Я поднимаю взгляд, продолжая делать заметки.

— Значит, для вас очень важен сценарий?

— Невероятно. Я имею возможность выбирать проекты, в которых хотел бы поучаствовать, и принимаю только те роли, где меня зацепил сценарий. Это самая суть.

— А что насчет вашего собственного сценария?

Макс смотрит на меня с подозрением.

— Моего собственного сценария?

— Мне просто любопытно, не возникает ли у вас желания написать что-нибудь самому. Вы как-то упомянули, что размышляли об этом.

Он слегка улыбается.

— А вы изучили вопрос. Не помню, чтобы недавно обсуждал это с прессой.

— Я запоминаю то, что меня интересует. Вы как-то сказали об этом в интервью для «Джи Кью».

— Правда? Что ж, тогда должен признать, что не просто размышлял об этом. Сейчас я пишу сценарий драмы, действия которой разворачиваются в Стокгольме.

— И я могу упомянуть это в статье? — с восторгом спрашиваю я.

— Да, хотя реакция меня пугает.

Его признание вызывает у меня удивление.

— Как по мне, писательство — более уязвимое занятие, чем актерская игра, — объясняет он. — В нем нет притворства. Ты выкладываешь на страницы свою обнаженную душу. Но я получаю удовольствие от процесса. Мне было интересно исследовать Стокгольм, и я узнал много нового о своем родном городе.

— Ах, я вот никогда не была в Стокгольме, но мой коллега наполовину швед, и его семья живет там, — говорю я, показывая на Райана.

— Правда? — удивляется Макс, обращая внимание на Райана, и его глаза загораются. — Чего же вы раньше не сказали? Ну-ка, и где они живут?

Дорога домой оказывается не такой мучительной, как я себе представляла, потому что мы с Райаном оба в приподнятом настроении от того, насколько хорошо прошло интервью. Мы получили гораздо больше материала, чем было нужно, и Мэй даже пришлось вежливо прервать нас со словами, что время кончилось, а Максу пора возвращаться на съемки, что, кажется, его слегка расстроило. Когда мы прощались, мне он сказал, что получил огромное удовольствие, а Райану напомнил зайти в те ресторанчики в Стокгольме, которые он порекомендовал.

— Поверить не могу, что вы так долго болтали про Стокгольм, — смеюсь я, пока мы мчимся по трассе М6 обратно в Лондон. — Я думала, мы там весь день проторчим.

— Когда тебе хорошо, время летит незаметно, — ухмыляется Райан. — И если Макс Шёберг веселится, ему не стоит мешать.

— Абсолютно согласна. К тому же для статьи это идеально. Он говорил с такой страстью. И, должна признать, я рада, что ты был там. Макс оживился, когда вы обсуждали дом.

— Подожди-ка, то есть ты признаешь удачным мое предложение написать статью вместе? Ты это говоришь, Харпер Дженкинс?

— Возможно. Не зазнавайся.

— И не мечтал об этом. — Райан озорливо улыбается, глядя на меня, а потом возвращает взгляд на дорогу. — И в любом случае я не стану приписывать заслугу за его хорошее настроение себе. Это все ты. Как ты его сразу успокоила, а он даже не понял? Мастерски.

— Я просто вела беседу.

— Серьезно, Харпер, это потрясающе. Для меня большая честь увидеть тебя в работе.

— Взаимно, — тепло говорю я.

Райан выглядит довольным.

— Хочешь набросать структуру статьи, а потом прислать документ мне, чтобы мы могли решить, как писать…

— Воу-воу! — перебиваю я. — Что значит «набросать структуру»? О каком документе речь?

Он переводит на меня озадаченный взгляд.

— Ну, знаешь, нужно составить план статьи перед тем, как ее написать.

Я фыркаю.

— Да кто так делает?

— Все? — отвечает Райан обескураженно.

— Не я, — с гордостью сообщаю ему я.

— Как вообще возможно написать статью, не проработав сначала ее структуру?

— Легко. Начинаешь писать и дальше отталкиваешься от этого.

Я с удовольствием наблюдаю, как он пытается понять такой подход: открывая и закрывая рот и сводя брови.

— Подожди, — говорит Райан, постукивая пальцем по рулю. — Ты просто начинаешь писать? Без планирования… вообще?

