На экране открыты три вкладки конспектов и одна с методичкой по международному праву. Очередной экзамен через несколько дней, а материал упрямо не хочет укладываться в голове с той скоростью, с какой хотелось бы.

Телефон на столе вибрирует, экран загорается.

Номер незнакомый. Но он не из обычных, а тех, которые сразу бросаются в глаза. Таких номера называют элитными и покупают за огромные деньги. К тому же, они не достаются случайным людям.

Я отвечаю на вызов, не отрываясь взглядом от экрана ноутбука.

— Добрый вечер, — голос женский, ровный, поставленный. — Лян Вэй, это заместитель директора Государственного комитета по делам развития — Ли На.

Я закрываю крышку ноутбука, переключаясь на более важное дело.

— Понял, слушаю.

— Это мой личный номер, — продолжает она, не тратя времени на предисловия. — По нему я буду периодически с тобой связываться. Возьми на заметку.

Не успеваю ей ответить, как телефон в руке вновь вибрирует, уведомляя о втором вызове, параллельном. Экран мигает уведомлением поверх разговора. Мама. Скашиваю глаза на дисплей и, поколебавшись долю секунды, отклоняю — не время, потом перезвоню.

Но через пару секунд экран снова оживает. Новый номер, незнакомый, но с пометкой геолокации сверху: провинция Хэйлунцзян.

Сердце чуть сжимается. Два звонка подряд оттуда — совпадением это точно не назовёшь.

— Извините, не сочтите за неуважение, но у меня на другой линии два входящих вызова.

Пауза на другом конце. Короткая, но выразительная.

— У тебя так много рабочих регулярных контактов моего уровня, что они важнее нашего с тобой разговора? — произносит Ли На, и в голосе прорезается лёгкая, хорошо отточенная язвительность.

Не поддаюсь на провокацию:

— Звонок от матери и ещё кого-то из той же местности. Она только из больницы, я обязан ответить.

Снова пауза. На этот раз чуть длиннее, будто она взвешивает, стоит ли настаивать.

— Ладно, — произносит чиновница, язвительность в голосе отступает, сменяясь чем-то похожим на деловое любопытство. — Мне подождать или сам перезвонишь?

— Лучше сам, потому что звонили два человека. Возможно, придётся связаться с каждым.

— Хорошо. Жду, — коротко бросает она и завершает вызов первой.

Не теряя времени, набираю маму.

Она отвечает на вызов почти сразу, будто держала телефон в руке.

— Мам, что случилось? Ты в порядке?

— Да, сынок, всё хорошо, — голос у неё спокойный и довольно бодрый. — Я просто хотела предупредить тебя насчёт важного звонка. Ко мне приходили, брали твои контакты. Я дала.

— Кто приходил? Зачем?

— Исполняющий обязанности нового председателя, — она произносит это чуть торопливо, будто новость давно просилась наружу. — Старого посадили, представляешь? Такой шум был — его чуть ли не ногами в машину заталкивали, прямо посреди улицы, все видели!

— За коррупцию?

— Не знаю, нам ничего толком не сказали. Вчера дом его оцепили, люди в форме что-то делали, семью на улицу выгнали, дом потом опечатали. А сегодня ещё с телевидения приезжали, сюжет снимали для новостей. Не знаю, когда покажут, но, наверно, скоро.

В голове тут же всплывает недавний разговор с Бай Лу — про невидимые структуры, про то, что систему рано или поздно перетряхнут сверху донизу. Ну и шуму же она навела.

— А кто он? Новый председатель.

— Назначенный, не местный, — отвечает мама. — Я его впервые сегодня видела. Ему лет сорок, выглядит солидно. Главное, чтобы он порядок у нас навёл.

— Хорошо, я тебя понял, — чувствую, как времени остаётся всё меньше. — Я перезвоню, у меня сейчас важный звонок на другой линии.

— Да не перезванивай, — она отмахивается почти буквально — это слышно даже через трубку. — Я просто хотела предупредить, что тебе важные люди позвонят. А то мало ли, увидишь незнакомый номер и не ответишь, а потом окажется, что зря.

Не успеваю толком попрощаться, как телефон снова начинает вибрировать — вызов от того же номера из Хэйлунцзяна.

