Перезваниваю чиновнице.

— С мамой всё в порядке? — буднично спрашивает она.

— Да, всё хорошо, — откидываюсь на спинку стула. — Одновременно с ней мне позвонил новый председатель. Старого снесли, а вместе с ним и весь аппарат.

— Я знаю, поэтому и звоню тебе, — произносит она ровно. — Политическое управление района не моя вотчина и вообще не моё дело, но поскольку я слежу за нашим проектом, то слежу и за обстановкой вокруг него. Я всё это видела и оценила твою вторую часть связей. Хочу сразу сказать — я не наводила справки специально. У нас такое не практикуется, потому что зона ответственности на моём уровне охраняется похлеще государственной.

Молчу секунду, обдумывая формулировку.

— Я предполагаю, какой из четырёх кабинетов помог тебе расчистить строительную площадку от мешавших местных коррупционеров. Образно говоря, — продолжает она. — Хотела у тебя спросить: когда ты будешь масштабировать бизнес, как мы договаривались, те люди в какой роли будут с нами в проекте? Просто у нас регулярно возникают вопросы на стыке интересов, и я не хочу, чтобы мы бились лбами и воевали с теми, с кем я воевать не хочу. Последствия могут быть непредсказуемыми. Так что мне нужно понимать роль этих людей в экономике проекта.

— Как вы определили те четыре кабинета?

Она смеётся — коротко и суховато.

— Да не четыре, я могу один конкретный назвать, но не буду, — в её голосе слышится лёгкое превосходство. — Если просеять твою биографию, с кем ты пересекался, работал… — интригующая пауза, — или кто ещё зарплату по ведомости получал в том же месте, а потом включить сортировку по фамилиям. Есть фамилии, которые мы все знаем наизусть, хотя никто из нас этих людей в лицо не видел. Ладно, скажи мне, какой у них интерес, что такие люди вмешались?

— Экономического интереса у них нет. Потому что у тех людей материальные вопросы решены так, что нам с вами и не снилось.

Она веселится в динамике:

— Про себя говори. Ты же не представляешь мой уровень, так что не спеши судить.

— Согласен, — отвечаю, не поддаваясь на подначку. — Частью идеологии тех людей является здоровье нации. Вера нации в своё руководство — это тоже ресурс страны. Вот, представьте, машина после хорошего обслуживания — двигатель работает ровно, ни единого лишнего звука, каждая деталь смазана вовремя, и весь механизм крутится так, будто только что сошёл с конвейера. А может быть машина другая — старая, потасканная, дребезжащая на каждой кочке, где что ни поворот ключа, то сюрприз.

— Необычное сравнение. Продолжай.

— Вот те люди искренне возмутились, что система в этом селе превратилась именно во вторую машину. Материального интереса у них нет, только политический. Даже десять тысяч душ в одном селе не должны жить разочарованными в своей стране.

— Я понимаю, в чём дело и в ком дело, — перебивает чиновница, не позволяя мне развить мысль дальше. — Хорошо, я тебя услышала. Это то, зачем я тебе звонила. Тогда дальше действуем по плану?

— Да. Всё актуально.

— Хорошо, — в её голосе слышится облегчение. — Потому что скоро на твоё дело поступит предложение на беззалоговую рассрочку — по сути ссуду. Нужно как можно быстрее закупить машины, от тридцати до пятидесяти штук, мы это уже обсуждали. Так что не отказывайся. Тебя может напугать сумма, которая высветится, но ошибки нет.

Усмехаюсь, машинально постукивая пальцем по краю стола.

— Двадцать миллионов юаней? Да не такие уж это и шокирующие деньги…

Чиновница делает вид, что не расслышала последнюю фразу. Пауза висит подчёркнуто нейтральная, без единой реакции.

— Информация между нами, — она понижает голос. — Никому больше об этом не говори, потому что деревенского парня восемнадцати лет с огромными деньгами попробуют сожрать заживо, даже не поморщившись. Ты и так настроил против себя многих, и это транслируется наверх. Только что ты сказал мне, что тебе, как гражданину КНР, не нужна партия, что ты чудесно сам справляешься в вопросе, который является объектом прямого государственного интереса.

