Потом собрался, открыл глаза и взялся двумя руками за руль, прибавляя газу.

Ну вот, кажется, я настроился.

Плоскогорье проехал примерно минут за тридцать, не успев даже достать из кобуры револьвер. Твари тут только появлялись, и мне повезло проехать столько без единой схватки.

Но вот стоило только направиться вниз к каньону, как навстречу вылезла крупная тварь. Хитиновые пластины внахлёст, передние лапы короче задних. Кодьяк.

Такого ни револьвером не возьмёшь, ни дробовиком, только пистолем, заряженным макром, но вот возиться с этим совсем не хотелось. Я не стал разбираться. Справа нависал скальный карниз, под ним узкий коридор. Ушёл туда.

Пока тварь огибала выступ, правой рукой раскрыл заднюю сумку, вытащил гранату. Выдрал чеку зубами, бросил назад, под карниз, где как раз мчался кодьяк.

Добавил газу.

За спиной ухнуло. Пыль. Камни. Скрежет. Посмотрел в зеркало: если даже тварь выберется, то уже не догонит. Она так и не появилась.

Вскоре показался каньон.

Но ехать дальше не получится: каменный мост разрушен. Видимо, столб прорыва ударил где-то рядом, задев его. Я подъехал ближе, остановив «Урал» у края, мотор ритмично колотился на холостых. Заглянул вниз, где по пересохшему руслу бродило множество тварей.

Возвращаться назад? Ну уж нет. Пётр с караваном был уже на той стороне, в южном форте, и нужно догнать его.

Полез в нагрудный карман за картой.

Так…

Километрах в пяти западнее пешеходный мост, старый, узкий. Для машин не подойдёт, но «Урал» там точно пройдет.

Между мной и мостом — сплошное бездорожье, острые камни, осыпь.

Хорошо, что мы с Павликом этот мотоцикл пять лет назад собирали не для прогулок по асфальту, а для путешествий в диких местах. В этом агрегате всё отличалось от заводского варианта. Рама усиленная. Резина бронированная. Движок V-образный, форсированный, Пашка его под перегретым воздухом специально обкатывал, чтобы в жару не плавился.

Я взял вправо, с дороги, на осыпь.

Тряска пошла такая, что зубы сводило. Снова подкормил мышцы рук из источника, чтобы не уставали и не дрогнули в сложный момент. Движок внизу ровно ревел, не захлёбываясь. Пашка тогда клялся, что рубашку охлаждения переваривал три раза, и, похоже, он добился превосходного результата.

На пешеходном мосту, тонком, в полтора метра шириной, ехал медленно, ловя каждое дуновение ветра и балансируя. При съезде на другой стороне зацепил правым зеркалом за скалу, сорвал. Ну и ладно. Одного мне пока хватит.

Без приключений добрался до дороги и рванул вперёд. Через два километра впереди показался красный кабриолет «Руссо-Балт». Стоял на обочине, носом в валун. Тент поднят, по нему ёрзали две мелкие твари, но почему-то постоянно скатывались с крыши и вновь забирались.

Пригляделся и заметил воздушный контур, едва мерцающий над самым тентом. Внутри машины были люди.

Монстры заметили приближение мотоцикла, притихли, оглядываясь, а из машины раздался женский крик о помощи.

Я сбросил скорость, перехватывая револьвер поудобнее. Щит дрогнул, одна из тварей пробила тент и почти влезла в салон.

Две пули. Одна в голову, вторая в тело насквозь.

Мотоцикл остановил в пяти шагах от заднего крыла.

В машине две девушки.

За рулём брюнетка. Лет двадцати двух, в платье цвета шампанского, шёлк на плече порван, на губе засохшая кровь.

Рядом блондинка. Бледная, голова запрокинута, глаза закрыты. Правая ладонь прижата к боку, пальцы в крови, на платье тёмное пятно расходится до бедра.

У обеих причёски развалились, у брюнетки в волосах сбоку торчала заколка с камнями. Откуда они такие нарядные, с бала? Со свадьбы, что ли, ехали?

Брюнетка заговорила, как только я заглушил мотор. Быстро, без пауз, глотая слова.

— Мы из южного форта, со свадьбы, у Насти сестра замуж вышла за лейтенанта, я Оля, мы выехали до рассвета, думали, проскочим, тут эти, а двигатель закипел. Настя щит держала, а потом ей в бок, а двигатель больше не заводился, а потом щит сорвался, и она всё слабее, вы же маг, вы же поможете?

