Но люди не всегда знают, что для них лучше.

Пузырь официально лопнул.

Нам нужно было расстояние и пространство. Я должна принять тот факт, что он отстраняется от меня, как возможность отстраниться от него самой.

Так что меня, как обычно, спасла работа.

Заполняя расписание рабочими мероприятиями и упрекая себя за то, что на прошлой неделе витала в облаках и упустила возможность завести новые знакомства, я вспоминаю скандал в Твиттере, разразившийся из-за «Артистри», которые объявили, что не планируют никакой реюнион-тур. Я пытаюсь дозвониться до их агента, но трубку берет хорошо подготовленный человек, который до ужаса вежливым голосом несколько раз сообщает мне, что агент сейчас не может подойти к телефону.

Вечером, пока я брожу по спальне с тканевой маской на лице и пытаюсь не переживать насчет Райана, ко мне приходит озарение. Несколько лет назад ведущий гитарист группы Дилан Нокс попытал себя в актерстве. Он получил небольшую роль в голливудском фильме, который провалился, и после этого снялся в пилотной серии ситкома, который тоже не зашел публике. Незадолго до выхода фильма он дал интервью тому скользкому журналисту, Джонатану Клиффу. Дилан сказал, что всегда мечтал попробовать себя в качестве актера и возлагает на это большие надежды, а Джонатан потом написал, что, как ему кажется, у Дилана все для этого есть. Через несколько недель Джонатан Клифф сообщил в Твиттере, что посмотрел фильм и надеется, что Дилан Нокс не бросил свою основную работу.

Я сразу же иду гуглить агента, который работал с Диланом Ноксом во время его актерской карьеры, чтобы проверить, не знаю ли этого человека. Когда на экране появляется одно конкретное имя, я расплываюсь в широкой ухмылке.

А потом завожу будильники на 5:55, 5:57, 6:00, 6:03 и 6:05.

До кафе «Ларк» в Сохо я добираюсь в четверть восьмого.

Прислонившись к кирпичной стене и наслаждаясь утренним солнцем, я пью флэт уайт и листаю соцсети, чтобы убедиться, что за ночь не пропустила никаких новостей о знаменитостях.

В половину восьмого я вижу, как к «Ларку», не отрывая взгляда от телефона и что-то печатая, подходит Шамари. Улыбнувшись ее предсказуемости, я убираю телефон и жду, пока она выйдет с кофе в руке.

— Шамари! — зову я и подбегаю к ней, отчего она вздрагивает.

— Харпер, — кричит она, останавливаясь. — У меня чуть инфаркт не случился!

— Нам пора прекращать вот так натыкаться друг на друга. Ты что, меня преследуешь?

На ее губах играет улыбка.

— У меня через двадцать минут встреча с особенно трудным, грубым и очень злым актером, которого только что выгнали с одного проекта, в связи с чем он будет вымещать свое раздражение на мне, поэтому лучше сразу скажи, чего хочешь. Мне нужно добраться до рабочего места и подготовиться к потоку оскорблений, который вот-вот на меня обрушится.

— Почему его выгнали с проекта?

Шамари отмахивается.

— Творческие разногласия.

— Мне нравится эта фраза. Ты вообще когда-нибудь говорила кому-нибудь правду о том, почему актеров выгоняют с проектов? — спрашиваю я, догоняя Шамари, пока она поспешно идет к офису.

— Нет, — отвечает она. — Ну давай. Кто тебе нужен на этот раз?

— Дилан Нокс.

Шамари вскидывает брови.

— Из «Артистри»? Ты не по адресу, Харпер.

— Ты представляла его интересы во время непродолжительной актерской карьеры.

— Сто лет назад.

— Не так уж давно, — спорю я. — Держу пари, ты все еще можешь с ним связаться, а еще, что он твой большой фанат.

— С чего ты взяла? — спрашивает Шамари с любопытством.

— Потому что все — твои большие фанаты. Даже тот актер, который сейчас будет на тебя орать.

Она неохотно улыбается.

— Ты и правда живешь с девизом: лесть куда угодно доведет, м-м?

— Она же ведет меня куда-то в данном случае?

Шамари бросает на меня взгляд.

— Посмотрим. Зачем он тебе нужен?

— Ты знаешь зачем. Реюнион-тур, который так и не состоялся. Я хочу узнать, что произошло и есть ли шанс все исправить.

