«Третий этаж, свет в окне», — тут же пронеслось у меня в памяти.

Барабан собран. Я приподнялся над цистерной, чтобы оценить картину.

Рядом с ритуалистом был маг земли. Он поднял руки, и земля пошла волной, выгнулась полутораметровой стеной, отгородив от меня. Выходит, антимагическая пуля не подействовала или попросту прошла навылет, оставив его без магии лишь на мгновение.

Его ладони были подняты вверх, и я почувствовал дрожь, идущую по земле. Цистерна надо мной дрогнула и сдвинулась на полметра. Каменный кусок откололся и упал в траву, а металлический бак продолжал ползти на меня.

Ещё пара секунд — и цистерна придавит меня, или придётся выйти из укрытия.

Я выстрелил последней антимагической пулей, попав в ладонь мага, торчащую над каменной стеной.

В этот же момент я увидел того самого союзника, отвлёкшего врага на себя.

Каменная броня налипла сегментным панцирем, словно он был големом. В правой руке мужчина держал железный лом длиной метра полтора и толщиной с запястье. Нёс так, словно это была обычная деревянная палка, ничего не весящая.

Хорош союзничек, а главное, на моей стороне.

Он увидел мага за земляной стеной, увидел цистерну, понял всё за полсекунды. Без раскачки: шаг вперёд, лом качнулся назад, потом обратно и словно копьё полетел во врага.

Я не мог увидеть, куда он попал, но, судя по куску лома, появившемуся на этой стороне стены, пробил мага земли насквозь.

На секунду часть моего внимания ушла. Не на дуэль с менталистом, а на эти «кто», «откуда», «как». Враг сверху ловил такие провалы как рыбак: выжидал и подсекал. Поймав моё отвлечение, он удвоил атаку, влив в неё всю свою силу.

Я сжал щит сильнее, еле удерживал, а параллельно бросил крючок поглубже в сознание врага. Через широкий канал, который он сам и открыл, когда решил со всей силы на меня надавить.

Поймал образ.

Молодой, лет тридцати. Светлые волосы. Покусанные ногти на руках. Перед ним стол, на котором разложена карта четвёртого, пятого и шестого кольца, дороги отмечены красным. Рядом кружка с чаем, по краю бумаги чёрный ободок. Левая ладонь прижата к виску, как будто у мужчины сильно болела голова.

Третий этаж, то единственное окно, где горел свет.

Менталист понял, что я его разглядел. Он удвоил давление, навалившись всей силой через канал.

Контратаковал яростно, на пределе возможностей.

Дальше работать с ним по верху не имело смысла. Времени у меня не было. Через тот же канал ударил ниже верхнего слоя. К физиологии.

Контроль над физиологией противника на расстоянии — пятый уровень магии жизни, это тяжелее, цена выше, точность меньше. Но канал он мне сам открыл, по нему и шёл.

Нащупал в чужом теле сердце. Синусовый узел — участок в правом предсердии, что генерирует электрический импульс, задающий частоту сердечных сокращений. Прижал.

Ритм пошёл медленнее.

Прижал ещё.

Ещё медленнее.

Обрушил.

Канал погас. Сверху больше никого.

Менталист мёртв.

Ещё на одного меньше.

Я выпрямился, вышел из-за цистерны.

Источник от такого поединка просел опять до четверти.

Незнакомец в каменной броне уже около ритуалиста.

Тот стоял на коленях и тяжело дышал, прижимая рану от антимагической пули в правом боку. Магия у него явно закончилась после таких снарядов.

Я прощупал ауры людей поблизости.

Живых из сектантов четверо, трое тяжело ранены, одни вырублен мной ментально.

Союзник присел рядом, схватил мага в балахоне за грудки, дёрнул вверх. Голова ритуалиста мотнулась.

— Где она?

Он ещё раз сильно тряхнул, с головы врага слетел капюшон. Под ним оказалась лысая голова, лет пятидесяти, лицо с усмешкой. Скулы тяжёлые, нос когда-то ломан и неровно сросся.

— Где Анна?

Мужчина ударил мага по щеке открытой ладонью. Голова откидывалась с каждым ударом.

— Где она, спрашиваю? Где моя дочь?

На правом виске, у самой кромки уха, чёрная татуировка щупальца. Не одного, с другой стороны шеи второе. Этот явно не просто исполнитель.

