— Так тут всего две квартиры? — спрашиваю я.

— Да, на первом этаже я, а на втором — парень лет двадцати пяти. Он классный, настоящий компьютерный гик. Работает в «Эпл». Очень полезно, когда у меня какие-то технические проблемы.

Райан распахивает дверь и жестом приглашает меня внутрь. Я вхожу и сразу же поражаюсь, насколько тут просторно и аккуратно. Несмотря на традиционный викторианский фасад, в квартире сделан очень современный ремонт — кухня и гостиная объединены, на полу изящное деревянное покрытие, большие окна в пол выходят на садик.

Над выкрашенным в темно-серый камином висит широкий плазменный телевизор, а прямо перед ним стоит светло-серый диван. Между ними расположен стеклянный журнальный столик с неиспользованной белой свечой на три фитиля, стоящей ровно посередине. По обе стороны от телевизора прибиты полки, занятые книгами, и при ближайшем рассмотрении я замечаю, что все они распределены в алфавитном порядке по фамилии автора.

— Некоторые вещи не меняются, — бормочу я себе под нос, пока Райан идет к холодильнику.

— Ты что-то сказала?

— Ничего! — отвечаю я, рассматривая полки. — У тебя очень хорошая квартира.

— Да, мне повезло. Хозяин — мой друг со времен университета, он переехал в Нью-Йорк, чтобы открыть там офис своей компании. Он берет с меня меньше денег по дружбе. Я бы ни за что не смог позволить себе такую квартиру с зарплатой журналиста. И расположение отличное.

— Это правда. И у тебя тут очень чисто.

Райан усмехается.

— Ты же познакомилась с моим папой, так что теперь понимаешь, откуда это у меня. Дай угадаю, в твоей квартире чуть больше… хаоса?

— Креативности.

— Прямо как на рабочем столе.

Я отрываю взгляд от книг и направляюсь на кухню, где Райан уже наливает мне вино, но вдруг замечаю кое-что: на стене напротив двери висит газетная статья в рамке. Не знаю, как упустила ее, когда только вошла — наверное, меня отвлекло большое открытое пространство. Но я сразу узнаю, что это.

— Боже мой! — восклицаю я, расплываясь в улыбке, и подхожу ближе, чтобы полюбоваться. — Райан!

— О да. Это… — смущенно говорит он, ставя на столик два бокала с вином, и подходит ко мне.

— Поверить не могу, что ты ее сохранил! И даже поставил в рамку!

Райан пожимает плечами.

— Ну да. Это моя первая опубликованная статья. Первое указанное авторство.

— И мое.

— Я знаю.

Стоя бок о бок, мы разглядываем рамку с опубликованной в 2012 году в «Дэйли Буллетен» статьей. Я уже давно ее не видела, но вот он — первый раз, когда наши с Райаном имена напечатали:

ЛУЧШИЕ МЕСТА ДЛЯ ПИКНИКА В ЛОНДОНЕ

Подборка составлена Харпер Дженкинс и Райаном Янссоном.

Полагаю, в тот день, когда была опубликована наша статья, мы с Райаном официально стали журналистами. И в тот же день между нами все рухнуло.

Стажировка должна закончиться в среду, и именно в этот день меня вызывают в кабинет к Марте. Собеседования прошли только в пятницу, но по ощущениям мы прождали ответа, взяли ли нас на работу, целую вечность, что и подтверждает Марта, когда сообщает, что я не прошла.

— И прости, что так долго ничего тебе не говорила. Я хотела сделать это лично, потому что ты проявила себя как отличный стажер, но была в пресс-туре. Мне показалось, что было бы некрасиво просто отправить письмо, — говорит она, сцепив руки перед собой на столе. — Я хочу еще раз повторить, Харпер, что ты фантастически влилась в нашу команду и, я уверена, в будущем добьешься успехов в этой сфере. Но в данном случае мы посчитали, что Райан подходит для работы немного больше.

Я киваю.

— Я понимаю.

— Обещаю, что составлю тебе блестящую рекомендацию. И нам будет не хватать твоего солнечного настроения!

— Спасибо, — говорю я, выдавив улыбку. — И спасибо за предоставленную возможность.