Шамари останавливается и поворачивается ко мне с недоверием на лице.

— Думаешь, у тебя получится поговорить с Диланом Ноксом и убедить его воссоединить «Артистри», чтобы отправиться в реюнион-тур? Ты хороша, Харпер, но никому такое не удается.

— Ой, ты разве не слышала выражение «не попробуешь — не узнаешь»?

— И почему ты думаешь, что «Артистри» убедит журналистка?

Я пожимаю плечами.

— Потому что журналисты очень хорошо владеют словом. А в словах сила, Шамари. И вообще, я не ставлю своей целью заново собрать всемирно известную группу, я просто хочу взять у них интервью. Узнать, есть ли надежда.

— Мне казалось, ты не занимаешься сплетнями.

— Слушай, может, это и не мое дело, почему тур вдруг сорвался, но, возможно, если участники проговорят, что пошло не так, они смогут разрешить свои проблемы. Разговор с другим человеком всегда помогает. И я хочу стать тем самым человеком.

— Значит, ты хочешь, чтобы я связалась с Диланом Ноксом и узнала, есть ли шанс, что он даст тебе интервью, — уточняет Шамари.

— Где мы обсудим легендарное влияние, которое оказала и еще может оказать «Артистри», — подчеркиваю я. — Попроси его подумать. Мы можем обсудить что угодно. Возможно, ему есть что сказать. И, ты же знаешь, я — журналистка, которой можно доверять.

Шамари на мгновение задумывается над моим предложением.

— Слушай, Харпер, я знаю, что нам удалось привлечь Одри Эббот, но это совсем другое дело. Она готовилась к пьесе. Дилану Ноксу продвигать нечего.

— Пока что.

Шамари закатывает глаза, но я вижу, что она начинает склоняться к этой идее.

— Ты — сила, с которой нужно считаться, Харпер Дженкинс. Ты вообще хотя бы выходишь в свет?

— Наверное, столько же, сколько и ты.

— А как поживает твой красавчик-парень, которого я встретила на благотворительном балу?

— Мы расстались.

— О нет! Почему?

— Творческие разногласия.

Она понимающе улыбается.

— Ладно. Дам тебе знать, если у меня сегодня появится время связаться с Диланом Ноксом. Не могу обещать, что он меня выслушает, мы ведь больше не работаем вместе. Я не его агент.

— Я вчера перечитала его интервью с Джонатаном Клиффом для «Экспрешн». Он так увлеченно говорил об актерстве, и знаешь что? Он был неплох. Это фильм был не очень. И сценарий. Он хорошо справился с тем, что имел.

— Я ему так и говорила.

— Может, сейчас самое время для вашего профессионального воссоединения, — призываю я, почувствовав возможность и решив ее не упускать. — Второе дыхание для Дилана Нокса — потенциальный реюнион-тур и, возможно, одна-две новых роли? Если сразу не получилось, не отчаивайся, и все такое.

Я вижу, как в голове Шамари крутятся шестеренки.

— Думаю, я смогу устроить ему пару прослушиваний. «Артистри» в последнее время опять мелькают в прессе.

— Все любят камбэки, — напоминаю я ей с энтузиазмом.

— И правда. — Шамари проверяет свой телефон. — Черт, мне нужно идти. Будем на связи… И, по идее, увидимся вечером?

Я смотрю на нее непонимающим взглядом.

— Вечером?

— Британская премия в области кино. Я подумала, что ты там будешь.

— А! Точно, да, конечно. Это же сегодня. Увидимся там.

Шамари кивает и толкает дверь в здание.

— БЛИН! — кричу я, как только она скрывается из виду, отчего проходящие мимо люди шарахаются.

Я совершенно забыла про Британскую премию в области кино и не взяла в офис ничего, чтобы переодеться. Сверяясь со временем, я прикидываю, успею ли вернуться домой, захватить платье и обувь и не опоздать на редакционную планерку.

Это невозможно.

Ну, Космо лишь обрадуется поводу отчитать меня — это его любимое занятие. И все равно ему на собраниях нужен только Райан, вряд ли он станет обсуждать какие-то мои статьи. Направляясь к метро, я чувствую в своем шаге зарождающуюся энергию, знакомый прилив адреналина, который случается, когда я знаю, что могу заполучить крупную сенсацию.