— Антон Олегович, вы не понимаете. Сборщик-то любой довезёт от Ухинска до края леса. А если до пятого круга, мил человек, то без меня не обойдётесь. Я по тем местам семнадцать годков хожу. Знаю, где гнёзда филантов, где местные хищники обычно выводок держат.

Купец что-то записывал.

— А до шестого круга миров вы ходите?

— До шестого — нет. Там без сильного мага земли делать нечего. Тут либо свитки телепортации нужны, а они дороги, либо маг земли с большим источником. Вы же в земляном секторе, тут так.

Я слушал, не глядя. Доел.

— Где у вас уборная?

— За навесом, прямо.

Зашёл за угол. Туалетом было отдельно стоящее здание с двумя входами «М» и «Ж». Внутри всё как обычно. Под крышей, в одной из кабинок, нашёл сложенный вчетверо листок. Пыль и паутину стряхнул и засунул записку в карман. Вышел.

Сел боком на седло мотоцикла. Маленький порез на пальце, капля крови на бумагу.

'Игорь, караван разделился. Восемь машин пошли на Аркино, там артефакты для вызова прорывов. Подслушал разговоры между членами ордена: готовится крупный скоординированный удар по нескольким колониям сразу. Если получится хоть половина, то потеряем, как минимум, всё третье кольцо с мирами на периферии, а, может, и больше.

Артефакты надо уничтожить. Любой ценой.

Четыре машины пойдут на Песчаный, груз — артефакты усиления и заключённые, я еду с ними. Куда именно, не знаю, но там находится их штаб. Я не могу упустить этот шанс, может, удастся подобраться к верхушке.

Если читаешь это, то попробуй уничтожить артефакты. Меня же ты найдёшь, я уверен.

Пётр'.

Прочитал дважды.

М-да…

Сейчас восемнадцать сорок. Судя по журналу из «Михайловки», караван переместился сюда сегодня утром. Если в семь утра, то это одиннадцать с лишним часов отрыва. Грузовики тяжёлые, дорога после дождей, скорость будет сорок-сорок пять. Восемьсот километров маршрута сегодня не осилят, значит, чтобы не ехать ночью, остановятся посередине. Средний форт — единственное место для ночёвки на трассе.

Там, скорее всего, и стоят.

Если выйти сейчас и ехать максимально осторожно, то к середине ночи точно буду у среднего форта. Девять часов хода.

Ставка серьёзная. Пётр прямым текстом пишет: координированный удар, потеряем третье кольцо целиком. Это уже не одиночный прорыв в одном из миров, это полноценный теракт, который не только испортит логистику, но и приведёт к людским потерям.

Свернул записку. Сунул во внутренний карман. Пальцы наткнулись на прошлое письмо от Петра, рядом конверт от Сорокиной Анастасии. Потом как-нибудь почитаю.

Пальцы задержались на секунду, потом проверил крепление канистр и завёл «Урал».

Выехал на тракт. Щебневая насыпь, ширина метров шесть, по сторонам стена джунглей. Через каждые два-три километра видно свежие заплатки на дороге. Тёмные пятна нового щебня, ровно уложенные камни — работа магов земли. Местами на обочинах глубокие промоины от ливней, кое-где насыпь подмыта, видна старая утрамбовка.

Первые сорок километров шёл на девяноста. Двигатель гудел ровно. После заката стемнело минут за двадцать, словно кто-то дёрнул рубильник. Тропики, что тут ещё скажешь. Включил дальний свет, мощный жёлтый луч пробивал на добрых семьдесят метров, по краям ничего, лишь тёмные стены деревьев. Пришлось снизить скорость.

Магия жизни фоном держала периметр около пятисот метров.

На сто двадцатом километре глубокий промой через всю дорогу, насыпь по бокам разорвана, щебень снесло в ров. Объезд узкий, по самой обочине, чуть в стороне поваленное дерево, ветки на дороге.

Почувствовал засаду. Кошки. Тропические, ночные. Унтер ведь предупреждал.

Их было три.

Одна справа, притаилась у самой обочины, в голове предвкушение лёгкой добычи.

Две других чуть дальше в зарослях.

План понятный: твари знают, что добыча замедлилась на размыве, и берут в трёхсторонний охват.

