Колокольчик над дверью звякнул, приветствуя новый день.

И в ту же секунду я увидела ее.

Девушка стояла прямо у меня на крыльце, прислонившись спиной к кирпичной стене. На ней была надета короткая кожаная куртка с множеством железных значков, а на ногах — яркие, разноцветные колготки, которые выглядели так, словно их раскрасил сумасшедший художник. На шее висели огромные наушники. Ее темные волосы были коротко подстрижены, почти под мальчика, а в глазах застыло странное, колючее выражение.

Она выглядела так, будто провела здесь всю ночь.

Я нахмурилась. В моем районе редко встречались такие яркие персонажи. Обычно ко мне приходили либо пожилые дамы, желающие перешить старую шубу, либо местные подростки, ищущие дешевый костюм на Хэллоуин.

— Доброе утро, — сказала я, отступая в сторону, чтобы пропустить ее внутрь. — Вы что-то хотели? Ателье открыто.

Девушка оттолкнулась от стены и посмотрела на меня. Ее взгляд был быстрым, оценивающим. Она словно сканировала меня с головы до ног.

— Мне нужен тот костюм, — сказала она вместо приветствия. Голос у нее был хрипловатый, быстрый. — Арлекин.

Я почувствовала, как кольнуло в груди. Тот самый клубок тревоги под ребрами ожил и заворочался.

— Арлекин? — переспросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно. — У нас нет такого в прокате.

— Есть, — девушка шагнула вперед, переступая через дверной проём. От нее пахло дождем, мокрым асфальтом и едва уловимой мятой. — Я знаю, что есть. Я его искала. И я знаю, что его вернули.

Я замерла. Внутри все оборвалось.

— Вы его вернули? — я прищурилась, глядя на нее. — Это вы оставили его на моем крыльце вчера утром?

Девушка усмехнулась. Улыбка вышла кривой и совсем не веселой.

— Я не оставляла его на крыльце, — сказала она. — Но я знаю, что это сделали не случайно. Мне нужен именно он. Я должна его вернуть. По-настоящему.

— Кто? — я шагнула к ней, чувствуя, как утренняя тревога сжимается в кулак.

Незнакомка бросила быстрый взгляд через мое плечо — туда, где за стеклом витрины стоял Гоша. Ее лицо на секунду сделалось жестким, словно она прикусила язык.

— Я скажу, кто это сделал, но не здесь, — тихо произнесла она. — Этот деревянный слишком много болтает. И не при твоем художнике, если он заявится. Он вечно лезет не в свое дело.

— При каком художнике? — не поняла я.

Но девушка уже обошла меня и направилась вглубь ателье, словно была здесь хозяйкой.

— Послушайте, — я скрестила руки на груди, принимая свою излюбленную оборонительную позу. — Я не знаю, кто вы и что вам нужно, но этот костюм…

— Меня зовут Ася, — перебила она меня. — И я знаю, что он у вас. Он не прокатный. Это возврат. Но не мой. Я его не оставляла.

Я вспомнила записку, написанную каллиграфическим почерком: «Возврат. Спасибо».

— Вы оставили записку? — спросила я.

Ася покачала головой.

— Нет. Записку оставил он. Тот, кто выцарапал на пуговице ваше имя.

Я вздрогнула.

— Откуда вы знаете про пуговицу?

— Я была здесь вчера до рассвета, — сказала Ася. — Видела, как он подошел. Высокий, в длинном пальто. Лица я не разглядела, только тень. Пахло от него скипидаром и кофе. Он склонился над крыльцом, и я слышала, как что-то скребет металл. Я не подошла. Побоялась. А потом он ушел, а через несколько часов пришла ты и открыла дверь. Я ждала. Сегодня вернулась снова.

— Почему вы не забрали костюм сами? — спросила я.

— Потому что он уже был не мой, — Ася пожала плечами. — И потому что я не знала, что он сделал с пуговицей. Я думала, он просто вернул долг. А он вписал тебя.

— Я знаю многое, — Ася обошла меня, направляясь вглубь ателье. — И я знаю, что вы понятия не имеете, во что вляпались, тётя Вера.

— Я вам не тётя, — отрезала я, следуя за ней. — И я попрошу вас остановиться.

Но она уже подошла к витрине.