Я двинулся к ним через двор, так и не убрав револьвер.

И тут увидел, как ритуалист, делая вид, что валится назад от удара, левой рукой потянулся к груди. Под балахон. К цепочке.

Медальон.

— Артефакт!

Союзник не понял. Не успел понять.

Двенадцать метров. Револьвер на полусогнутой. Три разрывных в правую руку.

Первый в плечо.

Второй в предплечье.

Третий в кисть.

Кисть оторвало вместе с двумя пальцами. Цепочка с медальоном вылетела вперёд, прокрутилась в воздухе и упала перед незнакомцем. Ритуалист хрипнул, завалился на бок, но левой ладонью опять потянулся к артефакту.

Мужчина тут же понял, что с медальоном что-то не то, и пнул его сапогом, убирая подальше от мага. Артефакт отлетел к стене сарая, ударился о камень и замер в траве. Из-под цепочки шёл лёгкий синий дым.

Что-то всё же этот гад успел активировать, но, видно, не до конца, вот и не сработало.

Союзник оглянулся на меня. Кивнул. Потом поднял ритуалиста за грудки.

— Ничего ты, сволочь, теперь не сделаешь.

И тут я увидел татуировку второй раз.

Кожа вокруг чёрного щупальца на виске пошла прожилками. Тонкими, тёмными, расходящимися как трещины по льду. Прожилки добежали до щеки, до подбородка. Дыхание у ритуалиста сорвалось, перешло в редкий хрип.

Я уже видел подобное и не раз. Эта татуировка своего рода печать, запирающая секреты ордена.

Маг разложения в Курортном районе влил ману в ткани и сгорел за три секунды. Коля на Обводном с двухдневной татуировкой почернел от запястья до плеча за минуту. У этого явно ранг выше, поэтому больше способов покинуть этот мир. Медальон — первый вариант, татуировка — второй.

Мужчина смотрел на расползающуюся татуировку и ничего не понимал. Он сжал кулак, занося его для удара.

Ритуалист открыл рот. Шевельнул губами.

Незнакомец наклонился, чтобы услышать.

— Папа, — тихо сказал ритуалист, засмеявшись сквозь предсмертный хрип.

Мужчина замер на мгновение, потом занёс руку для удара, но остановился.

Ритуалист смотрел в посветлевшее небо и улыбался красными от крови зубами. Не двигаясь. По его лицу уже расползлись чёрные прожилки. Последний громкий вдох, и маг заваливается на бок уже мёртвый, всё с той же идиотской ухмылкой на лице.

— Гад, не вздумай умирать, — мужчина схватил его за грудки и тряхнул так, что голова чуть не отвалилась. — Где моя дочь?

Он продолжал трясти ещё сильнее.

— Куда вы дели мою дочь?

— Он тебе ничего не ответит. Он уже мёртв, — сказал я и поднял голову к небу.

Прямо над нами горел десяток точек будущих прорывов. Одна из них вспыхнула ярче, и узкий светло-жёлтый столб ударил в землю в пятидесяти метрах от раскуроченной стены каменного форта.

Это был прорыв, чёрт его подери!

Сектанты всё же успели его запустить, но навряд ли смогли довести ритуал до конца, иначе магический фон был бы таким же, как в «Михайловке» или Хельсинки, тут же он слабый.

Я вытащил из барабана использованные патроны, перезарядил. Потом снял с плеча дробовик и занялся им. Патронов было ещё на несколько перезарядок, но кто знает, что сейчас появится из прорыва. Я смотрел внимательно на световой столб, по которому начали падать тёмные точки тварей. Сначала как камушки с обрыва, но чем ближе к земле, тем лучше различимы контуры монстров, беспорядочно двигающих конечностями.

Надеяться, что нас обойдут стороной, бесполезно. Твари хорошо улавливают запах крови и смерти, а весь двор сейчас пропитан им.

Я посмотрел на незнакомца. Он наконец понял, что от ритуалиста ничего больше не добьётся, и бросил тело.

Каменная броня сходила с мужчины хлопьями. Под ней обнажились худощавые плечи, тонкие руки в куртке, выпирающие ключицы под расстёгнутым воротом. Я глянул и не сразу поверил, что этот двухметровый голем превратился не в накаченного боями военного или охотника, а в худого высокого мужчину, больше смахивающего на доцента кафедры одного из столичных вузов.