А тут сидит эльф, которому лень делать больше двадцати кружек в день, и говорит: изменю семена, и всё!

Мичурин пошёл бы на всё, лишь бы у него был такой работник. Впрочем, как и я…

Решил уточнить детали:

— И сколько они будут расти?

— Сами? — Алдарон пожал плечами. — Месяц. Если будет тепло — то, меньше.

Ну, да. Дом он сейчас вырастил за пять минут, но и гнал его сам, вцепившись в накопитель. А без него растению придётся тянуть всё из атмосферы.

Вот, видимо, и выходит месяц!

— А с одного куста сколько?

— Сколько бутонов дам. — Эльф подумал. — Пять — будет оптимально. Если больше — кружки пойдут мелкие.

Я начал считать.

Если посадить кустов двадцать — то, это будет сотня кружек. И так — каждый месяц. А эльф для этого даже пальцем не шевельнёт.

А вот если засадить целое поле…

Тут я, на всякий случай, притормозил. Кружка, всё-таки, не хлеб. Хлеб съел, и завтра снова иди к пекарю, а кружку купил, и пьёшь из неё годами. Столько кружек, сколько вырастет на поле — наш город не купит и за десять лет.

Зато, бумага и коробочки — совсем другое дело. Блин съели, бумагу выбросили. Сырники съели, коробочку, может, и оставят, а может, и в печку кинут. А завтра им снова нужна новая. Если у нас будут брать хотя бы сотню блинов в день — значит, и бумаги каждый день нужна сотня листов.

— А бумагу так можно? А коробочки?

— Можно!

— И ткань?

— Можно!

Я представил ещё и поле, на котором растут носовые платки, и решил, что на сегодня уже с меня хватит впечатлений!

— А поры? Их ты тоже каждый раз будешь закрывать?

— Нет. Растение закроет их само. Соком изнутри.

Хм… Звучит шикарно.

— А семена с таких кустов будут? Чтобы снова кружки росли?

Эльф пожал плечами:

— Если сделаю — то, будут.

— А можешь сделать, чтобы не было?

Эльф наклонил голову к плечу.

— Зачем?

— Затем, что кто-нибудь ночью перелезет через забор, надёргает семян, и через год кружки будут расти у всей округи. И наши станут никому не нужны.

В моём мире так давно делали. На пакетиках с огуречными семенами писали «F1», то есть гибрид первого поколения. Урожай с него был отличный, но если собрать семена с таких огурцов и посадить, то на следующий год вырастет непонятно что. Поэтому каждую весну дачники снова шли за пакетиками.

Алдарон подумал и кивнул:

— Сделаю. Новые семена будут только у меня!

Получается, без эльфа на следующий год это поле ничего не даст. Для дела это, конечно, риск: всё держится на одном Алдароне. Но оно и так сейчас на нём держится. Так что хуже не станет.

Зато работника, без которого встанет целое поле, обижать не захочет никто — даже графиня, хоть по бумагам он и ей принадлежит…

Эльф снял с сучка мешок, вышел на улицу и, достав из горсть плоских светлых зёрен, зажал их в кулаке.

Секунд пять, и эльф разжал кулак.

Зёрна выглядели ровно так же, как и прежде.

Я спросил:

— И всё?

Эльф кивнул:

— Да. Зерна для кружек готовы.

Затем, он начал бросать их на землю по одному, через каждые полшага. Потом, так же поступил с зёрнами для бумаги и для коробочек.

Вот так вот — максимально обыденно и совсем не волшебно со стороны.

— Но пока они не созреют, кружки, всё равно, придётся делать руками. — Сказал я. — Лоток откроется через неделю. Ждать месяц мы не можем!

Алдарон тяжело вздохнул.

— Сколько?

— Сорок в день.

Он посмотрел на поле, где только что разбросал зёрна, потом — на меня.

— Месяц?

— Месяц. Потом кружки растут сами, а собирать их будут другие.

Ухо дёрнулось, но на этот раз, как-то по-другому.

— Ладно, месяц потерплю!

Через час приехала Марта. Новый дом Алдарона она увидела ещё с дороги, так как первым делом пошла к нему. Я тут же поспешил к ней, и когда она меня увидела, тут же деловито поинтересовалась:

— Это что?

