Насторожило кое-что ещё: эти чёрные линии распространились на область плеча, там, где раньше никаких шрамов не было. Пока ещё немного — всего сантиметров на семь, но это не на шутку меня напугало, и я пообещал сам себе внимательно следить за динамикой. Правда, немного поразмыслив, я пришёл к выводу, что по большому счёту это ничего не меняет. Самое главное, что процесс заживления пошёл, и тут не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять причину: поглощение энергии того трупа вернувшимся из небытия Бади и запустило этот механизм. Значит, можно надеяться, что если как следует его накормить, то я смогу полностью вернуться в прежнее состояние. Но, пока придётся ходить с бинтами, чтобы не дай бог не занести дополнительную заразу. А сейчас, когда я нахожусь в пути, и регулярно ночую в этих самых натуральных бомжатниках, сделать это проще простого. Так что лучше поберечься.
Настроение как-то сразу улучшилось, и я стал гораздо веселее смотреть на окружающий ландшафт. Периодически по дороге попадались телеги и одиночные всадники. Заноза бодро топала по грунтовке, а иногда я пускал её рысью. Погода стояла хорошая, и этим надо было пользоваться, поэтому в следующем яме я остановился только для того, чтобы поесть, и сразу же двинулся дальше. Трактиры сменялись трактирами, дни, как и бесконечные вёрсты дорог, оставались за спиной. К вечеру неизбежно приходилось одевать шинель и утепляться, но днём было очень даже ничего. Самое главное, что погода стояла солнечная, поэтому я спешил как мог, выспрашивая дорогу на каждой остановке и выстраивая оптимальный маршрут. Сколько точно я проехал, подсчитать было трудно, но, по моим прикидкам, мне удалось преодолеть как минимум триста вёрст, и то лишь благодаря Занозе, которая оказалась очень выносливой, и я мог часть пути пускать её рысью.
Радоваться правда пришлось недолго, потому что спустя пару суток, примерно к обеду, как на зло, погода буквально за несколько часов испортилась, и заставила несколько раз за остаток перехода попадать практически под проливной дождь. И я и лошадь вымокли до нитки, поэтому ничего было и думать, чтобы куда-то двигаться дальше. Два дня я провёл с тоской глядя на серое небо, которое вдруг решило излиться на нас всей своей влагой. Хуже было другое — я прекрасно понимал, что даже если дождь и кончится, то дорога превратится в сплошное месиво. Собственно говоря, так и получилось, и скорость моего передвижения снизилась. Ещё несколько суток мне пришлось ползти со скоростью черепахи, причём периодически ведя лошадь в поводу, потому что ей и без меня было тяжело. Только на третий день всё более-менее устаканилось, и я принял решение ускориться, чтобы нагнать график. Тем более что чем дольше я проводил времени в седле, тем мне становилось проще. Непонятно откуда взявшийся навык укоренился во мне, спина перестала так нещадно болеть, хотя, безусловно, каждый раз, когда я спешивался, мне приходилось делать гимнастику. Но, собственно говоря, так поступали все, и в этом не было ничего удивительного.
Ландшафт постепенно начал меняться: появлялись лесистые участки, а временами и самые настоящие леса. Одно оставалось неизменным: каждые двадцать пять-тридцать вёрст я мог получить кров, пищу для себя и лошади и возможность как передохнуть, так и получить дополнительную информацию. Кого я только не повстречал за это время на пути: с кем-то знакомился, на кого-то смотрел с подозрением, но неумолимо двигался дальше, понимая, что сейчас каждый день на вес золота. Кстати, о золоте: деньги, которые мне выдали, оказались не такими уж и большими. Поэтому, подсчитав в уме все расходы, я понял, что мне придётся экономить, и чем раньше я начну, тем лучше. Чуть-чуть урезал пайку для себя, но сохранил для Занозы, потому как если она ослабеет, то я могу вообще не добраться до конечной точки своего маршрута.
Каждый день понемногу становилось прохладнее, и к моменту, когда я наконец-то добрался до Волги, я уже весь день проводил в шинели. Ещё несколько раз попадал под дождь и молился всем известным мне богам лишь о том, чтобы не заболеть, потому что в таком случае можно было бы ставить крест на всей моей затее.
Дальше двинулся вверх по реке. Тут уже сменился и рацион питания: буквально в каждом трактире подавали уху, вернее, какой-то её вариант, и жареную рыбу. Последнему я был рад особенно, потому как, честно говоря, меня до смерти утомила однообразная каша и солонина.
