Тысячи ударов постепенно проплавили все вокруг, заставляя бежать по бушующим гребням лавовых волн. А интенсивность излучения бездны вышла за всякие пределы. Надо это заканчивать. Тем более что и я хорошо размялся, сначала пытаясь в ближний бой, в самое опасное место, а затем и просто наслаждаясь этим хаосом и выкладываясь на полную.

Небесный шаг! — Рывок вперед. Меня встречают сотня лезвий, со звоном входящие в плоть. Местами они прорывают доспех, упираются в шелк, доходят до настоящей кожи, оставляя небольшие ранки. Но там и застревают, а затем исчезают, сметенные уже моим потоком бездны. Звон. Два стальных меча входят в доспех. В шею и пах. Но я уже пробился вплотную. В око бури. В место, где вокруг самой палача все относительно свободно.

Удар! - Все восемь конечностей бьют. Хватают. Руки, ноги, шея. Карасса дергается, вспыхивает, пытается сдуть меня ураганом мечей, одновременно ударяя изнутри своего тела волной бездны. И раздается треск, после которого ураган вокруг замирает, чтобы затем рассыпаться, рвясь во все стороны и затапливая километры вокруг уже не таким агрессивным, но затопляющим все цунами энергии.

— Неплохая попытка. Но кажется, ты сломала себе руку. — Надавил я на конечность, ощущая, как та переламывается в бицепсе.

— Пустяки. — Глубоко дыша, грубо отмахнулась палач, выходя из боевой медитации. Из режима, когда все ресурсы тела и разума нацелены на бой, отчего по ее телу теперь катил пот. Я же не вспотел ни капли. Неудивительно, если все закалки вышли на ранг вне категорий.

— Почему не надела доспех? Без него твоя одежда снова превратилась в пепел… — Заметил я, оценивая поджарое, с перекатывающимися мускулами, тело с вязью небольших хитиновых пластинок на суставах.

— Поэтому и не надела… — Спокойно, с долей аккуратного вызова ответила адептка бездны. И на секунду я задумался, заглядывая в ее глаза. А потом мысленно махнул рукой, позволяя доспеху разойтись в стороны и медленно впиваясь поцелуем в ее губы. Опасность, риск, подозрения в желании меня подловить лишь добавляли остринки в это ощущение. Медленно, но грубо, заставил ее разжать пальцы, выронив мечи, на что она согласилась только когда кости чуть затрещали. А потом толкнул нас внутрь пластины, в оружейную, ибо, подозреваю, сады и пруды потом придется восстанавливать после бурной страсти.

Место действия: Паутина миров

Время действия: 26 ноября 2060 года

— Твое тело превосходит любого владыку, знакомого мне. Как будто ты уже повелитель. — Задумчиво начала Карасса.

— Знакомого по сражениям или постели? — Ухмыльнулся я, блаженно откидываясь на подушках. В запасах палачей, тех, что сохранились, нашлось и это. Сшитые из мягковыделанных шкур и наполненные деревянными опилками. На удивление довольно мягкие. А главное, не рассыпались в пепел, что, впрочем, не уберегло сейчас несколько от того, чтобы быть порванными в хлам.

— Везде. — Адептку бездны вопрос даже не смутил. Скорее удивили сами интонации веселья в моем голосе.

— Я видела много адептов, что закаляли свое тело самыми изощренными методами. Постоянным приемом яда, истязаниями, жизнью внутри специальных артефактов. Миллионами порезов, заставляя плоть перерождаться. Не говоря уже о великом даре кузнеца, что делает тело совершенным, если правильно реализовать этот дар. У меня пока что не было на это достаточно времени. Но господин, кажется, превзошел все это. — Позволила она себе улыбку. Нотки восторга, что бывает у детей, когда те видят нечто захватывающее. Хоть и непонятно было, игра это, или действительно чистые эмоции, сохраненные даже после нескольких сотен лет возвышения.

