Из вежливости он выбрал паб, находящийся ближе к дому моих родителей, так что нам приходится ехать на такси. Мы сидим на заднем сиденье в тишине — оба просто даем себе время осознать происходящее, — но потом я чувствую, как его рука касается моей. Я не убираю руку, а, наоборот, переплетаю наши пальцы — и вот я сижу в такси и держусь за руки с Райаном, и это такой позор, но, наверное, ничего страшного, раз уж мы пьяные?

Райан живет в большом многоквартирном доме, и нам приходится терпеть мучительно яркий свет общих коридоров, пока мы добираемся до его входной двери и он возится с ключом в замке. Он открывает дверь и жестом приглашает меня войти первой. Квартирка небольшая, но милая, с просторной гостиной и пристроенной сзади кухней. В глаза сразу бросается, что здесь живут мужчины: особого декора я не наблюдаю, но рядом с телевизором стоит черный книжный шкаф из «Икеи», который всем своим видом кричит о принадлежности Райану — книги там расставлены в алфавитном порядке по фамилии автора.

Райан предлагает мне выпить, и я прошу белое вино. Пока он наполняет бокал, я устраиваюсь на диване, постукивая по коленкам. Он ставит какую-то музыку, после чего возвращается с напитками, передает мне мой бокал и садится рядом. Наши колени почти соприкасаются. От такой близости у меня кружится голова. Что странно, ведь я каждый день сижу рядом с ним в офисе.

Но сейчас что-то изменилось. Я борюсь с желанием придвинуться ближе.

— Удивлена твоим выбором в музыке, — признаюсь я. — Это довольно хорошая песня.

Повеселев, Райан качает головой.

— Постараюсь не оскорбиться. И какая же музыка должна мне нравиться, по твоему мнению?

— Не знаю. Я всегда представляла, как ты читаешь серьезные книжки и слушаешь что-то взрослое, типа старого джаза, попивая при этом скотч. Может, еще покуриваешь трубку.

Он разражается смехом — этим своим прекрасным свободным смехом, который он обычно сдерживает.

— То есть, если верить твоим словам, ты представляла меня как человека, который тусуется в джентльменских клубах в пятидесятые.

— Скорее, как крутого шпиона, как в тех книгах, которые тебе нравятся.

Райан бросает на меня взгляд.

— Ты просто пытаешься заставить меня чувствовать себя лучше?

— Держу пари, мое мнение о тебе гораздо лучше, чем твое обо мне.

Он вскидывает брови.

— Ты считаешь, что я дурочка, помешанная на знаменитостях.

— Неправда, — просто отвечает он.

— Ладно. Ты считаешь, что я умная девушка, помешанная на знаменитостях.

Он улыбается в свой бокал.

— Ну, а меня не волнует, что ты там считаешь, Райан Янссон, — беззастенчиво продолжаю я. — Если спросишь меня, в твоей жизни не хватает культуры знаменитостей. Просто поражает, как мало ты знаешь о людях в публичном пространстве. А я горжусь своими культурными познаниями. Назови любой фильм, и я скажу тебе, кто там снимался.

— Я не хочу тебя проверять, Харпер. Я знаю, что ты…

— Любо-о-о-й фильм! Ну давай! Хотя бы один! Первый, что придет в голову! — настаиваю я.

— Ладно, ладно! Э-м… так… Ничего не могу вспомнить. В голове пусто!

— Ты что, не можешь вспомнить ни один фильм?

— Ты слишком на меня давишь!

— Первый, что придет в голову! Просто назови!

— «Влюбленный Шекспир», — выдает Райан.

Я пристально смотрю на него. Кажется, он разочарован собой.

— Ты сказал… «Влюбленный Шекспир»? — уточняю я, сжимая губы, чтобы не рассмеяться ему в лицо.

— Ты на меня сильно давила, и это первый фильм, о котором я подумал.

— Ага.

— В голове было пусто.

— Тут нечего стыдиться, Райан. Я тоже его большая фанатка.

— Я не говорил, что я большой фанат. Просто это единственный фильм, который я смог вспомнить.

— Отличная игра Джозефа и Гвинет.

— Ты меня осуждаешь.

— Клянусь, нет!

— Я могу определить, когда ты врешь.

— Нет, не можешь.

