— Да как тут отдохнуть? Этот дождь уже достал.

— А долго ли до места, где ритуал проводят?

— Часов шесть, если налегке. С новыми членами ордена будут тащиться дольше, все десять. Главное, чтобы за ночь какая-нибудь местная тварь гать не развалила. А то пока дорогу восстановят, ещё время потеряем.

— Артём с новичками в «Андреевку»?

— Ага, как обычно. Утром, когда ритуал закончится, самых ценных он заберёт с собой. Остальных нам на усиление, хотя, может, и на обучение отправит.

— Так в «Серове» же закрыли наш лагерь.

— Закрыли, мы с тобой, считай, как курьеры уже месяц работаем, сопровождаем. Где теперь обучать будут — не моё дело, не знаю.

— В «Серове» хорошо было. Хоть какая-то цивилизация, не люблю я эти фронтиры, скучно тут.

Значит, данные Петра о том, что в «Серове» все зашевелились, были верны. Сектанты попросту эвакуировали свой учебный центр. А вот про «Андреевку» я слышу впервые.

М-да…

Картинка вырисовывалась не очень.

Я повернул голову к Марии. Она тоже слушала, чуть приподняв бровь.

Захар сидел рядом, любимый лом воткнут в мох, две руки сжимают его.

Вдруг всплеск правее. Осока неестественно наклонилась метрах в двадцати от нас.

Заметил едва уловимые очертания маскировочного купола под моросящим дождём. В этот же миг он спал.

Я уже вскидывал дробовик, когда из правой ладони мага пошёл хлыст. Воздушный, узкий, в палец толщиной, и режущий, как бритва.

Захар успел раньше, чем хлыст долетел до нас. Не задумываясь, он чуть провернул лом в дёрне.

Из мха в полуметре передо мной вспух земляной столб. Толщиной с человека, высотой по грудь, рыхлый снаружи, спрессованный внутри. Хлыст вошёл в столб и порвал его пополам, как простыню, но потерял инерцию, обдав меня лишь сильным порывом ветра.

Я уже выстрелил.

Картечь.

Аркадий скрутился в долю секунды.

Попал по правому плечу. Кожа куртки в россыпи дыр. Кровь.

Маг сделал шаг назад — и воздух вокруг него дрогнул. Аркадий ушёл.

Чёрт!

— Захар, ещё столб. Выше.

Снежный уже работал. Лом провернулся в земле, передо мной поднялся второй щит: выше первого, шире, плотнее. Союзник осел на бревно, громко засопел.

— Две минуты, — выдохнул он. — Больше не вытяну, здесь не камни, а торф.

— И не надо.

Я немного высунулся над стволом дерева, оглядываясь на остров: двое оставшихся у костра уже стояли. Старший двигал стволом винтовки туда-сюда. Молодой бросил котелок на угли и быстро откатился назад, укрывшись за крайний грузовик.

Нырнул опять в укрытие.

— Их трое. Опасен воздушник. Маш, ориентируйся по дождю.

Девушка приняла изготовку и на корточках пошла к землянной колонне Захара, прикрываясь. Револьвер в руках, голова плавно поворачивается, выискивая аномалию в каплях дождя.

Две секунды.

— Справа. В десяти. Идёт по дуге.

Револьвер в руках напарницы чуть дрогнул и встал.

Выстрел.

Антимагический, судя по тому, что купол над воздушником лопнул как мыльный пузырь.

Аркадий стоял неподалёку, чуть боком, ещё с воздушным щитом перед собой, но без маскировки. Лицо у него было перекошено. Рукав до локтя в крови.

Маша выстрелила ещё раз.

Антимагический патрон прошёл через щит, схлопывая защиту. И тут же третий выстрел в живот.

Аркадий осел на правое колено. Левая рука потянулась к животу. Маша ждала. Не стреляла.

Ещё секунда — и маг-воздушник завалился в мох.

Старший сектант открыл беспорядочный огонь по нашему укрытию, закрывшись от меня выросшей из земли стеной.

Молодой огневик отправил в бревно фаербол, но, видно, смерть воздушника на него произвела впечатление, и вместо большого огненного мяча в нас летел мячик от пинг-понга.

Из этих двоих большую опасность представлял огневик. Магу земли на болоте было тяжко, защита Захара осыпалась в болото сразу после смерти воздушника, а ведь на неё ушла почти горсть малых макров.

