Утро и так выдалось насыщенным, и, похоже, день предстоит суматошный.

То, что доктор прописал. Я буду слишком занята, чтобы думать о Райане.

Райан пытается заговорить со мной, но у меня нет времени, и это чистая правда.

— Эй, может, пообедаем сегодня вместе? — предлагает он, застав меня на улице, когда я заканчиваю телефонный разговор.

— Боюсь, не получится, — бросаю я и обхожу его, чтобы вернуться в офис. — Я слишком поздно пришла, чтобы выходить на обед. Поем за компьютером.

— Как насчет ужина? — спрашивает Райан, пытаясь догнать меня.

— Никак.

— Конечно, сегодня же ужин с твоими родителями.

Твою мать.

— Вообще-то, мы его перенесли, — вру я, мысленно делая пометку и правда его перенести. — У меня сегодня церемония награждения.

— А… — Райан кивает. — Ты в этот раз взяла обе туфли? — добавляет он, пытаясь смягчить тон, но я абсолютно не реагирую.

— Да, — сухо отвечаю я, захожу в лифт и нажимаю нужную кнопку.

— Харпер, — начинает он, как только двери закрываются и мы оказываемся одни, — я бы очень хотел с тобой поговорить.

— Извини, Райан, сегодня не самый удачный день, — бросаю я, глядя прямо перед собой. — И вообще, мне показалось, что в последнее время ты как-то не особо горел желанием со мной разговаривать.

В отражении серебряных дверей лифта я вижу, как он склоняет голову и опускает глаза в пол. Вид у него страдальческий, как будто он с чем-то борется.

— Я знаю, прошло много времени… У меня было… есть кое-что…

Лифт открывается, перебивая его, и я выхожу, оставив его и дальше заикаться.

— Харпер, пожалуйста, — шепчет он настойчиво, спеша за мной, — мне нужно объясниться.

— Не надо ничего объяснять, — огрызаюсь я, высоко подняв голову. — Если собираешься устраивать мне качели, меня это не интересует. А сейчас мне нужно сделать один очень важный звонок, так что увидимся.

— Разве ты не говорила по телефону на улице?

— Я могу звонить больше одного раза в день, Райан, — фыркаю я, резко сворачивая в пустую переговорную и закрывая за собой дверь.

Поникший, Райан возвращается к нашим столам, а я быстро набираю отца.

— Харпер, — говорит он резко, — дай угадаю. Ты хочешь отменить ужин.

Я вздрагиваю, зажмурившись.

— Прости, пап, мне сегодня нужно быть на церемонии награждения.

— Ты же знаешь, что у нас у всех есть своя жизнь, Харпер? — рявкает он. — Нам всем нужно ходить на важные встречи и светские мероприятия, но нам при этом как-то удается соблюдать приличия и придерживаться слова, если мы его дали.

— Папа, я правда ошиблась и мне очень жаль, — говорю я как можно искреннее.

— Мы от тебя такого и ждали. Неудивительно, — ворчит он.

— Ну что ж, я рада быть постоянным разочарованием, так что подвести вас уже не считается за проблему, — говорю я нетерпеливо.

— У меня нет времени на драму, — отвечает он пренебрежительно. — Ты хочешь перенести ужин или в этом нет смысла?

Собравшись с силами, я делаю глубокий вдох в попытке сохранить спокойствие и вернуть нормальный тон, чтобы мы не вышли за рамки приличий.

— Как насчет следующей недели?

— Мне нужно свериться с нашими календарями и, разумеется, связаться с твоей сестрой.

— Отлично, дай мне знать. Я могу забронировать столик.

— Думаю, будет лучше, если организацией займемся мы, — возражает он, в его голосе слышится недовольство.

— Ладно, — бросаю я, не желая больше терпеть его укоры. — Мне нужно идти.

Положив трубку, я зарываюсь лицом в руки и кричу, приглушив звук ладонями. Раздается вежливый стук в дверь, и я поднимаю голову — это группа журналистов наблюдает за мной и ждет, когда можно будет зайти в переговорную.

— Простите! — выпаливаю я и распахиваю дверь.

Одна из журналисток, сочувственно посмотрев на меня, спрашивает:

— Эти дни?

— О да, — говорю я, оценив, как она улыбается мне из солидарности, — эти дни.