— Могу, — настаивает он, а потом вздыхает. — В любом случае, ты доказала свою точку зрения: у тебя отличные культурные познания.

— А ты доказал, что у тебя… восхитительный вкус в кино.

— Ну приехали. — Райан качает головой и слегка мне улыбается. — Просто, чтобы ты знала: я не думаю о тебе так, как ты считаешь, что я о тебе думаю.

Я хмурюсь.

— Я слишком много выпила, чтобы расшифровать это предложение. Давай еще раз.

— Ты ошибаешься насчет моего мнения о тебе.

— Да? Тогда скажи мне, Райан, что ты обо мне думаешь? — невинно спрашиваю я, делая глоток вина.

Райан ничего не говорит и только смотрит на меня.

Я замираю, полностью очарованная его непоколебимым взглядом.

Он ставит свой бокал на кофейный столик и тянется за моим, чтобы поставить его следом. Это так просто, но так сексуально: он берет ситуацию под свой контроль. Вплоть до этого момента — предложение поехать к нему, переплетенные в такси руки — инициативу проявляла я. Но то, как он смотрит на меня сейчас… все изменилось. Я чувствую в его взгляде желание.

И улыбаюсь, чтобы он понял. Я тоже тебя хочу.

Райан наклоняется вперед, я закрываю глаза, и он прижимается своими губами к моим. Я жадно целую его в ответ. Мы падаем на подушки, и я обнимаю его за шею, пока его ладони скользят к моей талии. Сердце колотится, я провожу руками по его груди, нащупывая пуговицы на рубашке, отчаянно желая почувствовать его голую кожу.

Он останавливает мои руки своими, поднимает лицо так, чтобы оказаться надо мной, и улыбается, а потом скатывается с дивана, выпрямляется и протягивает мне руку. Слегка растерявшись от такой паузы, я беру его за руку, и он поднимает и удерживает меня, когда я спотыкаюсь, а потом ведет через дверь из гостиной в спальню.

Я хочу как следует рассмотреть его комнату, но его самого я хочу больше.

Когда Райан снова поворачивается ко мне, я делаю шаг ближе, хватаясь за его рубашку, а он убирает волосы с моего лица. Он целует меня, наши губы прижимаются друг к другу, и я так возбуждена, что едва могу дышать… Он спускает руки к моей талии и скользит ладонями к спине, где находит застежку платья и тянет его вниз — оно падает на пол, и я выскальзываю из него. Я судорожно пытаюсь расстегнуть пуговицы на его рубашке, но они не поддаются, пальцы дрожат от возбуждения. Я чувствую, как Райан улыбается мне в губы между поцелуями и в считаные секунды стягивает с себя рубашку.

Мы поспешно снимаем оставшуюся одежду и движемся к кровати на нетвердых ногах. Почувствовав задней частью бедра матрас, я падаю на темно-синее одеяло и притягиваю Райана к себе. Он прижимается ко мне, я вжимаюсь в него бедрами, но тут он замирает. На мгновение меня парализует страх: он осознал, что это ошибка.

Вместо этого Райан шепчет мне в губы: «Я хотел этого с того момента, как тебя увидел», — и целует так глубоко, что я вздрагиваю от неистового предвкушения.

Наши выходные проходят в пузыре блаженного счастья. Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг превращаюсь в Героиню Ромкома и расхаживаю по его квартире в одних трусиках и его рубашке, прижимаюсь к его шее, пока он гладит меня по волосам и целует в лоб, внезапно занимаюсь с ним сексом в три часа дня; и нас не заботит ничто, кроме друг друга.

Это так сюрреалистично, мимолетная фантазия, которая — я знаю — закончится в понедельник утром, когда нам придется идти на работу, но сейчас все идеально. Когда я проснулась в субботу, голая и с легким похмельем, на меня накатила типичная волна тревоги и страха — ужаса от того, какой неловкостью это может обернуться, но как только Райан зашевелился и расцеловал мое плечо, я расслабилась.

Он же и предложил провести выходные вместе, а когда я упомянула, что не взяла никаких вещей, он ответил, что это не проблема, мы можем съездить к моим родителям на такси, чтобы я быстро собрала сумку, а он подождет в машине.

— Если только это не чересчур, я пойму, если это так, — торопливо сказал Райан, пытаясь распознать выражение моего лица.