— Мам, всё, мне пора, — бросаю торопливо и переключаюсь на входящий.

— Здравствуйте, это Лян Вэй?

— Да, я вас слушаю.

— Меня зовут Сунь, я занимаю должность нового председателя села, где проживает Лян Цзиньмэй. Хотел бы обсудить с вами расширение бизнеса. Что вы думаете о перспективах?

Голос председателя сразу выдаёт человека не из деревни: ни следа северного говора, ни простецких оборотов, которыми обычно пересыпана речь местных чиновников. Городской, явно получал образование не в захолустье.

Разговор с ним намечается долгий и лучше перенести на более удачное время, не хочу заставлять Ли Ну ждать слишком долго.

— Извините, — говорю максимально вежливо, но твёрдо, — у меня сейчас идёт более серьёзный разговор по другой линии, как раз на эту тему. Давайте я вам наберу, как только освобожусь. В течение четверти часа — вряд ли это займёт больше времени. Человек на другой линии, честно говоря, посерьёзнее нас с вами вместе взятых, больше пятнадцати минут мне там точно не уделят.

— Да, конечно, — в голосе только понимание. — Я готов подождать, чтобы мы всё подробно обсудили. И ещё — хотел сказать вам два момента, личных, не официальных. Первое: никакого давления на вашу маму со стороны нового аппарата не будет. Всех старых работников сегодня уволили, прямо под корень выдернули, разбираться особо не стали. Когда приедете — всё узнаете на месте. Докладывать вам по телефону и отнимать ваше время не буду, это лишнее.

Приподнимаю бровь, хотя он этого, конечно, не видит.

— Как будто вы должны мне что-то докладывать, — замечаю, не удержавшись.

— Считаю своим долгом, — отвечает он спокойно, без тени раздражения на замечание. — С тем человеком покончено. Я умею находить причинно-следственные связи и прекрасно понимаю, с чего всё началось. Поэтому и докладываю: никаких проблем с участком и оформлением документов у вас больше не возникнет. Можете за маму не переживать.

— Да я и не переживал особо. Всё можно решить, было бы желание.

— Второй момент, — продолжает он, чуть меняя тон на более деловой. — Когда вы решите масштабировать свою компанию по внедрению машин скорой помощи, пожалуйста, имейте в виду, что сельский административный совет заинтересован поучаствовать в деле. Но в каком именно размере, пока не понимаю сам. Я сегодня первый день на должности, ещё непонятно, утвердят ли меня окончательно. Хочу сразу сказать: считаю категорически неправильным тот государственный курс, которого придерживался мой предшественник.

— О чём именно речь?

— Неправильно, что студент из Пекина сделал для села больше, чем государство на трёх уровнях, вместе взятых. К сожалению, бюджеты разворованы, сейчас возвращением средств занимаются компетентные органы, но я бы хотел, чтобы в будущем мы с вами действовали сообща. Да, с моим предшественником вы договориться не смогли, со мной таких проблем не возникнет. Когда будете масштабироваться — помогу, вплоть до того, что буду серьёзно напрягаться сам, лично. Я, как глава администрации, конечно же, хочу, чтобы здравоохранение в районе было. В будущем мы построим полноценную больницу.

Его слова звучат убедительно, лишь бы не расходились с делом. Но это покажет лишь время.

— Хорошо, спасибо, — поглядываю на часы. — Я свяжусь с вами позже, мне пора.

Обрываю разговор резче, чем хотелось бы.

Звонок странный. Слишком гладкий, слишком вовремя, слишком много добровольных обещаний от человека, который сегодня первый день на должности. Такие разговоры не случаются сами по себе — кто-то заранее готовит почву, объясняет новому председателю, с кем можно ссориться, а с кем нельзя ни при каких обстоятельствах. И судя по тому, как аккуратно он подбирал слова про предшественника, про бюджеты, про здравоохранение — инструктаж был качественный.

Быстро же по всей цепочке прокатилась волна — от посаженного председателя до нового, от нового до маминого сельсовета. Интересно, сколько ещё таких волн разойдётся, прежде чем всё уляжется. Перемены всегда болезненные, но они необходимы.