Когда у тебя не запланировано ничего конкретного, церемонии награждения могут показаться уж очень затянутыми, но как только заканчивается скучная часть, начинается общение, а это уже гораздо веселее. Я решаю немного расслабиться и воспользоваться бесплатным шампанским и прекрасной компанией, направляясь прямиком к тем, о ком вышла бы хорошая тематическая статья. Приятно повидаться со знакомыми из индустрии — мне удается встретиться с Рэйчел Уокер, агентом, отвечающим за продвижение фильма Изабеллы Блоссом, которая рассказывает, что ребенок Изабеллы просто божественен и она с нетерпением ждет, когда я смогу приехать и собрать материал для эксклюзива. Еще я сталкиваюсь с Мэй, которая устроила нам интервью с Максом Шёбергом.

— Так значит, тот твой горячий коллега мной не заинтересовался? — спрашивает она после того, как мы поцеловали друг друга в щеки в знак приветствия. — Я же дала ему свой номер, но он так и не позвонил.

— Я не знала, что ты дала ему свой номер, — говорю я, удивившись, что Райан не упоминал этого.

— Я пыталась быть сексуальной и уверенной, — признается Мэй, хихикая. — Ну, знаешь, сделала первый шаг. Очень помогло, ага.

— Может, он строит из себя крутого, — говорю я, отпивая шампанское. — Он в этом хорош.

— Да и пофиг, мне нравятся прямолинейные мужчины. Если я им нравлюсь, пусть покажут это. Иначе мне неинтересно. У меня нет времени на игры.

— Так выпьем же за это! — восклицаю я искренне, чокаясь с ней бокалами.

Позже я замечаю за соседним столиком Шамари и пересаживаюсь на свободное место слева от нее, прерывая ее разговор с красивым мужчиной лет пятидесяти.

— Слава богу, ты пришла, — негромко говорит она после того, как мужчина извиняется и уходит. — Я никак не могла вспомнить, кто этот человек. Он разговаривал со мной, как будто мы старые друзья!

— Лицо знакомое. Он не режиссер?

— Понятия не имею. — Шамари пожимает плечами. — Ну, как проходит вечер? Как твой столик?

— Я сидела прямо за тобой, за одним столом с Джонатаном Клиффом из «Экспрешн», — сообщаю я ей, закатывая глаза. — Они всегда запихивают журналистов вместе.

— Организаторы пытаются держать вас на расстоянии вытянутой руки от талантов, — ухмыляется Шамари. — Им не нужно еще больше слез, чем от самой премии. Премии — вообще такая нелепица, кому-то еще есть до них дело? Как по мне, они жутко скучные.

— Ты так говоришь только потому, что твой сексуальный клиент, Джулиан Саламандр, не победил в номинации «Лучший дебют».

— Я впечатлена, что ты все же запомнила его имя, — усмехается Шамари. — И все благодаря моей настойчивости, так что я выполняю свою работу. Имей его в виду для интервью.

— Ты знаешь, кого я имею в виду для интервью, — напоминаю я с надеждой.

— Дилан Нокс мне не перезвонил, — говорит она. — Но я попробую еще раз завтра, так что не все потеряно. Ему иногда трудно дозвониться, а раз уж ты вбила мне в голову мысль о возобновлении его актерской карьеры, это теперь и в моих интересах. Оставь это мне, и я посмотрю, что можно сделать.

— Спасибо, я это ценю, — говорю я, откидываясь назад и протяжно вздыхая.

Шамари внимательно за мной наблюдает.

— Тяжелый день?

— Со всеми вытекающими.

— Представляю. И мне очень жаль насчет того, что сейчас происходит в «Нарративе». Так грустно, что это затрагивает многие печатные издания и что все происходит так быстро. Ты уже знаешь, ты вне риска?

— Вне риска?

— Сокращения. Я слышала, что в журнале сократят как минимум двух или трех человек. Ты еще ничего не знаешь?

Я хлопаю глазами.

— Откуда… откуда ты знаешь про сокращения в «Нарративе»?

Шамари выглядит смущенной.

— Ты же знаешь, как быстро разлетаются новости в нашей индустрии, Харпер. Ничего не скроешь. Я слышала, что все случится уже на этой неделе. Но вообще, мы в агентстве скрестили пальцы, чтобы Космо не оказался идиотом и оставил твою должность в целости и сохранности. Кстати, раз уж речь зашла об этом, если вдруг окажешься на перепутье, подумай, не хочешь ли попробовать себя в роли агента, и дай мне знать. Мне бы в команде не помешал человек с твоим запалом.