Я отвернулся к иллюминатору. Под нами тянулись сплошные волны лесистых холмов. Продолжил, не торопясь, как объясняют ребёнку дорогу до ближайшей станции.

— Большая земля это здесь, кусок материка Евразия. Под Уралом, на сто метров вниз, телепорт. Открыт ещё при Петре Великом. Оттуда перекидывает в первую колонию. Центральная колония — или «Точка» — самая маленький мир из всех, но самый густонаселённый. Там только один город, Новогородск, — столица всех колоний.

Он слушал так, будто я рассказывал не общеизвестное, а раскрывал семейную тайну.

— Из Новогородска два телепорта. Дальше первый круг. Там миры «Екатеринино» и «Павловск». Из каждого ещё два. Это уже второй круг. И так дальше.

— На каждом круге в два раза больше миров, — задумчиво сказал парень.

— В школе проходили? Хорошо, — невольно улыбнулся я.

Он чуть приободрился.

— А где опасно?

— За внешним кольцом, то есть за колониями третьего круга. Там людей меньше, миры большие. Вычищать от тварей целый мир долго. Десятилетиями чистят, а потом — фигак — волна тварей, и всё сначала. Дальше как получится: где-то маги успевают укрепиться, где-то орды успевают загнать обратно.

— А дальше? Слышал даже за десятое кольцо экспедиции ходят.

— Ходят, — я посмотрел на соседа, — но я вам на всякий случай рассказывать об этом не буду. Чтобы вам не снилось.

Он натянуто улыбнулся.

— А мотоцикл у вас в отсеке?

— В отсеке.

— Это ваш или служебный?

— Мой.

— Я слышал, что на них в колониях опасно.

— Особенно тем, кто ездит один.

Он понял и замолчал.

Я снова прикрыл глаза.

Парень, благодаря нашему разговору, поуспокоился, рот наконец закрылся, а пальцы прекратили ломать ремень.

Часа через три внизу начались настоящие горы. Серо-зелёные, с проплешинами скал. Лес до горизонта, чёрные извилистые реки.

Потом в лесу появилась прямая линия, отчётливо видная сверху: вырубленная полоса.

Железная дорога. Двухпутка. Потом ещё одна. Потом третья. Вскоре внизу вместо леса пошёл узел путей, десятки нитей, сливающихся в громадное веретено.

— Подлетаем, — сказал пилот по громкой.

Я посмотрел на часы. Девять двадцать. Тут же повернул на два часа вперёд.

Чусовой.

С самолёта он не был похож на город, скорее на завод, к которому случайно пристроили дома. Рельсы и дороги всё расползались от центра этого города. Пассажирский вокзал — огромное здание с двумя башнями, и вокруг него пространство, забитое поездами. Грузовые пакгаузы, ленты транспортёров, краны. Аэродром с четырьмя полосами, на двух посадка. На стоянке два военно-транспортных самолета с медвежьей эмблемой на борту.

А на северной окраине два десятка причальных мачт. На половине болтались дирижабли, в основном грузовые, и два тонких, пассажирских. От одного тянулась к земле решётчатая ферма: разгружали контейнеры, подхватывали краном.

Молодой инквизитор вгляделся в иллюминатор.

— Ого!

— Третий город в империи по населению и первый по товарообороту. Всё, что идёт в колонии и обратно, идёт через него.

— Дирижабли зачем? — удивился он. — Железка же.

— Железка до определённой широты. Севернее Печоры и восточнее Томска дорог мало, а возить надо. Дирижабль берёт много. Особенно если пилот маг воздуха. Подгонит себе попутный и в два раза против паспортной грузоподъёмности возьмёт.

— Интересно.

— Ну ещё бы!

Самолёт пошёл на снижение. Уши заложило, я продулся.

Сели. Бортинженер открыл боковой люк.

— Мастер Воронов, — окликнул меня один из экспедиторов, — ваш мотоцикл выкатим прямо к маневровому. Там и подпишем документы.

— Идёт.

Взял сумку с вещами и рюкзак с подарочками от Киселёва, которые он вручил при посадке, и вышел. Молодой тенью пошёл за мной. Я не прогонял.

