— Что?

Ну, да. Откуда ему знать, что это такое?

Я подобрал с земли сухую веточку и начал чертить прямо на утоптанной у забора земле. Похоже, рисовать на земле у меня в этом мире уже входит в привычку.

— Два одинаковых груза. Между ними — ручка, чтобы удобно лежала в ладони. Берёшь и поднимаешь. Опускаешь. И снова поднимаешь.

Алдарон посмотрел на чертёж. Потом — на меня.

— Зачем?

— Чтобы руки стали сильнее.

Эльф перевёл взгляд на мои руки. Тонкие, как у любого четырнадцатилетнего пацана, который ничего тяжелее подноса с кружками никогда не таскал.

Задержался на них.

— Хм…

Красноречивое такое «хм».

Ну, спасибо, ушастый! Сам-то, между прочим, тоже не богатырь!

— Только дерево желательно особенное. — Продолжил я, проигнорировав его «хм». — Тяжёлое. Самое тяжёлое, какое бывает. Иначе гантели будут огромные по объёму.

Алдарон покачал головой:

— Специального тяжёлого дерева у меня нет, но это поправимо — можешь замочить свои гантели в воде, чтобы они воды напитали, а я запечатаю сверху поры — вода внутри и останется.

Ага…

Интересная идея!

Я кивнул:

— Давай!

Эльф достал из своего мешка зёрнышко, присел, продавил пальцем в земле ямку, уронил в неё зерно и накрыл сверху ладонью.

Свой накопитель он даже доставать не стал.

Из-под пальцев эльфа тут же полез росток. Поднялся на пару ладоней, раздвоился, и обе части начали толстеть.

Причём, не целиком, а в двух местах — ближе к концам. Набухали прямо на глазах, как почки по весне — только в сотни раз быстрее. А вот промежуток посередине так и остался ровным и гладким. Как раз — в ширину ладони.

Не прошло и минуты, как листья пожухли и осыпались, а тонкие корешки, которыми побеги держались за землю, отпали.

Алдарон поднялся и отряхнул ладонь.

На земле передо мной лежали по виду две гантели. Светлые — с шарами на концах. Шары, конечно, не идеально круглые — скорее, как крупные картофелины. Зато, одинаковые.

Я взял одну и взвесил в руке.

Ну, да. Лёгкая.

Шар сантиметров четырнадцать в поперечнике — это почти полтора литра. А литр обычного дерева тянет граммов на шестьсот. Итого, вместе с ручкой — меньше двух килограммов на гантель.

Для начала — маловато. Но там ведь они ещё и воду наберут!

Эльф отобрал у меня гантели, прошёлся по участку до бочки с водой, и положил туда мои спортивные снаряды:

— Когда погрузятся под воду — зови.

— Погоди… Тут ещё дело есть! Нужны кружки для кофе. Деревянные. С тонкими стенками. — Я свёл большой и указательный пальцы так, что между ними едва осталась щель. — Вот такой толщины. Ручка не нужна. А сама кружка размером… — Сложил ладони так, что получился обычный гранёный стакан. — Примерно вот так. И тоже с закрытыми порами.

Ручка, и правда, не нужна. Это в глиняную кружку если налить кипятка, то без ручки обожжёшься. А дерево тепло почти не проводит. Раз в десять хуже глины, если не больше.

В моём прошлом мире у финнов была такая кружка — кукса. Её вырезали из капа — нароста на стволе берёзы. Охотники и оленеводы носили её на поясе и пили из неё кипяток. Не обжигались.

Вот только, у куксы стенки толстые. Потому что, если вырезать тонкую кружку из обычного куска дерева, она, высыхая, треснет. А если эльф запечатает сверху поры, то не треснет, потому что высыхать будет нечему. С закрытыми порами, кружка воду не напитает.

Алдарон тут же, у бочки, полез в свой мешок.

В этот раз, зерно было светлое, плоское. А росток из него вырос всего один — тонкий, гладкий, мне до колена. На самой его верхушке набух бутон. Вытянулся вверх, как у тюльпана, только куда крупнее — с кулак размером. А дальше лепестки не разошлись в стороны, а наоборот — сомкнулись краями, срослись и начали твердеть. Зелень на них побурела, потом посветлела…

И через полминуты на верхушке побега стоял стакан. Деревянный. Ровный, чуть расширяющийся кверху. Практически такой, как я и показывал.

Стебель под ним высох, и стакан сам упал в подставленную ладонь эльфа.

Но отдавать его Алдарон не спешил.

Он медленно провёл по стакану пальцами — снаружи, потом изнутри, по кругу. И там, где проходили пальцы, дерево менялось. Только что было матовым, чуть шершавым — а становилось гладким и блестящим, будто его покрыли лаком. Рисунок волокон при этом никуда не делся — он проступал сквозь блеск, как узор подо льдом.

Только после этого, эльф протянул стакан мне.

Лёгкий! Почти невесомый. А стенка, если глянуть на свет, — миллиметра два, не больше!

Тут же, вспомнились японцы. У них испокон веков их суп «мисо» подавали в деревянных чашках, покрытых лаком уруси — соком лакового дерева. Чашки лёгкие, тонкие, кипящий суп в них держишь голыми руками — и хоть бы что. А лак закрывает дерево наглухо: не впитывает, не пахнет, не трескается. Служили такие чашки десятилетиями, а самые старые передавали по наследству.

Кружка — что надо!

Остался главный вопрос, который я тут же и задал:

— А сколько таких кружек ты можешь сделать за день?

Алдарон задумался всего секунды на три:

— Двадцать.

— Что двадцать? — Я аж не понял, про что он.

— Кружек двадцать.

Э-э-эм…

Всего двадцать⁈

На один стакан у него ушло от силы полминуты, а пристройку он и вовсе за десять минут вырастил!

Встряхнул головой и уточнил:

— А что, так сложно делать?

— Нет. — Эльф пожал плечами. — Больше делать просто лень. Слишком однообразная работа.

Я аж моргнул. Думал, сейчас услышу что-нибудь про ману или про накопитель, которому надо «отдохнуть», а ему, оказывается, просто лень…

Ну да, работа однообразная, но ведь не трудная!

А, вообще… когда в моём мире Форд запустил на своём заводе конвейер, рабочие от него побежали. Причём с такой скоростью, что за один рабочий день от него увольнялось десять процентов всех его рабочих! Хотя работа там была не тяжелее, чем у других, и платил он не меньше, вот только с приходом конвейера эта работа стала монотонной.

Но там работяги целый рабочий день делали одну и ту же операцию, а сейчас Алдарон жалуется, что двадцать минут в день для него слишком утомительно…

Остановить это бегство рабочих Форду удалось, только когда он удвоил рабочим плату.

Удваивать заработную плату Алдарону физически невозможно, потому что получает он ровно ноль! Он как бы раб, и работает «за еду».

Я, конечно, мог бы надавить именно на это, но… а что ему помешает тогда сбежать? Забрать свою палку-накопитель и отправиться туда, куда он изначально путь и держал? Чем он хуже рабочих Форда?

Вот-вот… Потому лишний раз напоминать ему о его положении я не собираюсь, да и обещал ведь, что мне нужен не раб, а рабочий, соратник.

Поэтому… Поэтому буду действовать методом «пряника».

Во-первых, назначу ему зарплату! Во-вторых, выделю землю для его собственных нужд. Не в смысле, чтобы он там свои собственные травки выращивал, хотя и это тоже, а чтобы он построил себе там свой собственный дом! Ну как, построил… вырастил! Ну а зарплату как раз сможет на дом тратить, обустраивать. Стёкла там ставить, печь поставить и так далее.

В-третьих, дам ему выходные дни, в которые он сможет с чистой совестью ничего не делать. Хочет — пусть пузо на солнце греет, загорает, хочет — пусть по городу гуляет. Хочет — пусть по девкам ходит, жену себе ищет. Хочет — своими хозяйственными или иными делами занимается. В общем — полноценные выходные!

И вот когда у него в руках будет пряник, тогда можно будет взяться и за кнут!

Когда ему будет что терять, тогда он совершенно иначе будет относиться к своим рабочим задачам.

Не выполнил поручение в своё рабочее время — лишился выходных. Ну или там денег. Только тогда он посмотрит на работу совсем под другим углом.

Но начал я с другого, спросил:

— А вырастить, хм… — Я пощёлкал пальцами, пытаясь подобрать слово. — Тонкую ткань из деревянных волокон сможешь?