— Могу я спросить, как ты закалял свое тело? Тебя вообще берет хоть один яд? — Продолжила она, сворачивая разговор в неприятное русло.

— Надеюсь, ты спрашиваешь это не для того, чтобы меня отравить. — Хохотнул я.

— Будь так. И я бы сейчас испытала сильную боль. Печать, созданная небесным механизмом, крайне искусна. Как ей и подобает. — Поморщилась она.

— И как? Много боли уже испытала? — Благодушное настроение меня не покидало, несмотря на то что вопрос был донельзя серьезным. Эти дни я почти не обращал на нее внимания, кроме редких тренировок или допросов, что потом скорее стали консультированиями по вопросам всего, связанного с бездной.

— Немало… — Уклончиво ответила она, снова ни разу не смущаясь признанию того, что обдумывала или даже пыталась реализовать то, на что реагировала печать подчинения. Логические отсветы сознания требовали немедленно устроить допрос с пристрастием. Настоящий. С пытками. С выдиранием звезд. Снова и снова. Или сразу же сломать ее психику умением. Но тогда прогнозирование давало не более пятидесяти процентов шанса на то, что она сохранит свой боевой потенциал. Или да или нет. А отсветы сознания, благоволящие стихиям и сейчас конкретно хаосу, лишь наслаждались этой остринкой. Полезно быть рядом и помнить, что тебя могут попытаться убить.

— Могу я спросить, как ты закалял свое тело, учитывая, что великий дар кузнеца господин получил лишь недавно. Дары небесного механизма? — И снова искренний интерес.

— Именно. — Но ты уходишь в области, где тебе лучше не знать ответов. Незнание продлит твою жизнь. — Сделал я жирный намек, что копать в эту сторону не стоит. Ибо, учитывая, что страсти я предавался все же вне скафандра, у Карассы могли возникнуть серьезные такие подозрения, что не все так просто. Она видела мои глаза. Видела, что они не пылают алым, притом что я самый настоящий осколок кузнеца. Дальше она могла лишь строить невероятные теории.

— Как там Сарулан? — Наконец, спросил я, переходя к тому, что так долго откладывал.

— А как она может быть? — Удивилась Карасса. — Физически она давно в норме. Потеряла три десятка звезд. Ментально есть проблемы. Сильная потеря тяги к жизни. Подозреваю, мне не нужно спрашивать, чем эта рабыня привлекла тебя? — Нотки раздражения, хорошо скрываемые, все равно просочились наружу. Учитывая, что я ее сделал «надзирательницей» за всеми пленниками, чей статус был крайне не определён, это было логично. Всех «плохих» я пустил на корм через осколок парагона, в том числе и тех чужом выживших, из других колец палачей. А вот «хороших» приходилось терпеть. В общем-то внутренний мир мог вместить много пленников. Очень много. Но все равно.

— Можешь спросить. — Пошутил я. Но бездноитка не стала искушать судьбу.

— Приведи ее ко мне. В реальный мир. Вдохов через двести. — Встал я, одеваясь и исчезая, чтобы появиться в выжженной пустыне. После чего достал поленья, ощущая умопомрачительный аромат. В запасах клана лежало только самое лучшее. И из этой древесины зеленоватого цвета, сочащейся смолой, были же сделаны многие предметы мебели в пагодах. Я же незамысловато положил пару поленьев, а из третьего, раздробив то, развел костер. Языки хаоса заплясали на волнистых узорах. Годовых колец на срезе не было. Вернее кольца здесь, изрезанные точками звезд, а иногда и ядер, впрочем слабо отличимых по размерам от звезд, обозначали этапы возвышения.

Ностальгия. Сейчас я незамысловато копировал привычки Гая. И поставил котелок, отсыпав туда трав, что не убьют мастера. После чего позволил себе вскипятить тот одним прикосновением и импульсом звука. Хаос, увы, в моем исполнении извратил бы отвар, сделав тот ядовитым.