В городах, встречаемых мне по пути, старался не задерживаться, понимая, что если сейчас расслаблюсь — потом горько пожалею. Никаких мостов через мощную и полноводную реку в это время не было и в помине, единственным способом преодолеть эту великую реку являлся паром, вернее его подобие. И хоть по пути они мне встречались, хоть и нерегулярно, я всё-таки решил добраться до Симбирска и уже там переплыть, или, как говорят моряки, перейти на другой берег. Во-первых, там и дорога удобнее, основательнее, и, чего уж греха таить, безопаснее. Я вообще был удивлён тем, что нигде не встретил каких-нибудь разбойников, хотя, честно говоря, задумывался о том, что для меня сейчас это было бы как нельзя кстати — можно было бы подкормить Бади, который так и не выходил на связь, что очень бы не помешало. Рубцы почти полностью закрылись, оставалось всего лишь несколько очагов, поэтому бинтами мне пришлось укрывать лишь небольшой участок руки в районе ладони.
Как-то постепенно, почти незаметно, дорога стала улучшаться, и вскоре я выбрался на Саратовский тракт. Здесь уже можно было уверенно ориентироваться, ведь вдоль всего пути стояли верстовые столбы, да и сама она стала и шире, и наезженнее. Пара дней такого путешествия — и я наконец-то добрался до Симбирска. В своё время я в этом городе не бывал, но, как оказалось, именно здесь соединялись сразу несколько трактов, причём один, который шёл из Москвы, был очень оживлённым, что в свою очередь скорее всего и привело к развитию в этом месте переправы на другой берег. Да и мест, где можно было остановиться на ночлег, здесь оказалось достаточно много, причём, как говорится, на любой кошелёк. Но тем не менее большая часть домов этого достаточно крупного по местным меркам города оставались деревянными, хотя кое-где можно было увидеть очень даже приличные каменные усадьбы. Более того, здесь даже дворянское собрание имелось.
Как бы мне ни хотелось остановиться здесь на пару деньков и как следует отдохнуть, я волевым усилием отказал себе в этой роскоши. Деньги и, самое главное, время нужно было очень экономить, тем более что погода пока ещё позволяла относительно безопасно переправиться на другой берег. Хотя меня не раз и предупреждали, что в любой момент могут затянуть шквалистые ветра и придется ждать, пока всё не успокоиться. Поэтому я тут же, не останавливаясь, начал искать спуск к пристани. Только вот, как оказалось, мне всё-таки придётся здесь заночевать, потому что ближайший рейс планировался только на следующее утро. Ну да это не беда, день туда, день сюда уже ничего не решают.
Подсознательно я ожидал увидеть какой-нибудь паровой паром, только вот действительность оказалась совсем иной: всё было гораздо примитивнее. Единственным способом переправиться на левый берег Волги было путешествие на большой плоскодонной лодке. Причём для этого нужно было подняться на несколько километров вверх по течению, разместиться на этом достаточно сомнительном с точки зрения безопасности плавательном средстве, а затем начинался сам процесс: дюжие мужики, непрестанно работая вёслами, преодолевали фарватер, стараясь победить волны великой реки. В этом месте она достигала примерно двух вёрст, и, на мой взгляд, это было той ещё адской работёнкой, учитывая, что в любой момент мог подняться ветер и перевернуть судёнышко со всем его содержимым. Гарантий никто не давал, а о страховании жизни и имущества попросту никто и не слышал.
Существовали, конечно же, и более дешёвые варианты. Например, можно было договориться с владельцем какой-нибудь лодки или баркаса, привязать лошадь и таким образом заставить её плыть следом. Однако существовала немалая вероятность, что она попросту утонет, выбившись из сил, потому что, как ни крути, а расстояние неблизкое. Рисковать Занозой мне как-то не хотелось — всё-таки она неплохо показала себя, и я к ней как-то уже привык. Поэтому решил в этом вопросе всё-таки не экономить. В каменной гостинице останавливаться не стал, переночевал уже привычным для меня образом в трактире, строго наказав разбудить меня пораньше, после чего двинулся в путь к месту, где располагался отдельный причал для двух плоскодонок, которые местные называли завознями. К нему вела отдельная дорога, поэтому заплутать было сложно.