Развернул «Урал» правым боком к подлеску, остановился. Дробовик с рамы. Жду.

Ближайшая не удержалась и ринулась.

Силуэт вылетел из подлеска. Туловище метра два, а ещё здоровый хвост, плоская морда, длинные клыки, окрас коричневый, пятнистый. Выстрелил картечью в грудь сразу из двух стволов. Кошка сбилась, упала на дорогу, лапы дёрнулись.

Почувствовал, что готовится к прыжку вторая тварь.

Дробовик на сиденье, револьвер из кобуры, и тут же выстрел наугад. Туда, откуда шла мысль о жажде крови. Разрывная пуля попала в грудину прыгающей твари. Она упала, попробовала подняться, но я добил. Вторая пуля в грудь, третья в голову.

Последняя тварь оказалась самой осторожной. Видела, что первые две слегли. Я чувствовал её в подлеске на расстоянии метров двадцати. Она затаилась, не двигалась.

Стрельнул в её сторону. Пуля хлестнула по листьям. Тварь сорвалась и ушла. Ну ладно.

Перезарядил револьвер и дробовик.

Подошёл к первой туше. В основании черепа коричневатый макр, размером с горошину, — в карман. Со второй то же самое.

Потерял в общей сложности минут пять, если считать с добычей кристалла.

Вернулся к мотоциклу, погнал дальше.

Я ехал по тёмному коридору джунглей. Ещё два таких же крупных размыва, на одном пришлось потерять полчаса из-за провала в насыпи, через который всё ещё текла вода. В таких местах я чувствовал засады, но предпочитал больше не вступать в бой, а заранее распугивал тварей выстрелами.

Один раз сверху показалась небольшая стая филантов, штук пять, далеко за периметром, сделала круг и ушла. Один раз пришлось остановиться и ждать пять минут, пока большая змея переползёт дорогу.

К двум ночи я преодолел всего лишь около трёхсот километров.

К четырём утра рельеф поменялся. Джунгли расступились, впереди виднелись поля, и я наконец смог разогнаться.

«Средний форт 5 километров» — увидел я долгожданную табличку. На часах уже четыре утра. Начало светать.

Я выключил фары. На горизонте низкий силуэт форта.

А вокруг что-то не так.

Точно, не было дежурного освещения. За стенами то и дело мелькал свет от ручных фонарей.

М-да…

Заглушил мотор за два километра до форта. Скатил «Урал» с дороги, спрятав в высоких кустах.

Дальше пешком.

Метров за триста до укреплений замер, прислушиваясь. Серое предрассветное небо начало бледнеть на востоке, до настоящего света минут сорок-пятьдесят, но контуры уже видны чётко. Форт типовой: каменные стены метра четыре, ворота, трёхэтажное строение, цистерна.

Над воротами света не было. Во дворе тоже, лишь на третьем этаже гостиницы горел в окне.

Применил магию жизни, сканируя периметр. Внутри двадцать живых.

Десять лежали на земле во дворе, дыхание ровное и тяжёлое, признаки ментального оглушения. Вот, значит, как орден работает с гарнизоном. Проникли внутрь и уложили менталом. В «Михайловке» я гарнизон форт-гостиницы не застал, что с ними сталось, непонятно.

Здесь увидел процесс: начала подчиняют, потом, наверное, увозят и выкидывают, а твари доделают остальное.

В центре двора пятеро. Из них четверо ходили кругами.

Подкрался ближе и залез на дерево, стараясь разглядеть, что происходит.

Увидел по центру мужчину в тёмно-синем балахоне с поднятыми вверх руками. Четверо в серых ходили вокруг него. Ещё пять — охрана, ходили по периметру, а один из них полез на крышу осматриваться.

Грузовик только один. А где остальные семь? Ушли?

Это, наверное, арьергард.

В кузове авто видны ящики, восемь на земле вскрыты. Булыжники расставлены по двору. Точно как в форт-гостинице в «Михайловке». Выходит, готовятся к прорыву.

Вдруг один из ходивших вокруг мага в балахоне вспыхнул красным. Ага, а вот и попаданец!

Через десяток секунд — второй. Тоже из круга. Контур плотный, чёткий. Сосуществование.

Так же было в Хельсинки. Видно, когда идёт ритуал, защитные артефакты перестают работать, вот они и открываются.