27 октября. 09:10

Ася остановилась перед деревянным подиумом, на котором стоял Гоша. Она задрала голову, разглядывая старый манекен, и в ее глазах промелькнуло что-то похожее на уважение или, может быть, на страх.

— Привет, деревянный, — сказала она.

Гоша, разумеется, промолчал. Дверь витрины была закрыта.

Ася сделала еще один шаг в сторону, и в этот момент мое внимание привлекло зеркало. В витрине, помимо Гоши, висело большое старинное зеркало в тяжелой деревянной раме. Я часто ставила его здесь, чтобы клиенты могли оценить, как на них сидит тот или иной костюм при дневном свете.

Ася прошла мимо этого зеркала.

И я замерла.

Я смотрела прямо на стекло. Я видела в нем отражение деревянной рамы. Видела отражение манекенов с костюмами Пьеро и Коломбины. Видела отражение своего собственного лица, бледного и испуганного.

Но Аси в зеркале не было.

Там, где должна была отражаться ее худая фигурка в кожаной куртке и разноцветных колготках, было только пустое место. Я видела кусок стены за ее спиной. Словно девушка была призраком, бесплотным духом, который существует только в моем воображении.

Я моргнула. Протерла глаза. Ничего не изменилось.

Ладони стали влажными, и я вытерла их о фартук. Я сделала шаг к зеркалу, провела ладонью по стеклу — холодное, гладкое, без всяких изъянов. Я обернулась, посмотрела на Асю прямо, потом снова в зеркало. Пусто. Я даже привстала на цыпочки, словно могла заглянуть за угол рамы. Нет. Там, где должна была отражаться ее фигурка, по-прежнему была только стена.

— Вы… — я запнулась, пытаясь подобрать слова. — Вы не отражаетесь.

Ася обернулась. Она посмотрела на меня, потом на зеркало. И на ее лице не было ни капли удивления.

— Знаю, — сказала она будничным тоном, словно я сообщила ей, что на улице идет дождь. — Год уже.

Она крутанула в руках наушники, надела их на голову, но не включила музыку.

— Год? — переспросила я, чувствуя, как пол качнулся. — Как… почему?

— Долгая история, — Ася пожала плечами. — И, поверьте, вы не захотите ее слушать.

В витрине раздался громкий, раздражающий скрип.

Я обернулась. Гоша, стоящий на подиуме, медленно повернул голову в нашу сторону. Его деревянные суставы издавали звук, похожий на скрежет ногтей по школьной доске.

— Не давай, — проскрипел он. Голос его был сухим и коротким.

Ася вздрогнула. Она резко обернулась к манекену, прищурившись.

— Вот поэтому я и молчу, — пробормотала она. — Слишком много болтает.

— Оно говорящее? — спросила она, глядя на меня.

Я уже почти привыкла к этим фокусам, но все равно вздрогнула.

— Он, — поправила я автоматически. — И он прав.

— В чем прав? — Ася склонила голову набок.

— В том, что я вам ничего не дам, — твердо сказала я, закрывая дверь витрины и отрезая Гошу от нашей беседы. — И я попрошу вас уйти. Немедленно.

Ася посмотрела на меня. В ее глазах промелькнула тень отчаяния, но она быстро задавила ее сарказмом.

— Вы не понимаете, — сказала она. — Если я не верну его, я останусь такой навсегда. Пустым местом.

— Я не знаю, что с вами произошло, — сказала я, стараясь говорить как можно более твердо, хотя внутри меня все дрожало. — И я не знаю, кто вы такая. Но этот костюм… он не мой. И он опасен. Я не могу его вам отдать.

Ася прищурилась.

— А вы знаете, что он опасен?

— Догадываюсь, — отрезала я.

— Тогда вы понимаете больше, чем я думала, — Ася тяжело вздохнула. — Ладно. Я не буду сейчас требовать. Я вижу, что вы напуганы. Но я вернусь. И вы мне его отдадите. Потому что это единственный способ спасти нас обеих.

27 октября. 09:30

Мы прошли в мастерскую. Я не знала, зачем я это делаю. Наверное, мне просто нужно было услышать ее историю. Мне нужно было понять, во что я ввязалась.

Ася села на старый деревянный табурет, сняла куртку и осталась в своей черной водолазке. Она казалась очень худой и очень юной. На вид ей было не больше девятнадцати.

Я налила нам по чашке чая. Мой термос снова остыл, но я поставила чайник.