— Упс. С вами я не фильтрую, что говорю.

— Чтоб это было в последний раз, — предупреждает она жёстко. — Когда ты так говоришь, ты вырабатываешь очень нехороший рефлекс. Завязывай. Ладно, если это сыграет только против тебя самого, но ты можешь подставить и тех, кто даст тебе заём по государственному каналу. Надеюсь на высоту твоего лба и порядочность. В общем, не отказывайся от денег — это моя помощь тебе, личная.

— Откат какой-то нужно будет давать? — спрашиваю прямо. — Потому что я прекрасно понимаю, что означает в наше время взять в проект государственные деньги. По данным моих источников, сумма отката доходит и до сорока процентов. Очень часто, особенно в строительстве, проекты рассыпаются именно из-за этого — сумма отката слишком велика. Компания рассчитывала на пять-семь процентов прибыли, а затраты возросли, и в итоге ничего не остаётся, зато обязательства перед государством висят как гиря.

— Откуда информация? Вычитал интернете?

— Ван Мин Тао — мой контакт, — поясняю. — Моя невеста с его дочерью компаньоны. По его отрасли информация не из интернета, на другие можно экстраполировать.

— Ясно. Нет, тут откатов не будет, даже не думай об таком, — отрезает категорично. — Проект под серьёзным контролем. Забудь такие слова, малолетний коррупционер, не тот случай.

— Не могу не спросить, — приступаю к последнему, но самому главному. — Вам нужно, чтобы я взял эти деньги? Вам как финансистам нужно разместить средства? Или ваша задача — чтобы определённое количество машин заработало в срок? Потому что сейчас прозвучало так, будто основная задача — взять деньги, а машины — просто инструмент для этого.

— Моя цель — это размещение машин, — отвечает без колебаний. — В данном случае деньги служат инструментом, а не наоборот.

— А если я эти деньги нахожу сам, где взять, и мобилизую их без помощи государства?

Она выдерживает долгую паузу, ощутимую даже через трубку.

Через несколько секунд слышу, как она поднимается с места, потом хлопок двери и характерный щелчок замка.

— Если ты сам найдёшь деньги не на одну машину для своей матери, а на район, или хотя бы на половину района, то это серьёзная заявка на победу в конкурсе, — Ли На понижает голос почти до доверительного. — Я не могу поставить тебе задачу родить миллионы юаней из воздуха. Я и так благодарна за идею и за то, что ты вообще мне попался, но я не могу взваливать на тебя нереальные условия, потому что, по моему мнению, этим деньгам физически неоткуда было взяться. Именно поэтому и решила подставить плечо. Но если ты знаешь сам, где взять финансирование — это всё меняет.

— Раз такие серьёзные ставки, и люди вашего уровня из здания, известного на весь мир по одной площади, обеспокоены этим вопросом, то могу что-то и придумать. Есть вариант одолжиться у невесты, раз. Ей, конечно, придётся ужаться в некоторых моментах. Второй вариант — одолжить у Ван Мин Тао. Он регулярно занимается благотворительностью, насколько мне известно.

— Мне нужно знать источник финансирования прямо сейчас, — голос Ли Ны становится требовательным. — Потому что комиссия будет решать, кто лучший претендент. Я должна быть уверена на все сто, что ты не пойдёшь занимать, к примеру, у своей знакомой якудзы в Токио, пуская их в наш проект.

— Вы и об этом знаете? — искренне удивляюсь, но решаю не развивать тему. — Я поговорю с невестой, ей выгодна вся сложившаяся ситуация. Финансирование государственных проектов — это гарантированный вид на жительство, а дальше есть шанс попытаться получить гражданство, хотя оно у нас очень непросто. Ван Мин Тао в моём плане будет запасным вариантом. Если что-то изменится — дам знать.

— Хорошо, пока остановимся на этом, — в голосе чиновницы слышится что-то похожее на удовлетворение. — Если всё получится, и ты найдёшь деньги, то есть мнение, что ты можешь прямо сейчас примерять на себя регалии победителя. Дерзай.

Разговор заканчивается коротким сигналом отбоя.