С полосы нас быстро доставили к спецсоставу из трёх крытых вагонов и открытой платформы. Он должен доставить нас на центральный железнодорожный вокзал, граничащий со зданием телепорта. «Урал» уже катили по наклонному трапу на платформу. Парни там работали быстро, привязали его ремнями за раму.

Один из экспедиторов выдал мне квиток.

— Мастер, не переживайте. Доставим в лучшем виде.

— Хорошо, — быстро кивнул я, отворачиваясь от мотоцикла. — Встречу в Новогородске у грузового шлюза. Принимать буду сам.

— Понял, мастер.

Мы прошли в пассажирский вагон. Маленький, на дюжину мест, обшивка кожей. Поехали. Состав катился неспеша, ехали до центрального вокзала минут двадцать. Молодой сидел напротив и смотрел в окно, как собака, которую первый раз везут загород.

Пассажирский вокзал огромный. Рядом такое же по размерам здание телепорта, построенное в том же имперском стиле: колонны, стеклянный купол, на фронтоне двуглавый орёл. Внутри телепорта — таможня, очереди к лифтам, непрерывный поток людей.

Инквизиция шла вне очереди. Пропуск, проверка документа, кивок.

Молодой с непривычки растерялся и застрял у одной из стоек, пропуская кого-то из гражданских. Потом всё же догнал меня у лифтов.

Грузовые товары отправляли отдельно, по железнодорожной спирали, уходившей на глубину.

Пассажиропоток спускался к телепорту на огромных лифтах, пять на пять метров, их в главном зале было двадцать. Внутри приглушённый свет, кожаные петли вдоль стен, поручни на потолке. Над дверью горело циферблатное табло со шкалой от нуля до ста пяти.

Человек на входе в лифт поторапливал всех проходить внутрь. В какой-то момент резко прервал поток и дал отмашку на закрытие дверей.

После этого на панели зажглась красная лампочка, а работник в серой форме и белой каске молча повернул рычаг вниз.

Желудок провалился.

Молодой инквизитор рядом побледнел.

— Нос зажми и продуйся, как в самолёте. Уши отпустит.

Он судорожно кивнул и тут же зажал нос.

Лифт нёсся вниз, в узкой щели между створками дверей то и дело мелькали редкие лампы. Где-то в костях начинало гудеть.

Стрелка дошла до ста пяти, раздался звонок.

Остановка.

— Выходим, не задерживаемся, — сказал работник, возвращая рычаг в центральное положение, и открыл двери.

Пять из шести галерей подземной станции были ярко освещены жёлтыми лампами. Кругом мрамор, на колоннах, поддерживающих свод, множество барельефов, посвящённых жизни в колониях. Шестой был закрыт здоровым полотном и, судя по доносившимся звукам, там велись ремонтные работы.

Молодой инквизитор смотрел по сторонам с лицом ребёнка, впервые попавшего в зоологический музей.

Дальше большой зал. У дальней его стены стояли две здоровые каменные колонны метров шесть высотой и примерно два в диаметре. Они были исписаны рунами, которые светились и пульсировали, будто в такт с биением моего сердца. Между колоннами был открыт портал в другой мир. Он был похож на зеркало, отражающее только фиолетовый цвет.

У турникета, отделявшего зал от перрона, стоял мужчина в форме железнодорожника. Серый китель, фуражка с золотой кокардой, в одной руке свёрнутый красный флажок, под мышкой планшет с бумагами. На портал он даже не смотрел. Сверялся с наручными часами, что-то отмечал карандашом, потом зевнул, прикрыв рот кулаком.

Вскоре в центре портала возник водоворот света, он расширялся, а на зеркале появлялись всё новые и новые цвета.

Мгновение — и начали прорываться яркие лучи.

У-у-у — раздался громкий гудок.

Из зеркала выехал маневровый с пятью крытыми вагонами. Свернул налево, к складам. Ещё гудок.

Следом пассажирский. Этот направо, к перронам.

Железнодорожник у турникета неторопливо развернул флажок и поднял его над головой.

— Посадка на Новогородск, шестой путь, — объявил кто-то сбоку.

Народ двинулся.

Молодой моргал и не дышал.

— Пошли, — сказал я.

Сели в четвёртый вагон. Мягкие сиденья, откидные столики. Я сел у окна по ходу движения. Парень напротив.