Я полез в голову молодому. Амулет защиты у него был, но пустой. Нагнал жути, чтобы выбежал из укрытия.

Выстрел. Пуля вошла в голову. Незачем тратить магическую энергию на него, она ещё может пригодиться.

Старик за баррикадой завопил во всё горло:

— Я сдаюсь! Я сдаюсь!

Мы с напарницей переглянулись. Она начала обходить ствол справа, я слева.

— Выходи без оружия, — сказал я громко. — Руки вверх, и выходи из укрытия.

Сначала над стеной появились ладони, потом она осела, не поддерживаемая больше магией.

Неужели мне наконец удастся нормально допросить хоть одного сектанта?

Я уже был в предвкушении, быстро сокращая дистанцию между нами.

Мужик стоял с расстёгнутой курткой, на шее незаряженный амулет. На запястье левой руки виден фрагмент татуировки.

— Кто ты такой? И как давно работаешь на секту?

И буквально сразу же от татуировки на запястье побежала чёрная волна: вверх по руке, под рубаху, к шее.

Опять!

Потянулся магией жизни к нему, но тщетно. Мужчина уже был мёртв, хотя ещё стоял на ногах.

Сектант выбрал смерть, а спектакль о сдаче был всего лишь возможностью выиграть время. Значит, всё же есть какая-то возможность допросить их.

Ещё раз прошёлся магией по периметру: кроме мелкой живности никого. Перезарядил револьвер и дробовик. Посмотрел на Марию, она тоже перезаряжалась. Захар же проделал уже половину дороги от укрытия до острова.

И вот тут меня осенило!

В училище Гатчины дают стандартную подготовку. Кроме теории, отдельное внимание уделяется физической подготовке, стрельбе, тактике работы в паре. Это всё вкупе даёт хорошего исполнителя. Но не такого, который через дождь находит чужого мага в маскировке за две секунды, выбивает у него купол с одного антимагического и не торопится с дополнительным выстрелом, потому что видит, что ещё одна пуля не нужна.

Этого можно добиться либо годами практики, либо если кто-то лично обучил. Не «у инструктора в группе». Лично.

Слышал, что раньше у Софьи Михайловны были такие индивидуальные ученики. Почти всё высшее руководство ордена состоит из них. Тот же Филипенко. Она жёстко тренировала их, а потом отправляла на стажировку в действующую армию на устранение прорывов, чтобы быстрее получили нужные навыки.

Возможно, Мария новая ученица великой княжны?

Софья Михайловна знает, что я постоянно влезаю в передряги, где источник падает до нуля. Рядом с боевым магом моего типа любой стажёр прокачивается быстрее, чем у остальных инквизиторов. Под предлогом «закрепить за тобой напарницу» она отдала свою стажёрку мне. Я должен стать её тренажёром, а она — моей страховкой в трудную минуту.

Хитро.

Коротко ругнулся внутри, без злости.

Нет, не может этого быть… Я отмахнулся и отправился на обход острова. Нужно найти следы Петра и подсказки, где проводится обряд.

Земля на острове пружинила под ногами от обилия мха.

Костёр ещё горел, котелок лежал на боку у тела почерневшего мага. Варево с рыбой и какой-то тёмной травой впиталось в мох.

Я обошёл остров по кругу, проверил фоны — никого. Мария рядом, револьвер в руке, но ствол вниз. Захар тоже оглядывался, закинув лом на плечо, словно палку.

Остров был метров шестьдесят в поперечнике. А вот и машины.

Один грузовик слегка побит. Лобовое в паутине трещин, бампер сорван, передок вдавлен внутрь. Видно, въехал в дерево сразу как переместился сюда.

Четвёртый грузовик был не на острове, рядом. По самые двери он провалился в болото, но, что примечательно, не утонул. Значит, маги земли сработали, закрепили его в надводном положении, а вытащить полностью не хватило времени.

Ещё дальше заросшие осокой ржавые рамы. Это место использовали не первый год. И не каждый раз выходили чисто.

Я заглянул в кузов первого грузовика. Откинул задний борт. Внутри — ящики, мешки, канистры. По всей видимости, в нём везли арсенал и провиант.

Поддел крышку одного из деревянных ящиков рунным ножом. Внутри — стеклянные литровые сосуды в обмотке из ваты, в каждом мутно-серая жидкость, в которой что-то плавало.