Я выхожу из кабинета Марты расстроенная, но полная решимости порадоваться за Райана. Очевидно, если бы все сложилось по-другому, он был бы за меня рад. Он заслужил эту работу — может быть, даже больше, чем я, — и замечательно с ней справится. Я не могу обижаться на него за это. И не хочу. Не знаю, на каком мы сейчас этапе, но, похоже, между нами что-то есть. В последние несколько дней он тайком целовал меня на кухне, флиртовал в сообщениях, буквально сидя рядом, и каждый день в три часа делал мне чай с медом. Каждое утро я просыпалась в предвкушении встречи с ним.

Это странно и удивительно, как быстро и легко я полностью оказалась во власти чувств к Райану.

Я решаю пойти прямо к нему и поздравить. Его вызывали в кабинет Марты раньше, так что он уже знает, что меня не взяли; неважно, как сильно он рад, уверена, он будет переживать за меня.

Не успеваю я дойти до наших столов, как меня перехватывает Селия и, взяв под руку, настойчиво приглашает присоединиться к ней на кухне.

— Мне очень-очень жаль, Харпер, я правда болела за тебя, — говорит она, остановившись у чайника, и обнимает меня. — Если бы решение принимала я, место бы однозначно получила ты.

— Спасибо, Селия. Я это ценю.

— Если во «Флэре» что-нибудь подвернется, я с тобой обязательно свяжусь, хорошо?

Я улыбаюсь, тянусь к ее руке и сжимаю ее.

— Это очень мило с твоей стороны, спасибо.

Она вздыхает.

— Если хочешь знать мое мнение — и я говорю это только потому, что мы обе уходим, — Марте стоило повременить с решением, понимаешь? Такое ощущение, что она приняла его скоропалительно, и, я уверена, ей это еще аукнется. Она пожалеет, что не оставила тебя.

— Спасибо, но решение было не особо скоропалительным, — отмечаю я. — Марта почти пять дней нам не говорила.

— Нет, она сообщила Райану в пятницу вечером, где-то через полчаса после собеседования, — говорит мне Селия, закатывая глаза. — Зато у меня для тебя есть и хорошие новости. Ты видела сегодняшнюю газету? Там ваша статья про пикник! Это уже что-то! Твое первое авторство! Так волнительно, правда?

Я замираю. Селия наверняка ошиблась. Райан не мог знать все это время. Не мог. Это было бы слишком… унизительно. Она точно ошиблась.

Оставив Селию на кухне, я иду к нашим столам — поначалу медленно, но вскоре мой шаг превращается в решительный марш, — отчаянно желая услышать, как Райан опровергает только что сказанные Селией слова. Он поднимает взгляд от экрана, когда я появляюсь прямо перед ним, и с болезненным выражением лица неловко встает.

— Харпер…

— Ты узнал в пятницу?

Застигнутый врасплох, Райан хлопает глазами.

— Ч-что?

— Ты узнал, что тебя взяли на работу, в пятницу, Райан?

Он опускает глаза в пол и ничего не говорит. Ему и не нужно. Я понимаю, что это значит. Разворачиваюсь на пятках и ухожу от него, одолеваемая сильным желанием выйти из этого здания.

— Харпер, подожди, — зовет он, пытаясь догнать меня.

Мы проходим мимо репортеров, слишком увлеченных своими статьями, чтобы обращать внимание на еще одну стычку между стажерами. Я решаю не ждать лифт, чтобы не находиться с Райаном в такой близости, поэтому сбегаю по ступенькам и, прорвавшись через вестибюль и вращающиеся двери, оказываюсь на прохладном воздухе. Начинает моросить дождь.

— Харпер, — я слышу за спиной его голос и быстро вытираю со щек слезы, — прошу, выслушай меня. Я не мог сказать тебе…

— Ты мне соврал. Врал все это время. Ты хоть представляешь, как это унизительно? Как мне сейчас гадко? Я лежала с тобой в одной постели и рассказывала, как много для меня значит эта работа, а ты… все это время знал.

— Прости меня, — говорит Райан, отчаянно пытаясь схватить меня за руку, но я отшатываюсь от него. — Мне жаль. Она позвонила в пятницу вечером, и я понял, что, если расскажу тебе, ты не захочешь проводить со мной время. А нам наконец-то было хорошо вместе. Если бы я что-то сказал, ты бы сразу ушла из паба, я знаю.

— О боже, тот звонок в пабе… — Из-за дождя влажные волосы начинают липнуть ко лбу, и я откидываю их. — Ты знал обо всем еще до того, как мы заказали выпивку.