— В этом нет ничего особенного, — смеюсь я, облокотившись на дверцу.

— Как ты поймешь, куда поставить какую цитату? — спрашивает он, в его голосе слышны нотки паники. — Откуда ты знаешь, что текст получится слаженный? Как умудряешься не повторяться? И как понимаешь, с чего начать и чем закончить?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Я просто начинаю писать и… как пойдет.

— Как пойдет, — повторяет Райан в потрясении. — Первый черновик у тебя, наверное… сплошная неразбериха!

— Обычно да, — признаю я. — Там бардак. Но потом я его переписываю.

— Но разве план тогда не сэкономит тебе кучу времени и не избавит от мороки?

— Он подавляет творческий стиль моего письма, — настаиваю я, активно размахивая руками. — Если бы я сначала составляла план, текст бы получался вымученным и скованным. Лучше пусть слова льются на страницу, а я позже разберусь.

Райан качает головой, как будто это открытие совершенно его поразило.

— Каждый работает по-своему, Райан, — напоминаю ему я, забавляясь выражением его лица.

— Видимо, да.

— И ты должен быть хорошо знаком с тем, как работаю я. По твоим же словам, мы не первый раз пишем статью вместе.

Райан проводит рукой по волосам и улыбается.

— Судя по всему, я подавил травматичные воспоминания об этом после прошлого раза.

Я смеюсь, и мы погружаемся в комфортную тишину. Я проверяю телефон, просматриваю рабочие имейлы, которые пропустила вчера, и отвечаю на сообщения Мими в Вотсапе, где она спрашивает, как прошло интервью и не убили ли мы с Райаном друг друга.

— Не хочешь выпить у меня? — вдруг спрашивает Райан.

Я резко поднимаю голову от телефона.

— Прости?

— Когда вернемся в Лондон, — говорит он, глядя прямо перед собой и нахмурив брови. — Для нас обоих последние пару дней были нелегкими, и, не знаю, как тебе, но мне бы не помешала выпивка. Думаю, мы это заслужили.

Я прочищаю горло.

— Наверное, да.

— У меня в холодильнике стоит очень хорошее вино, которое купил один мой пафосный друг, когда приходил на ужин. Можем открыть его, если хочешь, — торопливо говорит Райан и выглядит при этом слегка взволнованно. — Я живу недалеко от метро, так что тебе легко будет добираться домой. Или можем пойти в паб, если тебе так удобнее? Или вообще-то у тебя могут быть планы, потому что это вечер субботы, с чего бы их не было? Скажи мне замолчать в любой момент.

— У меня нет планов, — смеюсь я. — И пафосная бутылка вина как раз по мне. Спасибо.

Райан кивает, улыбнувшись моему ответу, и морщины на его лбу разглаживаются, а я чувствую, как по всему телу пробегают мурашки. Я отворачиваюсь, чтобы выглянуть в окно, и так сильно сдерживаюсь, чтобы не улыбаться от уха до уха, что сводит челюсть.

Господи, я сейчас испытываю тот головокружительный прилив адреналина, когда человек, который тебе нравится, начинает проявлять признаки взаимной симпатии, а ты даешь волю воображению и представляешь, как он притягивает тебя ближе и целует. Мое лицо пылает, и я тру шею, напоминая самой себе, что это просто приглашение выпить. Это ничего не значит.

Дорога до Лондона занимает достаточно много времени, поэтому, когда Райан паркуется у своей квартиры, я с радостью выпрыгиваю из машины, потягиваюсь и благодарю его за то, что подвез. Он замечает мой удивленный взгляд, когда подводит меня к викторианскому дому и достает ключи.

— Что? — спрашивает он, открывая ворота и придерживая их для меня.

— Прозвучит глупо, но я думала, что ты живешь в многоэтажке.

Райан колеблется, но все же слегка улыбается.

— Это не глупо… Я раньше жил в таком доме, когда мы… только встретились. Помнишь?

— Да. — Я краснею. — Помню.

— Я переехал пару лет назад.

Райан вставляет ключ во входную дверь и проходит в общий коридор, пропуская меня и подбирая с пола адресованную ему почту. Затем он открывает дверь справа, прямо впереди находится еще одна такая же.