— Дом Алдарона. Он его только что вырастил. — Марта ничего не сказала, только выгнула в вопросительном жесте бровь. Ну а я продолжил. — Сейчас Алдарона здесь ничего не держит. Дома нет, денег нет, ничего своего нет. Захочет уйти — заберёт свой накопитель и уйдёт, и мы даже не узнаем куда. Поэтому я решил выделить ему участок, где он поставит себе дом. Тут. Я кивнул на возвышающийся посреди поля дом. — Он поставил временно, потом передвинет, куда надо. Платить ему буду для начала два серебра в месяц, и два дня в неделю у него выходные, когда он сможет заниматься своими делами. Когда есть что терять, уходить уже не так хочется.

Марта помолчала, обдумывая мои слова. Потом стянула перчатку, похлопала ею по ладони и снова посмотрела на дом в поле:

— Пожалуй, ты прав… Сейчас он может и сбежать. Нет, всегда, конечно, можно надеть на него ошейник, который ни воли не оставит, ни магии. Только зачем нам тогда маг?

Я кивнул, соглашаясь с Мартой и указал пальцем на полосу между пристройкой и соседским участком:

— Вон там, видишь? Алдарону этот участок приглянулся. Это твоя земля?

Марта развернула голову в сторону, куда я показывал и тут же покачала головой:

— Нет. — И тут же улыбнулась. — Но строиться можете уже сейчас, с землёй я разберусь.

Я сходил за Алдароном.

Эльф сидел на пороге своего нового дома и делал кружки. У его ног из земли уже торчало с десяток подсохших стебельков. А рядом — на траве, донышками вверх стояли уже готовые. Много… А очередную он, как раз, крутил в пальцах.

Я быстро пробежался взглядом по кружкам, считая их.

Тридцать девять! Плюс — одна в руках…

Он уже все кружки на сегодня вырастил, оказывается! Сколько там у него ушло? Всего минут десять, наверное. И при этом, сколько «вонял» по этому поводу…

Переведя взгляд с кружек на эльфа, сообщил ему хорошую новость:

— Марта разрешила. Так что, дом можно переносить!

Алдарон бросил кружку к остальным, и она, к моему удивлению, чётко встала донышком вверх в общий ряд.

И тут же под домом зашевелилась земля — сразу вдоль всех четырёх стен. Корни, на которых он стоял, шустро полезли наружу и приподняли дом на уровне где-то мне по колено.

Я тут же отошёл назад — от греха подальше, и… дом пошёл.

Корней под ним было много, и переставлялись они не все разом, а волной — от заднего торца к переднему.

Одни вытягивались вперёд и впивались в землю, другие, в это время, выдёргивались сзади. Больше всего это походило на сороконожку. Только сороконожка бегает быстро, а дом шёл не быстрее старика с палочкой, ещё и на каждом шаге чуть покачивался. Дверь на живой петле от такой качки так и болталась туда-сюда.

Ну, а Алдарон так и сидел на пороге своего дома — словно кучер на козлах.

Я вернулся к Марте, а дом потихоньку прошёл через поле и боком втиснулся между стеной пристройки и соседским забором — запаса там оставалось с полметра с каждой стороны. Так он и дошёл до самой дороги. А на дороге, к тому времени, уже стояло человек десять прохожих, которые с открытыми ртами наблюдали за, скорее всего, самым нестандартным переездом в их жизни.

И я их понимаю. В моём прошлом мире, дома тоже передвигали, даже многоэтажные, каменные: ставили на катки и тащили по рельсам на десятки — а то, и сотни метров. Но одно дело, когда дом передвигают, и совсем другое — когда он шагает сам!

Между тем, корни ушли в землю, дом опустился на свою прежнюю высоту и затих. Только дверь ещё пару раз качнулась на петле. Эльф глянул на народ, что до сих пор смотрел на всё это представление, достал из мешка несколько зёрнышек и бросил вперёд.

Миг — и между домом эльфа и мостовой взметнулась живая изгородь — плотной зеленью закрыв от любопытных взглядов зевак всё, что было за ней.

Я повернул голову к Марте и хмыкнул:

— Ну вот, и переехали!

Та скосила на меня глаза и кивнула: