— Кха. — Новая порция крови. Причем все это происходило не в реальности. Там мое тело просто зависло, полыхая смесью концептов. А здесь, в чертогах разума. Которые бы словно подсказывали: «Ты надорвался. Ты травмировался. Ты оступился. Ты заплатил за свою свободу, вернее за жадность и гордость, великую цену!»

На кристалле, зависшем здесь над головой, пробежала трещина. Всего лишь на одной из граней, ранее принадлежащей, да и сейчас тоже, хаосу. Он все еще бился яркими отсветами на этой синей поверхности. Но теперь каждое биение пламени по надтреснутой грани отзывалось тяжелейшей душевной болью. Боль повелителей и смертных это две разные боли. И сейчас я действительно расплачивался за свою жадность. За то, что тогда решил поиграть в невозможное и усвоить вторую печать.

Воля! - И так невеликие запасы влились в кристалл. Рана затрепетала, отзываясь дикой мукой. Вроде как начала зарастать. Но воли так и не хватило. Или не хватило моего мастерства в оперировании ей.

Щелчок пальцами… Бессмысленный жест. Но позволяющий вернуть контакт с реальностью. Еще один якорь, что удерживает меня и мою суть. Связывает с тем прошлым мной, что был обычным человеком. Теперь такие якоря не просто нужны. Они жизненно необходимы.

Реальность подчиняется. Чертоги хаоса восстанавливаются. Медленно переплавляются. Сфера собирается снова. Новый очаг, теперь состоящий из разноцветных кристаллов. Там и камни ци, и кристаллы духа, всех цветов и оттенков. Ядра тварей и вырванные средоточия владык и повелителей. Дары неба. Все, что я только видел. И даже иллюзии осколков кузнеца и парагона. Как насмешка над ними и бунт против воли небес. И все это объято новыми языками хаоса.

Интерфейс для управления стихией и ядром хаоса. Всего лишь интерфейс, что создается подобно тому, что используют компьютеры. Только здесь вместо логических операций вписаны все мои представления о мире. Вместо импульсов электричества — потоки духа.

В реальном мире я прихожу в себя. И… Падаю. Резко перестаю парить, ощущая, что даже это дается с трудом. Прислушиваюсь к себе. Больно. Странное чувство невероятного могущества одновременно с ощущением полного раздрая и тяжелейших травм. Включение регена и исцеления не помогают. Тело в полном порядке. Настолько, насколько оно вообще может быть в порядке. Разум тоже. Сейчас надломлен только кристалл. Основа моего бытия.

Так что я присаживаюсь уже на обугленный камень, вновь погружаясь в медитацию. Свобода… Свобода от печати. Свобода от страхов и навязанных путей. Она неожиданно пьянит еще сильнее. Заставляет хохотать и сводит с ума больше, чем печать хаоса всего час назад. Хочется идти дальше. К новым свершениям. Однако я все же заставляю себя остановиться. Сосредоточиться на восстановлении. Ибо для осколка парагона и кузнеца нет ничего невозможного. Если кристалл надломлен, его надо просто исправить!

Резонанс симфонии! — Аккуратно я начинаю восстанавливать свои навыки. Через боль и страх. Постепенно дух начинает слушаться. Несколько капель воли. И контроль улучшается. Дальше я прогоняю полный комплекс медитаций. Ощупываю звезды, реки. Нахожу в них изменения. Пускай ни одна новая звезда не стала проявленной, но уплотнение кристалла, пускай и его «телесных» свойств, увеличило общую плотность энергии. Что заставило каждую звезду хранить больше силы. И сейчас все три тысячи узлов жадно были готовы пить силу, черпая ее из самой бездны. Изменилось и мое восприятие. Чудовищный скачок интеллекта не мог не оставить все как есть. Хотя и называть это «интеллектом» было бы ошибочно. Под термином «интеллект» обычно подразумевались способности к построению логических связей. Вот только разум повелителя, пиковый разум, что скорее должен был принадлежать вечному, мыслил куда шире, чем просто построение логики.

Звук… О небо… Теперь я видел звук иначе. Его вибрация, проносящаяся по телу, сплеталась в прекрасные картины, что только требовали длительного созерцания. Про другие же стихии я пока и вовсе запретил себе думать. Но это все потом.

После цикла медитаций, своего рода разминки, я принялся за починку кристалла. Невероятно сложную работу. Скорее всего, и вовсе невозможную. Такая травма должна была быть необратимой для любого, кроме осколка парагона. И даже с вливанием воли, что как сварочный аппарат могла на мгновение размягчить реальность кристалла, работать было невероятно сложно.

— Кх… — На зубах захрустел перекус. Сотня кристалликов. Мелких. Похожих скорее на мелкодисперсный песок. Вот только в любом мире за щепоть такого песка могли начаться массовые войны. Материализованные и вытащенные из звезд отражения кристаллов повелителей. На языке расцвели вкусы. Старые, с инквизиторов, я сожрал уже давно. Или раздал другим. Сейчас же раскрывались кристаллы с клона Елены, Элис, Наруны, кристаллы с концептом жизни, из того великана. Они были самыми большими. Немного кристаллов со старика с чистым концептом и совсем редкие с концептом проводника боли. А вот тело Изиргастца, увы, уничтожилось полностью.

— Попробуем снова? — В руках сжались кровавые осколки души, насыщая разум приятным кипением крови и чуть меняя глаза. Почти уже и незаметно. Что поделать, ресурсов пятого этапа было мало. И кровавыми дарами с умершего в своем безумии проводника Единства пренебречь я не мог. Полученную же энергию я направил в главное ядро. Закрутил вокруг кристалла. Влил воли. И ударил, обращаясь, как ни странно, к хаосу. Сейчас даже звук стоял в сторонке. Ибо возможность переплавки кристалла я видел только во всеизменчивом хаосе.

Отдых. Новая порция кристаллов. Вливание воли. И удары духом по собственному кристаллу. Опасно. На грани со взрывом. Каждый раз слыша гулкий звон. Но сомнений не было ни секунды. Была задача и путь для ее решения. Постепенно я приноравливался к проблеме. Искал новые пути. Все это расцветало в улучшенном разуме.

Быстрыми такие изменения не могли быть априори. Даже с вливаниями воли. Даже с поглощением прорвы душ владык, которые лились на грань кристалла будто масло. Я словно уже ощущал эти души. Направленность их энергии, которая тоже являлась ценнейшей эссенцией для работы с травмами кристалла. И даже так это заняло еще несколько дней, в течение которых я все лучше приноравливался к произошедшим со мной изменениям.

И все же результат был достоин восхищения и древних легенд. За несколько дней я совершил невозможное. В горниле воли, бездны и хаоса я залатал грань кристалла. Пускай теперь она бликовала. Была мутной, навечно напоминая о том риске, что я прошел. Но для воплощения силы хаоса это было даже скорее полезно. Помнить и о провале, и о возрождении. Могло ли быть лучшее вместилище для этой силы, как не надломленная ей и ей же восстановленная грань?

— А теперь настало время и для следующей ступени. — Улыбнулся я. Но теперь оскал принадлежал не хаосу. А уже лично мне. Избавление от печати не сделало меня сдержаннее. Наоборот, нечто внутри словно все сильнее звало, наконец, покончить со всем и добиться этой цели. Не откладывая. Если кто-то меня обгонит? Ну что же. Я буду только рад. Но и специально оттягивать не буду. Ибо таков мой путь.

Сотни аватаров, в том числе и те, что выжили в прошлый раз, отколовшись от массива плоти и став самостоятельными после поглощения закалки, сейчас тоже комкались, обрастали энергией, пили капли и ядра тварей, преобразуя их в духовную массу и создавая нового левиафана. В центре которого я готовился к новой безумной авантюре. Взгляд через сеть духов. На Сарулан, что явно беспокоилась, неся в себе тайну того, чем я тут занимаюсь. На Карассу, что занималась охотой и тренировками, изнывая от невозможности самой возвыситься до повелителя. На Касима, что нашел свое призвание в истреблении владык-внешников, хоть те несколько раз и чуть его не прибили, скоординировав силы.