и кусает. Он жует хрустящий хлеб, но тот крошится наружу, сыплется на стол. Падают кусочки колбасы и сыра, испачканные слюной с кровью.

— Сына, ну чего ты?..

Далее чередуются сцены неуютного домашнего быта. Оливер не откликается на имя, подолгу стоит в пустой комнате ночью, уставившись в стену, отказывается от еды, воды и туалета. В быстрой склейке перед зеркалом меняется его внешность, от одной сцены к другой оно становится все более бледным. С головы начинаются осыпаться волосы. Он постоянно проверяет десны. В какой-то момент кровь заменяется темным гноем. Несколько зубов выпадает при очередной попытке поесть — они плюхаются в ложку с кашей. Домашний пес постоянно воет и в ужасе убегает, стоит Оливеру появиться в комнате.

В гости к родителям приезжает Лиам проверить брата. Увидев, во что тот превратился, Лиам сразу же идет к матери, пытается поговорить с ней, но она начала терять рассудок и не слышит его.

— Мам… он гниет заживо. Ты не чувствуешь запах?

— Это нормально для детей в его возрасте. Ты тоже сблевывал, когда был маленьким.

— Лиам, — строго говорит отец, вдруг открывший дверь в комнату. — Тебе лучше уйти. Я провожу тебя. Идем.

Тем временем Оливер медленно идет по гостиной в сторону собаки. Та в ужасе вжимается в угол. Кратким мгновением перед зрителем проносятся выцветшие кадры с ребенком, на которого рычит собака. Пес кусает мальчика за руку. Легко догадаться, что это воспоминания Оливера.

— Ты укусил меня, — говорит он. — Мне было очень больно. Очень обидно.

Оливер встает на четвереньки и ползет на собаку. Та заливается в истерике. Воскресший хватает ее цепкими пальцами и вонзается зубами в мохнатую шею. Звенит монетка на ошейнике, льется кровь по шерсти. Собака дергает лапами, жалобно скулит и умирает.

Оливер встает на ноги, хватает дрожащее тело собаки и утаскивает ее на улицу, оставляя след крови на ковролине.

Лиам, возвращаясь к машине через гостиную, замечает этот след. Замечает его и отец. Они выбегают на улицу. Мой герой бежит по лужайке к Оливеру, хватает его за плечи и оттаскивает от трупа растерзанной собаки.

Лиам ошарашенно смотрит на окровавленное лицо Оливера и в смятении замахивается рукой, чтобы ударить его.

— Не смей! — кричит отец и перехватывает его кисть.

— Что за хрень? — отвечает Лиам. Свободной рукой он цепляется за ворот футболки Оливера и тянет его на себя.

— А ну отпусти его! Брось!

Оливер молчит и крепко стоит на ногах. Футболка рвется на его груди.

— Это не он, — говорит Лиам и отпускает брата. Он вырывает свою руку из отцовской хватки. — Я не знаю, что они сделали с ним, но это не он. Оливер умер, а эта… тварь… это не он.

— О чем ты, черт тебя дери, говоришь? — рычит Адам. — Это же Оливер, наш Оливер! Он ходит, говорит, он живой. Да и что ты предлагаешь? Добить его?

— Он убил Ричарда! Посмотри, посмотри на это! Он загрыз его!

— Мы покажем моего мальчика врачу…

— Собака меня обидела, — вмешивается вдруг Оливер. Говорит он абсолютно спокойно. — Я дал псу то, что он заслуживал.

Лиам шагает назад.

— Я не знаю, что с ним, — говорит он, — но это ненормально. Он не должен быть жив.

— Прочь с моих глаз! — снова кричит Адам. — Проваливай! И не смей больше говорить об этом со мной!

— Я не уеду отсюда без Саманты, это безумие, — отвечает Лиам.

— Нет! Все будет нормально, уходи! Проваливай!

Лиам сжимает кулак, но не дает отпор своему отцу. Он проходит через помещения дома, садится в машину и уезжает.

Спортивная площадка, окрашенная в красные тона пламенного заката. Трое парней увлеченно играют в баскетбол. Территория огорожена сетчатым забором от бетонного желоба — водосточного канала. Раздаются приглушенные звуки автомобильной дороги. Спортсмены играют в почти полной тишине. Солнце плывет по небу, заходит за высотное здание и выбивает из него тень — она падает на спортивную площадку.

В наступившей багровой полутьме на площадку выходит Оливер. Парни, заметив его, начинают смеяться. Они окружают его. Один из них с силой швыряет мяч в голову воскресшему. Оранжевый баскетбольный мяч бьется о его лицо и отскакивает на землю, у задир случается приступ хохота. На лице Оливера же нет никаких признаков ни веселья, ни обиды. Его веки тяжелы, глаза словно затуманены. Зрачки неспешно движутся справа налево, от одного хулигана к другому.

— Чего ты сюда пришел? Мало тебе было в прошлый раз?

— За подружку свою не волнуйся, Лив, она нас всех обслужила.

Задира достает изо рта пальцами жвачку, подходит к Оливеру и приклеивает ее к его лбу. Снова все смеются. Парень поворачивается к воскресшему спиной, чтобы насладиться одобрением своих приятелей — как вдруг бледные пальцы вцепляются ему в лицо. Один из пальцев вонзается в глазницу, и глазное яблоко неестественно выпирает наружу. Выражение на лице резко меняется на испуганное. Вторая рука Оливера падает на плечо хулигана. Воскресший разводит руки в разные стороны, голову задиры вправо, плечо — влево. С хрустом рвутся позвонки, и мгновенно умерший хулиган оседает на бетон.