Я слушал, не перебивая.

— Откройте двери. Я посмотрю её, — сказал, когда девушка набрала воздуха.

Брюнетка замолчала.

Оля посмотрела на мою куртку, потом на петлицу с эмблемой инквизиции. Девчонка явно была в курсе, что она значит. На секунду глаза стали испуганными, как у кролика. Потом выдохнула и снова зачастила:

— А я маг воды, я Оля, я же говорила, мы с Настей ехали…

— Двери, — перебил я.

Зашёл с пассажирской стороны. Блондинку тут же осмотрел, поймав её запястье. Пульс нитевидный, частит. Руку положил на открытую рану. Кровь остановил практически сразу, потом прошёлся глубже. Рана сквозная, выше тазовой кости, кость цела, брюшина задета по касательной. Крови ушло много, но внутренности на месте.

Пока я работал, фоном поймал мысли обеих девушек.

У брюнетки: «Живой, живой, мужик живой, он же починит, починит, господи», — ровной каруселью.

У блондинки глубже: тихое, усталое, на самом донышке — «вот и всё».

Я прошёл её источник.

Маг воздуха. Переход на третий уровень совсем свежий, не больше часа назад, края ещё не обточились. Видно, где старый потолок был и где его проломило. Такое бывает, когда прижмёт по-настоящему: либо пробивается, либо умирает. Настя пробилась. Без этого перехода она бы щит не поставила, на втором уровне маг-воздушник такого потянуть не может.

Вот только источник опустошила под ноль, поэтому щит и держался рывками. Ей нужно было полдня покоя, чтобы снова нормально магичить.

— Сейчас, — сказал, не оглядываясь.

Дошёл до мотоцикла. Правая сумка, внутренний карман, упаковка плотно перевязанная. Зелье первой помощи Пестовской мануфактуры, самое лучшее, что только есть на сегодняшний момент, у меня таких три пузырька.

Отвинтил пробку, приподнял блондинке голову.

— Пей.

Она глотнула, морщась. Ещё немного эликсира плеснул ей на рану. Девушка дёрнулась, а жидкость зашипела, края затянулись тонкой плёнкой. Потом добавил целебной магии.

Блондинка открыла серые глаза. Посмотрела на меня, как будто проверяла, настоящий я или приснился.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Это было первое её слово.

Брюнетка у меня за плечом тут же:

— А мы куда теперь? А вы с нами? А до форта северного далеко? А…

— Помолчи… — устало сказал я.

Она моргнула, но замолчала.

Я обошёл «Руссо-Балт», модель была та же, что и у Волкова, только цвет другой. Дима свой в Хельсинки угробил, а этот ещё бегал. Интересно, на чём Волков сейчас до работы добирается? Я даже не поинтересовался, занят был своим. Хотя какой ему сейчас «Руссо-Балт»? Он в группе с Соколовым и Филипенко на спецтранспорте катается с утра до позднего вечера.

Заглянул под открытый капот. Пар ещё шёл тонкой струйкой, радиатор тёк: трещина длиной с палец, по соседней секции тоже капало. Проверил вентилятор, он был погнут, лопасть одна сломана.

Ехать можно, если медленно. Часа полтора мотор выдержит, если охлаждать.

Пока разглядывал, заметил краем глаза, что сбоку подкрадываются две небольшие твари. На секунду отвернулся от радиатора и всадил по разрывному каждой, потом как ни в чём не бывало вернулся к делу.

Подошёл к мотоциклу и из сумки с инструментами достал кусок плотной ткани с клеевым составом, Паша такие делал для полевого ремонта. Положил на трещину, подержал, прижал. Течь ушла.

— Канистра, — сказал брюнетке, не поворачиваясь. — У меня за правой сумкой, зелёная, с пробкой. Неси.

Она принесла. Видел боковым: шла быстро, оглядываясь по сторонам, значит, не в шоке. Хорошо.

Долил воды в радиатор, сколько влезло. Захлопнул крышку.

Секунду постоял, глядя на свой «Урал».

Одному ехать час с хвостиком до южного форта, ну максимум полтора, если ещё волна выползет.

С ними не меньше трёх. А если машина не дотянет? Значит, ещё дольше.

Пётр же с караваном уходил дальше. Если колонна с грузовиками большая, то идут медленно, километров по двадцать-тридцать в час.